Темный. Плохой. Незнакомый (ЛП)

— Мне нужно было тебя увидеть. Знаю, это довольно радикально. Я пыталась дозвониться.
— У меня возникли кое-какие проблемы, и я на некоторое время выключил свой телефон.
— Я знаю. — Она просунула кончики пальцев дальше в щели, и я инстинктивно наклонился ближе, прежде чем сдержался. Слишком много людей.
Должно быть, она прочитала мои мысли и повысила голос, чтобы ее услышали:
— Пожалуйста, не могли бы вы подписать это для меня? Я ваша большая поклонница. Наверное, самая большая.
Ее улыбка, ох, черт, ее улыбка. Она просунула блокнот через забор и закрыла глаза, когда я коснулся ее пальцев. Я задержался на мгновение, когда брал у нее ручку, так долго, насколько только осмелился.
— Для кого это подписать?
— Для мистера Бинго. Не спрашивай.
— Мистер Бинго? — повторил я. Она заставила меня улыбнуться, лишь слегла, но так широко, как я не улыбался за все выходные.
— Я выделила для вас страницу, не могли бы вы расписаться и там, пожалуйста. — Ее прекрасные глаза сверкнули, призывая меня перевернуть страницы. Я пролистал блокнот, затаив дыхание, когда нашел записку.
Я ошибалась. Очень, очень ошибалась.
Прости, Джейсон.
Я могу справиться с дерьмовыми таблоидами, я могу справиться с людскими пересудами, я могу справиться с ролью толстой девчонки рядом с подтянутым парнем.
Уверена, что смогла бы справиться даже с ролью жены футболиста.
Я скучаю по тебе. хх
Мой голос сорвался. Мне пришлось откашляться, чтобы прочистить его:
— Тебе не за что извиняться.
От слез в ее прекрасных глазах у меня перехватило дыхание.
— Я совершила ошибку. Я испугалась.
— Ты должна была испугаться, — прошептал я. — Это было ужасно, Джемма, все это. Я бы никогда не заставил тебя пройти через это, если бы знал.
— Все закончилось, — выдохнула она. — Мы на другой стороне.
Но это было не так. Я заключил соглашение с этой сукой Эйприл. Дал ей двенадцать месяцев в обмен на раздел дома поровну, при условии, что мы получим от «Сингерс» еще сезон, и при условии, что состоится ее тур по воссоединению с Cherry Electric. Это дерьмо могло бы даже послужить толчком для ее нового альбома. Как, блядь, мило.
— Я скучаю по тебе, — сказал я. — Я скучаю по твоему смеху. Я скучаю по твоей улыбке.
— А я скучаю по твоим прикосновениям, — ответила она. — Скучаю по тебе, всему тебе. По всему, что у нас было. По всему, что у нас могло бы быть.
— А как же семейная жизнь? Я думал, это невозможно.
— Никогда не говори «никогда», — одарила меня улыбкой она.
Но я сказал «никогда»… Я сказал «никогда», когда пообещал Эйприл следующий год. Я уже нанял пиарщиков, готовых разобраться с нашим дерьмом.
— Приезжай ко мне, — сказала она. — Пожалуйста. Сегодня.
Это разбило мое сердце, когда я сказал «нет».
— Я не могу. Встреча с пиарщиками.
Она выгнула брови.
— Понимаю. Без проблем, может, в другой раз?
Я приблизился лицом к ее лицу так близко, как только осмелился, записывая в блокнот всякую хрень.
— Эйприл хочет двенадцать месяцев, а потом она разделит дом. Я согласился. Я не знал, что ты будешь здесь.
Выражение ее лица стало каменным, глаза наполнились слезами.
— Конечно, я понимаю. Прости, я должна была подумать.
Мои слова прозвучали резче, чем я намеревался:
— Ты не понимаешь. Я ходячий мертвец, просто пытаюсь за что-то держаться.
— Держись за меня.
— Как бы я хотел, Джемма, как бы хотел. — Толпа начала расходиться, время истекало. — Мне пора идти.
— Мне тоже. Меня ждут друзья.
Слова застряли у меня в горле, как чертовы пули:
— Это кажется таким неправильным.
