Крик в ночи (СИ)
— А что супруга?
— Упаси Господь! Мы развелись, как только я встал на ноги и остались довольны друг другом. У этих женщин в голове неразбериха, с ними сложно.
— Как вы меня нашли?
— О! Вы отлично выглядите.
— Я в том смысле, каким образом отыскали?
— Это не составило труда, поверьте. Кстати, одна наша общая знакомая просила передать вам привет.
— Какая именно?
Питер лукаво сощурился:
— Старая любовь не ржавеет — таков закон природы.
— Вы меня интригуете.
— Отнюдь!
— Если, как вы говорите, это наша общая знакомая, то, насколько мне не изменяет память, таких знакомых у нас попросту не было.
— Ошибаетесь, — улыбнулся Питер. — А очаровашка Мери, например?
— Вы не могли даже знать о ней, шляясь по дворам.
— А, к примеру, Линда Грейвс?
— Откуда вам известно ее имя?!
— Мне много чего известно, уважаемый…
Питер посерьезнел, сразу сделался каким-то отчужденным, блаженное настроение внезапно улетучилось вместе с хмелем.
— В каком бизнесе вы работаете? — поинтересовался Филдин. — Берусь угадать с первой попытки.
— Попробуйте.
— В шоу-бизнесе.
Гость уставился на него удивленными глазами:
— Как вы…
— Дорогой хулиган Петя, это — профессиональное. Пусть я болен и пьян, но то, что нарабатывалось годами, остается при мне по сей день.
— Хай класс! — воскликнул Питер.
— Именно так, — согласился хозяин и неожиданно для гостя опустошил оставшийся виски прямо из горла бутылки. — Выкладывайте про Линду, про себя, про вашу «крышу»… Только уговор: мозги не запудривать. К делу, молодой человек!
Питер, не ожидавший такого поворота, постарался придать беседе непринужденность и даже некоторую фамильярность:
— Когда в далекой юности, однажды обчистив ваши карманы, я несказанно удивился насколько вы небогатый субъект. Но, думал, уж к старости мой шеф будет не беднее Рокфеллера. Ваших организаторских способностей хватило б на многотысячную корпорацию, честное слово. Мне казалось, если даже наше дело сорвется, то уж вы, по крайней мере, найдете достойное применение своим талантам. Оснований так думать было вполне достаточно. И вот, насколько непредсказуемы наши судьбы! Мы снова вместе, и снова готовы на любые авантюры, на яркие, неожиданные ходы. Разве это не является доказательством того. что мы продолжаем жить? Что наш неспокойный разум в который раз бросает вызов сам себе, идет наперекор обстоятельствам и даже реальности? Это ли не доказательство самоутверждения таких людей, как мы? А на таких именно людях и держится мир!
— Мой неспокойный разум задает сакраментальный вопрос: когда хулиган Петя перейдет к делу?
Как бы нехотя, без особого энтузиазма, Питер стал «раскручивать» некий сюжет: Линду он знает сравнительно недавно, в основном, по работе; сам зачастую мотается то здесь, то там исключительно с целью расширения деловых контактов; но что касается «крыши», то ни ему ли, его бывшему шефу, понимать, насколько конфиденциальна подобная информация. Вообще-то хочется определенности, а тут — бесконечные вояжи, самолеты, поезда, теплоходы… Масса людей, в основном ненужных, готовых ради подписания контракта врать, изворачиваться, подсовывать какие-то липовые документы и рекомендательные письма (это здесь, в России). За океаном не лучше — все норовят ухватить пожирнее куш, строят из себя неповторимых суперзвезд, способных работать только за баснословные гонорары. Откуда в этих янки столько спеси?! Любые человеческие взаимоотношения сводятся к деньгам. Искренняя любовь — это обожание толстого кошелька. Искреннее презрение — это презрение к нижестоящему. Великодушное снисхождение — это снисхождение к собственным порокам…
Питер с видимым сожалением посмотрел на пустую бутылку виски:
— Иногда кажется, что жизнь протекает в сплошных хлопотах и тревогах — место для лучшего времяпровождения уготовано на небесах.
— Что вы еще знаете о Линде?
— Еще я знаю о Линде то, — признался Питер, — что я ее… люблю.
Он выжидательно посмотрел на собеседника и, не обнаружив никакой реакции, продолжал:
— Это удивительное создание! Она красива и загадочна, умна и добра, критична и остроумна. А как женщина — просто неповторима.
— Зачем вы мне все перечисляете?
— Но вы же сами спросили о ней.
— Валяйте дальше.
— А что, собственно, дальше? Разве этого мало?
