От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

Стево его простил и они не развелись? Ребенок выжил после того, как Джей беременный трясся на корабле, а потом тащился через ледник? Анатэ и Леррой ведут переговоры о том, чтобы объявить временное перемирие и не дать южным воинам погибнуть у стен крепости? Томаш был прав, и Имре оказался недурственным политиком и сумел успокоить разгневанное войско, настроенное на войну и битву?
Во всем этом главной своей проблемой Джей считал то, что сын ему не понравился. Оплывший, красный, непропорциональный, с крупной головой и маленькими худыми ручками и ножками, покрытые коротким черным пушком. Не верилось, что из него может вырасти нормальный человек, а не какой-нибудь уродец. Он больше напоминал новорожденного медвежонка.
Джей приходил в детскую, садился напротив люльки и смотрел на ребенка, пытался представить его взрослым.
— Ты в порядке? О чем ты думаешь? — Диас сел рядом и накрыл его ладонь своей. Джей не заметил, как он вошел.
— Почему он такой… неправильный? — он с трудом произносил слова. Они застревали в глотке. Стево назвал сына картошечкой. Но он больше напоминал киви из-за этой странной шерсти.
— Потому что маленький.
— А волосы? Почему он волосатый весь? У сына Джестры не было их.
— На Юге не нужен подшерсток, — пошутил Диас. Но Джей не улыбался. — Льдинка. У тебя хороший, здоровый малыш. С ним все в порядке, он подрастет и станет красивым. Просто родился раньше срока, вот и все.
— Я ничего не чувствую. Он мне не нравится. Я не люблю его. Он противно пищит и от него запах…
Диас рассмеялся и приобнял Джея за плечи, притянул его к себе и прикоснулся губами к виску.
— Не думай об этом, не накручивай себя. Ты полюбишь его, со временем. Как полюбил мужа, а Стево точно не такой очаровательный и милый.
— Ты полюбил меня сразу? — тревожно спросил Джей. Иногда он до сих пор сомневался, что, родившись омегой, а не альфой, вообще заслужил любовь.
— С первого взгляда, — усмехнулся Диас. — И ты тоже был весь в волосенках. Твой отец из-за них и подумал, что ты — альфа. Правда… когда я разродился, он уже был вдрабадан, и убедить его в обратном не представлялось возможным. Отобрал тебя у меня и потащил показывать лордам наследника трона, — Диас достал из складок своей одежды табак и мундштук, закурил.
— Когда он узнал, то расстроился?
— Узнал он дня через три, когда наконец-то немного протрезвел. Рейган любил тебя. Как и я — с первого взгляда. Он удивился, но на его отношение это не повлияло. А я удивился, что ты не умер после благословения снегом. Идиотский обычай.
— Его даже Леррой выдержал, — заметил Джей. На самом деле, в том и был весь смысл — доказать, что будущий король Севера крепок и устойчив к холоду. Хотя бросать для этого младенца в сугроб кажется и не обязательным…
Диас поджал губы и тяжело вздохнул, задержал дыхание и выпустил густое облако дыма, которое на мгновение скрыло выражение его лица. Да. Ведь у него было больше детей, и он был бы рад, если выжили они все, а не только двое.
— Леррой собирается открыть ворота и пустить южан за стены крепости дальше в город. Он хочет, чтобы все увидели церемонию принца и поняли, что нет причин для вражды. Имре пообещал, что никаких проблем не будет, — сказал Диас.
Ребенок в люльке проснулся и закряхтел, стал ворочаться. Он потянулся и осторожно погладил его по голове.
— Как будто это Имре опять главнокомандующий, — недовольно проворчал Джей.
— Так лучше, льдинка. Имре старше и опытнее. Он понимает не только в войне, но и в политике. Армия любит командующего, который управляет ей, а не которым управляет король. Стево не добил Север с первого раза, не дожал Восток, от него сбежал супруг и украл его ребенка, он растерял часть войска без единого сражения — просто по пути сюда, у него перебита одна рука. Его больше никто не называет Непобежденным.
— А как его теперь называют? — возмутился Джей. Руку Рурорг обещал вылечить. Правда, сказал, что сперва ее придется заново сломать. И улыбался при этом. Зловеще. Интересно, он умеет улыбаться иначе?..
