Крик в ночи (СИ)
…Солнце клонилось к закату. Агент 6407 и агент 6408 брели куда глаза глядят, а по существу, месили горячий песок. Вдруг Филдс каким-то девятым чутьем уловил, что за ними следят. Он оглядел горизонт, но ничего, кроме барханов, плавающих в воздушном мареве, не увидел.
— Смотрите, экселенс! — сжал его руку Онанга. — Разрази меня гром, если мы не на подходе к Нью-Йоркской фондовой бирже!
Филдс всмотрелся в даль и действительно обнаружил здание. Но он готов был поклясться — это Дом ежегодных конференций домашних хозяек штата Мэриленд.
— У нас с вами, экселенс, разное видение мира.
— Однако мы сходимся в понимании того, что наш общий каюк не за горами.
— Пустынный мираж, чтоб он пропал!
За барханами кто-то звонко икнул, Филдс насторожился. Невдалеке заржала кобыла. Потом послышались чье-то сопение и звуки рояля. У Онанги стало такое выражение лица, будто он потерял чек на миллион долларов.
— Давайте помолимся, экселенс?
— Тc-с… — весело зашипел Филдс и крикнул: — Эй, кто там за барханом?!
Молчание.
— Какого черта вы играете на рояле в Аравийской пустыне?! Вам что — не хватает творческого простора?!
Из-за бархана донесся знакомый голос:
— А что мне теперь остается делать? Я уволилась из околотка в надежде попасть на третий Международный конкурс талантливых девушек в Монтевидео. И что же? В этой дурацкой стране никто толком не знает, по какому шоссе туда лучше добраться!
Филдс сел в песок.
— Няня, чтоб вас разорвало, вылезайте из-за бархана! — и добавил, обращаясь к Онанге: — Это не женщина, а сто двадцать фунтов ходячего юмора.
Сначала, покачиваясь, показался концертный рояль, затем под ним, словно атлант, подпирающий карниз, икая от волнения и шатаясь, — няня.
— Что ж, — вздохнул Филдс, — по крайней мере, будет кому сыграть отходную.
А дальше все пошло как по маслу. Кобыла, что ржала невдалеке, оказалась лошадью Пржевальского (повышенной проходимости), оседлав которую Онанга с Филдсом припустились по шоссе им. короля Фейсала. Няня до умопомрачительной скорости разогнала рояль и, пристегнувшись к нему подтяжками, устремилась вдогонку…
Вот и погранично-пропускной пункт.
— Предъявить документы!
Филдс небрежно протянул служебное удостоверение на имя кардинала Ришелье.
— Ваше высокопреосвященство, почему лошадь одна, а седоков двое?
— Энергетический кризис, сын мой, — ответил кардинал, осеняя крестом пограничного офицера. — Согласитесь, две лошади по нашим временам — непростительная расточительность. — Филдс показал на Онангу: — Нет, это не Дюк Эллингтон и даже не Мамонт-Дальский в роли Отелло. Это Старший Сноб и Пожизненный Дегустатор племени Гдмбото. Между прочим, обожает саудовцев: по вкусовым качествам и калорийности они намного превосходят его соплеменников. Сын мой, не хватайтесь за карабин! Старший Сноб уже заморил червячка одним султаном и двумя феллахами, так что оснований для беспокойства нет.
В тот момент подкатил рояль с няней.
Кардинал Ришелье снисходительно улыбнулся:
— Мы, французы, называем аккордеон роялем на подтяжках. Сделайте одолжение, пропустите эту талантливую девушку с аккордеоном.
С опаской взглянув на Старшего Сноба, офицер дал знак поднять шлагбаум. Лошадь Пржевальского и девушка с аккордеоном растворились в клубах пыли и песка.
Ночь застала путников, когда те, сбившись с дороги, безуспешно пытались сориентироваться в бескрайней пустыне, до седьмого пота загнав рояль и несчастное животное. Их мучила жажда, бил озноб, изматывал понос, но беглецы еще на что-то надеялись, чего-то ждали. Костлявая рука голода медленно подбиралась к Онанге и Филдсу, заставляя последних бросать неуверенные взгляды на лошадь Пржевальского, а порой (чего уж там!) и на няню. Сама няня, в пенсне, распластавшись на деке рояля, сосредоточенно вытряхивала блошек из ушных раковин и заплетала на ночь косичку. Становилось холодно, и, чтобы хоть как-то согреться, а скорее, чтобы отвлечься от мрачных мыслишек, Джон Филдс делился воспоминаниями.
