От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

Имре закипал. Казалось бы, зная его характер, брат должен быть поосторожнее и не бесить его. Нельзя же быть таким тупым. Имре выдохнул.
— Хорошо. Хочешь поговорить об этом — будет тебе об этом. Когда я «погиб» в кораблекрушении, Север был лучшим другом Югу, а Бартока здесь любили настолько, что я всерьез опасался, что он останется здесь жить, и я его больше не увижу. И я его так больше и не увидел. Потому что вместо того, чтобы разобраться с Востоком, ты решил пойти войной на Север. Ты переубивал здесь кучу людей, ты разрушил эту дружбу, ты угрожал королевской семье и Диасу, который в конечном итоге и вытащил мою шкуру из ада. И теперь еще раз, Стево: ты действительно сейчас хочешь поговорить про то, на чьей я должен быть стороне?.. — нарочито спокойно проговорил Имре, глядя прямо в глаза Стево. И Стево взгляда не отводил, но выглядел крайне растерянным. Он никогда не смотрел на происходящее с такой стороны. С такой стороны, где во всем был виноват он.
— Но Эста…
— Да, а когда тебе было пять, Эста предложил тебе сожрать ядовитых водорослей. Значит ли то, что тогда ты его не послушал, что в пять лет ты был умнее, чем… сколько там сейчас тебе…
— Двадцать восемь, — привычно подсказал Томаш, и Имре искренне рассмеялся. Как хорошо, что какие-то вещи не меняются, и Томаш всегда готов подстраховать.
— С рукой что? — требовательно спросил Имре, тыкая пальцем в поврежденное плечо.
— Там что-то не так срослось, но вот об этом реально можно и позже, — невнимательно отозвался Стево, начиная приходить в себя.
— О, отлично. Я могу сломать, чтобы пересрослось, — с злобной усмешкой предложил свою помощь Имре. — Иди скажи воинам, чтобы расслабились и отдыхали перед долгим путем домой. Напиши Эсте, что я с тобой. Иди. Я догоню, — он чуть подтолкнул Стево в спину к выходу и поймал вопросительный взгляд Томаша. Тот чувствовал, что необходимо поблагодарить северян, как минимум, что-то сказать, несмотря на всю странность ситуации. — Иди. Я включу режим внезапной дипломатии и разберусь.
Томашу повторять дважды не требовалось, так что он, кивнув, быстрым шагом проследовал за Стево, бросив напоследок немного странный вопросительный (и совсем не дипломатический) взгляд на Джея.
— Ну вот как-то так, — со вздохом Имре развел руками, поворачиваясь к трону.
Джея было немного жалко, он выглядел так, словно едва сдерживался от слез или обморока. Но утешать его было рано. Это только первая стычка, и пока все вышло удачно, благодаря эффекту неожиданности. Как ситуация развернется дальше — сказать трудно.
Например, Имре совершенно не хотел уезжать куда угодно, где не было бы Диаса.
— Северу от меня так просто не избавиться, — губы растянулись в еле заметной улыбке, но предательские морщинки снова выдавали его благожелательный настрой. Он мимолетно подмигнул Диасу. — Я вернусь.
========== 52. Родить нельзя помиловать ==========
Стево обнимал Аиду за шею и пытался запоздало осмыслить происходящее. Мельтешение обеспокоенных солдат и слишком уж умиротворенное ебло Томаша не помогали. Но и закрыть глаза Стево не мог. Он следил за воротами крепости и ждал, почти поверив, что брат ему почудился.
— Что это сейчас было? — глухо обратился он к Томашу, нуждаясь в подтверждении, что не сошел с ума.
— Жизнь не устает радовать неожиданными поворотами, — пожал плечами тот. Он смотрел в одну сторону со Стево и не повернул головы, когда отвечал.
— Радовать? — Стево закашлялся.
Джей пузатый. Давно, видимо, еще с Юга. Видимо, все еще от него. Но худой и бледный — не очень-то ему оказался на пользу его хваленый любимый Север! И шрам на носу откуда-то… Стево согласился на развод. Так прямо и сказал, но… он вообще-то не подозревал, что до этого дойдет. Он думал, что Диаса и малолетку прирежет, а Джея утащит на Юг и… И что? Проклятие!
— Не понимаю, как ты можешь оставаться спокойным в такой ситуации.
Он что ли один увидел восставшего мертвеца? Который взял, да и устроил ему трепку на глазах у северян, как щенку какому-то! И только за то, что Стево следовал приказам своего короля. А северяне отдали его брата, солдат и приближенных. Он-то думал, их всех перерезали и замучили до неузнаваемости — как принято на Юге. Но нет. Живых оказалось даже больше, чем он мог рассчитывать в самых смелых мечтах.