— Ну… какие у нее там еще качества?
— Вы о чем?
— О постели. Что интересного она вам преподнесла?..
Филдин и глазом не успел моргнуть, как от мощного удара в челюсть свалился на пол.
— Ты еще пожалеешь об этом, старый козел, — прошипел Питер, приставив дуло пистолета к его подбородку. — Извиняйся, мудак!
— Перед кем и за что? — еле выдавил Дмитрий.
— Передо мной. За Линду.
— Она тебе кто — жена? Дурачок ты, Петька…
— А ты слишком умный. И подлый.
— Что я такого спросил? Прости, конечно, не хотел тебя обидеть. Пушку свою убери, пожалуйста… На кухне последняя бутылка коньяка. Будь добр, принеси, а то как-то глупо получается — из-за бабы ссоримся…
Следующий удар пришелся Филдину в висок — комната закружилась в вихре карусели.
— Да ты просто скотина… — простонал Дмитрий, ощутив что-то твердое на языке. — У меня выбит зуб!
Возвратившись из кухни, Питер не торопясь уселся за стол и, налив себе коньяк, разом выпил.
— Так-то вот, уважаемый Джон Стюарт Филдс. Впредь будешь умнее.
Выплюнув зуб, Дмитрий с трудом уселся на полу, тяжело вздохнул, исподлобья уставившись на Питера:
— Знаешь, о чем я сейчас подумал?
— Ну, говори, говори… — разрешил тот.
— Я подумал, раз ты так реагируешь, значит, действительно любишь эту стерву. Наверное, она достойна твоей высокой любви, коль скоро ты вмиг размахался кулаками, вместо того, чтобы спокойно болтать.
Питер, как ни в чем не бывало, ответил:
— Извините, погорячился… За «козла» тоже прошу прощения, это вырвалось спонтанно. Присаживайтесь поближе. Вот так… хорошо… У меня для вас письмо от Линды. (Он протянул маленький конверт). Надеюсь, оно не принесет вам разочарований.
Пробегая строки знакомого почерка, Филдин понял, что Линда прекрасно о нем осведомлена. Суть письма сводилась к тому — если читать между строк — что в одном швейцарском банке зарезервирована крупная сумма на счету одного американца, чьи заслуги перед его страной оценены по достоинству. Более того, с данного счета на счет некоего российского банка «Бизнес-трейд» поступают хорошие отчисления в виде процентов, которые идут на его, американца, содержание. Вот, собственно, и все. В конце письма всякая всячина, рассуждения о забытой любви, разбитом сердце, замечания о погоде, верных и не очень приметах, а под конец — слабая надежда на скорую встречу. Трогательно и удивительно. Значит, Линда жива-здорова.
— Вы знакомы с содержанием письма? — спросил Дмитрий.
— Весьма поверхностно.
— Значит, знакомы…
Питер молчал.
— Тогда скажите, что имеется ввиду под финансированием «некоего американца»?
— Понятия не имею. Я же объяснил, что почти не знаком с письмом.
— Это «почти» предварило мой вопрос.
— Понимаю. Но я действительно не в курсе.
— А кто в курсе?
— Видимо, здесь богатая пища для предположений. Полагаю, вам должно быть виднее — письмо адресовано Дмитрию Филдину.
Что ж, решил Дмитрий, значит так тому и быть — придется разбираться самому. В конце концов, информация любопытная, стоит пораскинуть мозгами, коль скоро «неким американцем» является… он сам.
* * *После многолюдного предвыборного митинга, организованного Партией любителей кваса, Савелий Новиков собрал свой штаб. Он остался довольным дорогими имиджмейкерами из Америки и Израиля, которые славно потрудились над его, Савелия, внешним обликом и манерами. Бывший зек преобразился в солидного, умного, с хорошо подвешенным языком, либерала. Не оставив камня на камне при анализе внутренней политики нынешнего российского руководства, Савелий в своем выступлении пришел к неутешительному, однако единственно правильному и аргументированному выводу: вершить народную судьбу в сложившейся ситуации способна лишь Партия любителей кваса. Впрочем, подобный аргумент у присутствовавших сомнений не вызвал — все они кормились из Савельевой кормушки и честно отрабатывали свой хлеб. Но и сторонних граждан, пришедших на митинг поглазеть на экстравагантного кандидата в Госдуму, его популистская демагогия поймала таки в свои сети. Множество корреспондентов TV и всяческих печатных изданий забросали Новикова непростыми вопросами, на которые тот отвечал спокойно и уверенно как человек, знающий истинную цену своим взглядам, убеждениям, поступкам, а также базисным концепциям платформы собственной партии.