— Немыслимое дело! — возмущенно говорил он о Боцманове. — Этот упертый боров мнил себя большим знатоком европейской культуры, этаким лингвистом-германцем, а знал-то по-немецки всего лишь два слова: «русский сволош», Он оставил светлый мир, вцепившисъ в оленьи рога, будто расставался с самым дорогим предметом в своей жизни… О Коле Курчавом скажу одно — спесивый нэпман, люмпен-пролетариат. Бандюга безнаказанно пришил с добрый десяток джинсово сумняшихся маменькиных сынков и с полсотни подпольно-хозяйственных трудящихся — на этих супчиков у него был природный нюх. Деваха по кличке Мери хотела поприжать русского классика Швайковского в качестве папаши ее незаконного ребенка, но тот смылся в Штаты, заперев напористую сожительницу в антресолях. М-да…
— Если я когда-нибудь встречу Робертса, — запальчиво воскликнул Онанга, — я переломаю ему обе ключицы!
— А ты, видать, совсем неглупый парень. Робертс понимает, что его дни в ЦРУ сочтены и что освободившуюся вакансию по праву займет мистер Филдс — во всех отношениях перспективный сотрудник. Проблема отцов и детей у нас в Управлении обострена, как нигде. А впрочем, ты бы лучше что-нибудь спел в стиле спиричуэлс или кантри.
Онанга долго откашливался и с невероятным пафосом проблеял:
Со всех дворов сбежалися лягушки.Там шныряет фраер, а другой лежит.Менты взяли фраера на пушку,Бумбер штуцер кичку повелит…— Ваши гдмботовские песни у меня уже вот где! — подала голос няня.
Оба скрючились и поникли, забывшись в тревожном сне…
Их разбудил свист и рев реактивных двигателей. Лошадь Пржевальского фыркнула и залихватски заржала.
— По коням и роялям! — скомандовал Филдс. — Пургенова ночь продолжается!..
* * *— Робертс, — спросил доктор Уикли, — вы можете присягнуть мне в том, что эти парни окончательно вышли из игры?
— Обижаете, босс, — осклабился Робертс, — Если б вы были в Аравийской пустыне, вам и в голову не пришло задавать такой вопрос. Это безоблачная могила для ненужных людей. Инструкция, которую всучил им наш человек, четко приводит к славному трагическому финалу.
Утерев слезу, Робертс продолжал:
— Я верил в 6407 и считал, что он парень не промах. Но, позвольте, какой бесславный крах общих усилий! — Робертс имел в виду операцию «МЫ». — Работая с надежнейшим контингентом, он умудрился свести на нет все дело и не нашел ничего лучшего, чем подвизаться на поприще аппендиксов и брыжеек!
— Не забывайте про контрразведку.
Робертс отмахнулся:
— С некоторых пор она упразднена до рыбнадзора. Типичная профессиональная мимикрия.
— Это меня больше всего и волнует!
— Не вижу особых причин для волнений, босс. Возьмите, к примеру, Саудовскую Аравию. Там наши люди упразднены до ловцов варанов, работают старательно, но, следует отдать им должное, не слишком убедительно.
Доктор Уикли нетерпеливо передернул плечами и повел бровью:
— Значит, Тарантулова, ракеты и трикотажную фабрику… сворачиваем?
— Другого выхода нет. Этот баламут Филдс так напачкал и наследил, что…
— Ладно! Повременим. Только учтите, Робертс, если славный трагический финал провалится, вам придется поменяться местами с мистером Филдсом.
* * *Фантастика! Мистика! Иллюзион!
Голова, руки, ноги, кажись, на месте… Способность мыслить большими категориями, кажись, не утрачена…
А воздух! Влажный, напоенный благовониями! Амброзия! Нектар! Над головой вьются лианы, вполголоса треплются туканы. Какой аленький (7 на 8) цветочек! На него садится красавица (5 на 9) бабочка и ах! вот недоразумение — падает замертво! Цветок ядовит, не теряйте бдительность, если желаете перекусить на дармовщинку в тропической лесу! Бабочка дуреха, а ты не будь ротозеем.