 
Всему этому безумию было только одно объяснение, но оно не работало, потому что Стево все никак не просыпался.
— Шутишь? — Томаш слегка улыбнулся и дружески похлопал Стево по здоровому плечу. — Да я в ужасе, приятель. Но это ничем не поможет.
Стево выпрямился и медленно выдохнул — хватит уже себя жалеть! Томаш на удивление прав, хотя чему тут удивляться? Это же Томаш.
— Что, плакса, успокоился? — послышался ироничный голос со спины — не с той стороны, откуда Стево ожидал. Хотя по правде говоря, он был уверен, что и вовсе никогда больше его не услышит. Стево неторопливо повернулся и строго посмотрел на Имре.
— Остановись. И замри, — холодно произнес он тоном, не терпящим возражений.
— Я не подчиняюсь твоим пр…
— Я сказал, стой! И только попробуй шевельнуться! — злобно рыкнул Стево, обнажая ряд зубов. На звук обернулись солдаты и начали недоуменно переглядываться, а потом всматриваться в фигуру, которая казалась им смутно знакомой… или нет? надо подойти ближе!..
— Стево, что ты… — устало начал Имре, однако остановился в паре шагов от него: мало ли, что этот псих выдумает. Томаш, предостерегая, положил руку Стево на локоть, но тот ее скинул и двинулся к Имре.
— Только. Попробуй. Сука. Шевельнуться, — процедил он сквозь зубы и… сжал брата в объятьях.
Имре закатил глаза и со вздохом потер спину этого недоумка, которому было двадцать восемь, но вел он себя на просто восемь.
— Ну, может, хватит? — обреченно спросил он, спустя пару минут. — Стево. Стево, ты меня слышишь вообще?.. Ебаный в рот. Стево, я заебался. Отъебись. Я не скучал. Я тебя не люблю. Отлипни. Ты мне не нравишься. И ведешь себя как мудак… — меланхолично говорил он, однако не вырывался.
— Уебок, — прошипел Стево, наконец отстраняясь. — И я не плакал!
— Разве нет? — Имре недоверчиво прищурился, а потом театрально хлопнул себя по лбу. — Ах, да точно! Это же был твой беременный едва живой супруг! Тебе кто-то сообщил, что омеги заводят мужей не только ради того, чтобы им выносили мозг и расшатывали нервную систему?
— Он меня предал! Я уехал в поход на Восток, а он сбежал сюда! — возмутился Стево. В его воспоминаниях сохранился Имре, которому не нужны никакие объяснения для того, чтобы убить беременного омегу.
— Значит, ты был хуевым мужем, — резонно заключил Имре, скрестив руки на груди. И вел себя так, словно всегда тут был, и не пропадал на столько лет, и не считался мертвым. — От хороших альф омеги не сбегают на Север, чтобы перейти ледник и прятаться под боком у анатэ.
— Я был нормальным мужем! И у нас все было хорошо! Ну почти! Но не настолько плохо! — возразил Стево, а потом ненадолго завис.
Перейти, блять, нахуй, что? Ледник? Что? Это тот, который с обратной стороны Великого Хребта и про который в детстве им рассказывали няньки, как о самой Преисподней?
Имре закивал, угадывая по выражению лица Стево, что до него дошло.
— Ты захватил его народ и сверг его брата. Не слишком хорошее начало семейной жизни. Томаш, подтверди.
Томаш неопределенно качнул головой, подтверждая, скорее, свое присутствие и то, что у него все хорошо со слухом, чем слова Имре. Но и этого оказалось достаточно.
— Эста сказа…
— Хочешь вернуться к разговору о ядовитых кактусах? — уточнил Имре, выгнув бровь.
— Водорослях! В кактусы меня толкнул ты!
— Только потому, что Рурорг пообещал, что ты выколешь себе все глаза и умрешь. Но ты и тогда всех подвел.
Стево запустил руку за пазуху и достал оттуда чуть помятый лист бумаги — с рисунком Имре и признанием в любви.
— Да. Я. Оцени, что рисовать я не разучился, — Имре выхватил лист из его рук с твердым намерением не отдавать. — А ты так и не научился, небось, писать. И касательно вот этой части, — он ткнул пальцем в почерк Джея. — Тебе нужно с этим разобраться. Пока не разберешься — не верну, — категорично сказал он, убирая рисунок в карман.