 
Джей не понимал до конца, что все эти перемены означают для изверга. Он потерял авторитет и теперь будет… кем? Никем? Простым солдатом? Воеводой в армии Имре? Может… тогда он останется на Севере с Джеем, когда южане уйдут домой? Может, так и правда лучше?
— Вам обоим не следует этого знать, — хмыкнул Диас. — Не беспокойся. Южане любят Стево и не отвернутся от него. Имре для них что-то вроде кризисного решения. Тем более, он и сам не стремится к власти.
— Так не стремится, что аж подвинул Стево на месте главнокомандующего, — обиженно проворчал Джей. Он запутался. Окончательно. Что для него хорошо, а что плохо? Анатэ понимал, а он — нет. Лучше всего просто довериться Диасу. — Представляю, если бы он немножечко стремился, то случайно стал бы южным королем.
Диас сдержанно улыбнулся и встал.
— Тебе пора готовиться к церемонии. О ребенке позаботятся, а ты еще успеешь отдать Стево шубу, которую для него шил.
— Это и на шубу-то не очень похоже. Те, что ты дарил отцу, были гораздо лучше, — вздохнул Джей и поднялся, вышел из детской следом за анатэ.
— Я и шил больше одного раза в своей жизни. И король Рейган был персоной поважнее. А для Стево и такая сойдет.
Джей фыркнул и ушел к себе.
Слова анатэ не придавали уверенности. Он, конечно, был не мастер. И с завистью посматривал на работу Килли. Его посещали низкие, подлые мысли. Он хотел украсть шубу, которую друг сшил для Томаша.
— Возьми, — хрипло предложил Килли, заметив его взгляд. Он еще старался передвигаться и помогать, хотя ясно — сильный жар и кашель вымотали его. Он так сильно болел, что даже варево Рурорга могло поднять его на ноги всего на пару часов, а потом он снова проваливался в тревожный сон.
— Ты же хотел вручить ее дурацкому южанину, который тебе совсем не нравится, — осторожно напомнил Джей.
Он знал, что разговор с Томашем, после которого Килли и заболел, не задался.
— Нет. У нас взаимная неприязнь.
— Мне поговорить с ним?
— Вот еще! Пусть лучше Леррой добавит к условиям перемирия обязательный и всеобщий бойкот этому твердолобому козлу. Индюк! — фыркнул Килли, а потом закашлялся так сильно, что это Джею пришлось бежать за горячим питьем и укладывать его в постель.
Килли колотил озноб, но при этом он потел, как в бане, и тяжело, хрипло дышал. Закрывал глаза, проваливался в сон, но потом вздрагивал и опять моргал. Он молчал, пока Джей переодевался и заплетал косу на торжественный манер.
С ума сойти! Недавно он собирался ее отрезать! А теперь, с этого дня, будет плести ее как взрослый омега, у которого есть ребенок, подвязывая в одну из четырех прядей серебряный шнурок.
А родился бы альфа — вплетал бы синий. Как кровь Ледяного Господина.
****
Северная крепость с каждым днем казалась Стево все менее враждебной. Чего не скажешь о северянах. К Имре большинство относилось положительно, тогда как на Стево только меньшинство не смотрело с презрением и злостью. Или страхом. Но, надо признать, логика в этом была. Это не Имре завалился к ним с мечом наперевес, перебил кучу воинов, а потом утащил их принца с собой на Юг. И то, что в конечном итоге это сделало их принца вполне счастливым, — в расчет не принималось.
— Привет, моя милость, — он мягко улыбнулся, заходя в комнату к мужу и сразу же прижимая его к себе, чтобы обнять здоровой рукой. — Как себя чувствуешь?
— Волнуюсь.
— А нам пришла куча писем. Эста умудрился затрахать Имре на тему того, что он обязан возглавить флот и завоевать ему все острова на свете. Имре написал смешной ответ, но я не могу тебе его пересказать, потому что Томаш говорит, что такие слова нельзя произносить при омегах, — он улыбнулся и поцеловал Джея в макушку.
— Ты можешь отправить весть в лагерь… — Джей вздохнул и остаток фразы выпалил на одном дыхании. — Леррой собирается открыть ворота крепости и пустить южан в город на церемонию наречения нашего сына.