— Все в порядке, Джейсон. Я понимаю насчет дома. Стив рассказал мне о твоем отце. Я понимаю, почему тебе нужно за что-то держаться. Я понимаю, почему тебе нужно это сделать. Уверена, я бы тоже так поступила. — Ее улыбка не коснулась глаз. — Двенадцать месяцев? Бьюсь об заклад, ты не можешь дождаться.
Я был последним на парковке и не мог рисковать еще одной выволочкой:
— Мне жаль, Джемма, я не могу остаться.
 
— Иди, — сказала она, ее глаза блестели. — Не пропадай, ладно? Позвони как-нибудь. Дай мне знать, что с тобой все в порядке.
У меня даже не нашлось, что ей ответить, только тупая боль в животе, когда я оставил свою милую девочку позади.
Это было чертовски больно.
***
Джейсон
Кэролайн Воган представляла собой не одну из этих прилизанных пиарщиц, которые расхаживают вокруг и рассказывают о возможностях благотворительности. Она была гребаной убийцей. Я и раньше был вынужден общаться с ней из-за скандала с доггингом, и она блестяще справилась с ситуацией, даже если рассказывать ей об этом было крайне неудобно (прим. пер.: dogging — заниматься сексом более чем с одним человеком в общественном месте, часто как минимум с одним незнакомцем и обычно под наблюдением других). Я дорого заплатил за это, но у меня не было выбора. Она была лучшей. Ее черные, как смоль волосы, были собраны в один из этих закрученных пучков, а модные очки в толстой оправе подчеркивали сексуальность библиотекарши. Она была во всем черном. Черный пиджак, черная рубашка и даже черный галстук. Ярко-розовый штрих на ее губах был единственным нарушением монохромности. Да, она была убийцей, это точно.
Она перегнулась через свой стол из орехового дерева и протянула мне подборку газет, освещающих это безумие, связанное с Джеммой.
— Скажите, мистер Редферн, эти истории правдивы?
Врать не было смысла:
— У меня были отношения с Джеммой, то есть сексуальные отношения. Я познакомился с ней в чате, и она даже не знала, кто я.
— Спасибо за честность.
Уверенности, что именно это она и имела в виду, у меня не было.
— Мне нравится Джемма, очень, и что бы мы здесь не придумывали, это не должно причинить ей вред. Это приоритет номер один, не подлежащий обсуждению. Я никогда на это не соглашусь.
— Конечно, мистер Редферн. Мы постараемся не впутывать мисс Тейлор в это дело, насколько это возможно. Основное внимание будет направлено на вас и вашу жену. — Она ознакомила меня с предложением. Я вздрогнул, когда она дошла до той части плана, где я признавался прессе в своей сексуальной зависимости, но она поклялась, что это был разумный, хотя и неудобный маневр. — Публика любит несовершенных героев. Они полюбят вас за то, что вы человек, мистер Редферн, а секс-наркоманов любят все, это один из самых популярных видов зависимости.
— Самый популярный вид зависимости? — удивленно поднял брови я.
— Совершенно верно. Мы отслеживаем это. Героин, как и следовало ожидать, занимает последнее место. Сексуальная зависимость таит в себе интригу.
— Итак, Эйприл со слезами на глазах выступит на ток-шоу и расскажет всему миру, как сложен брак, и как мы стараемся? А потом я признаюсь в сексуальной зависимости?
— В двух словах. Мы хотим, чтобы публика прочувствовала вашу боль, чтобы она вместе с вами прошла путь исцеления. Мы сыграем правильно, мистер Редферн, и ваша репутация на публике станет еще прочнее, чем когда-либо. Как я уже говорила, все любят героев с изъянами, но еще больше они любят пары с изъянами. — Это было безумно и нелепо, но я все же позволил ей высказаться. — Через полгода все должно измениться. Я уверена, вы будете впечатлены. Я отправила наше предложение представителям вашей жены, и уверена, что мы сможем согласовать сроки, если вы захотите продолжить.
— Мы работаем по этому плану в течении двенадцати месяцев, а затем у нас есть стратегический план выхода, верно? Способ расстаться с минимальным ущербом для наших карьер?
Кэролайн выглядела смущенной, просматривая документы.
— Это не то, что я получила от команды миссис Редферн. — Она протянула мне распечатку. — Стратегия, рассчитана на три года. Она четко изложена.
Ужас, отразившийся на моем лице, должно быть, говорил красноречивее всяких слов. Я чувствовал себя бледным, разбитым.