Крик в ночи (СИ)
Робертс в общих чертах поведал о своей неудаче. Беви нахмурилась. Сидя у стойки, она потягивала коктейль. В полутемном баре медленно лились звуки блюза.
— Папа, — внезапно очнулась она, — я, кажется, знаю, что нужно делать! Ты подыграешь своему боссу на все сто. Джимми, подойди к нам!
Перед ними стоял атлетического сложения негр-вышибала.
— Вот кто поедет на выручку твоему человеку! — восторженно воскликнула она.
Робертс начал понемногу догадываться.
— Вы отправите его в Африку, — лепетала Беви, — предварительно снабдив документами на имя бедного радикала-африканца, который стремится получить образование в Советах, ну и…
— Ты моя прелесть! — воскликнул Робертс. — Отличная мысль! Но согласится ли мистер повысить свое образование в… Советах?
— Для мисс Робертс я готов повышать образование хоть в самой преисподней! — обрадовался вышибала (расовая дискриминация обошла стороной бицепсы темнокожего детины).
Итак, за мирной беседой в небезызвестном коктейль-баре созрел еще один план, благодаря которому удалось… Но не станем забегать вперед, а вернемся к Джону Филдсу.
* * *— Ну-с, где этот коверный эксцентрик?
Шпион ощутил прилив сил и энергии, но мало представлял, как надо применить их во время операции. Филдс встал у операционного стола, где лежал сладко спящий Максим Борисыч.
— Начнем! — твердо сказал он.
— Давно пора, — вздохнул ассистент.
— Не перевелись еще наглые люди, — поддакнула медсестра. — Вам дать перчатки?
— Не надо. Я с мерзавцем разделаюсь голыми руками.
Наступило неловкое молчание.
— Понимаю, Максим Борисыч, вы не в своей тарелке, — заметил ассистент, — но асептика и антисептика, мне кажется, должны быть выше личных счетов…
— Скальпель! — скомандовал Филдс.-…Возьмите сами. И, сделайте такое одолжение, разрежьте больного.
Молчание.
— Вот ведь довели человека… — прошептала медсестра.
Тишина.
— К-как… я его разрежу? — спросил подавленный ассистент.
— Что значит — как?! Вы кто — мясник или, извините за выражение, хирург?
Ассистент сделал надрез.
— Неплохо! — вскричал Филдс, почувствовав себя настоящим хирургом. — Смелее! Перед вами пузо человека, бросившего тень на медицину, — так чего же вы ждете?
— А вы? — спросил ассистент.
— В самый ответственный момент. А впрочем, вас, молодежь, необходимо постоянно натаскивать… Ну-с, так, дайте-ка я войду в полость. Гм, какая странная селезенка. Вы когда-нибудь встречали такую странную селезенку?
— Это… в некотором роде, двенадцатиперстная кишка, — отозвался ассистент. — Зачем вы тащите на себя отдел тонкого кишечника?!
— Этот отдел мне не внушает большого доверия, — сморщился Филдс. — Вы посмотрите, сколько здесь всего, нет, вы посмотрите внимательно, — отдел следует вдвое сократить. Совесть реаниматора подсказывает мне: не сократишь, Борисыч, отдел, сократят, Борисыч, тебя!
Все вопросительно уставились на Филдса.
— Да, да, я не оговорился. Заместо него мы вживим вот эту резиновую трубочку, даже можно ту, что поменьше. Без экономии средств наша работа превратится в халтуру.
— Но эта трубочка, простите, катетер! — не выдержал ассистент.
— Вы, молодой человек, еще ходили в штаны, когда я вынашивал идею замены катетером блуждающей брыжейки, тонкого отдела и еще кое-чего. Но это — для диссертации.
Операционную наполнил неодобрительный ропот ассистента, наркотизатора и медсестры.
— Через такой заменитель не пролезет даже сметана! — в сердцах воскликнул ассистент.
— А мы посадим его на строгую диету. Станет возражать — дадим успокоительные капли. Станет кашлять — предложим микстуру от кашля для пожилых женщин. И вообще, какого рожна мы пререкаемся?! У нас впереди еще желудок с камнями и грыжей! Работайте!
Ошарашенный ассистент принялся рывками оперировать ни в чем не повинного коллегу. Филдсу настолько понравилась сноровка и умение ассистента, что, оттолкнув медика, он сам взял какой-то замысловатый инструмент и с его помощью попытался разобраться в строении брюшной полости ничего не подозревающего Максима Борисыча. Шпион воскрес от счастья! Теперь Филдс, как малый ребенок, получивший в подарок новую игрушку, хватал различные штуковины и шуровал ими во чреве «коверного эксцентрика». Когда агент 6407 немного притомился, он выдернул иголку с ниткой из халата рядом стоявшей медсестры и кое-как заштопал отверстие, отделяющее тонкий кишечник Максима Борисыча от внешнего мира.
— Уф, кажется, с одним покончено! — радостно отдуваясь, сказал он. — Следущий!
Следующим в коллапсе оказался ассистент. Недалеко от обморочного состояния находилась и медсестра, которая, тихо раскачиваясь, тараторила: «Господи, Господи, как я буду отчитываться? Весь инструментарий зашит в животе, зашит в животе…» Наркотизатор с отрешенным взглядом жевал катетер… Оценив ситуацию, Филдс быстро скинул халат Максима Борисыча, которому он искренне сочувствовал в эту минуту, и… был таков.
А на следующий день по городу М поползли слухи о бесовщине, вселившейся в опытного хирурга, выпотрошившего у тяжелого больного все внутренности и заместо них вживившего операционный стол. И все во имя никому не нужной диссертации.
Джон Филдс сделал удивительный вывод: если поэтами рождаются, то шпионами и хирургами — становятся.
НЕГР С ПОЛУОСТРОВА КАКТУСЯЧИЙ
…Зырит урка: ширма на майданщике,Там шныряет фраер в тишине ночной…Коля Курчавый жадно затянулся бычком папиросы и, ударив по струнам гитары, с хрипотцой продолжил:
Вынул бумбер, оглянул бананчики,Зыкнул по-блатному: цыц, ни с места, стой!Воровская «малина» гудела с беспробудного похмелья.
— Слышь, Филя, — отложив гитару, сказал Коля Филдсу, — если Савка Новиков скажет хоть одно лишнее слово — я этого штымпа по стенке размажу.
— Кореши! — подсел к ним один из завсегдатаев «малины» по кличке Кузя Чих. — Есть верное дело. Сберкасса в проезде Бакшишева. Выручка поровну.
— Сколько? — спросил Коля.
— Полмиллиона.
— На рыло?
— На всех. Инкассатора беру на себя.
Коля Курчавый сплюнул:
— Шел бы ты лесом, сосал бы ты веник!
— Коля, я ж не давлю на психику… — отвалил Кузя Чих.
— Кстати, Филя, — плеснув себе в стакан водки, хмыкнул рецидивист, — за тобой остался должок.
— Какой еще должок?
— Ты, помнится, просил меня навести шмон в кинотеатре «Передовик» и почистить клиентуру. Тогда мне помешали… Да заткнешь ты свой матюгальник?! — крикнул он Кузе Чиху, уговаривающему теперь уже другую компанию. — Тогда мне помешали легавые, но шухер был первосортный.
— И что из того?
Коля разом опорожнил стакан:
— А то, что я не вижу моих комиссионных.
— В своем ли ты уме, Коленька? Нет, материнство явно пошло тебе во вред.
Коля Курчавый резко встал. «Малина» замерла в ожидании.
— Филя… — выхватив нож, медленно произнес бандит, — я ведь могу и перышком пощекотать.
— Сядь на место! — приказал Филдс. — И убери финку, крутой.
Коля мутным взглядом обвел своих товарищей и злорадно усмехнулся:
— Слыхали? Хотел бы я знать, кто здесь хозяин?
— Я тоже хотел бы это узнать…
На Колю Курчавого смотрело холодное дуло револьвера.
— Ну, падла… — прошипел Коля.
Филдс молниеносно пригнулся — финка просвистела над его ухом, со стоном вонзившись в спинку стула.
— А теперь, Коля, — распрямившись, сказал он, — получай свои комиссионные!
И Филдс разрядил в бандита полную обойму. Выпучив глаза, Коля Курчавый стал медленно оседать. Воровская кодла охнула и разом отпрянула назад.
— Он легавый! Мент! — крикнул Кузя Чих.
Два гигантских прыжка — и Филдс у окна. Сходу высадив раму, он, прогнувшись, саданул вниз. Лицо обдало ночной прохладой. Перемахнув через ограду палисадника, прислушался — погони не слышно. Быстро зашагал по ночным закоулкам, затем, миновав опасную зону, шмыгнул в темную подворотню и перевел дыхание… Над городом светлело небо. Где-то простучал колесами первый трамвай. Шурша водой по асфальту, проползла поливальная машина. Стряхнув ночную дрему, огромный город постепенно оживал.