Идеально неидеальная любовь

А все почему? Потому что я никогда не нарушала правил общества! Да, из-за связи, установленной с Максимианом в мои двенадцать циклов, мне многое пришлось пережить, а главное – испытать, но сама я этого не делала!
Никогда не ввязывалась в драки, чтобы с утра проснуться с припухшим лицом. Не употребляла крепкие напитки, хотя и пробовала легкие вина, но мой организм, как выяснилось, очень дурно реагирует на продукты брожения, так что обвинения в том, что я, дочь Айка Баше – пьяница, весьма и весьма голословны! Но не докажешь ведь жителям небольшого городка, что моя редкая покачивающаяся походка и громкий смех в середине круга были несколько раз вызваны не моим злоупотреблением винами, а тем, что Максимиан где-то там, у себя дома, решил, что нет ничего умнее, чем накачиваться очередной гадостью!
  
И я, тем более, не пыталась соблазнить уважаемого владельца шляпной лавки своими красными щеками, расфокусированным взглядом и тихими стонами! Нет и еще раз нет! Просто мне в предназначенные достался какой-то ненасытный мужчина, готовый удовлетворять свои низменные физические потребности в любое время, не думая о приличиях! Откуда я могла знать, что меня может охватить томление от чужих любовных игрищ посреди прогулки по магазинам?!
Почему, боги, ну почему это все должно происходить со мной? Почему я так остро чувствую все, что происходит на физическом уровне с тоссом Кейдом? За что мне это? Дар? Да уж скорее проклятие!
Когда впереди стали видны шпили объединенного храма я прибавила скорости. Ну и пусть благовоспитанные рисы не должны слишком быстро ходить. У меня, может быть, не так много времени. И тем более, я никогда не знала, что может выкинуть Максимиан в тот или иной момент, чтобы не воспользоваться затишьем!
***
В объединенном храме Богов, как всегда, было прохладно. Гулкое эхо шагов отражалось от величественных стен, свода потолка и, казалось, каждой ниши, что располагались по бокам центрального прохода. Правая половина храма была выложена серым камнем со льдисто-голубыми прожилками, а левая – таким же камнем с огненно-красными разводами. На потолке две этих противоположности сталкивались, образуя удивительной красоты цветок, раскинувший свои лепестки на всю площадь, а центром его являлся стеклянный купол с цветными стеклами все тех же цветов. Именно благодаря куполу по полу и стенам храма разбегались разноцветные лучи, что делали это место по-настоящему волшебным. Завораживающим. Жители города редко ходили в объединенный храм просто так. Обычно для этого нужна была весомая причина. Заключение брака, заказать пения после смерти кого-то из близких. Благословение детей. И, конечно, в начале цикла сюда приходят все, кто хочет попросить о помощи на ближайшее время. Праздничный обычай загадывать желания, просить богов об их благосклонности и помощи в начинаниях – то, что заставляет эти стены гудеть от голосов многих людей, а на пьедестале у статуй богов лежать многочисленные дары.
Усмехнувшись, я представила себе, что было бы, если бы я сегодня отправилась не в этот храм, а в дом небесной Матери. Как бы отреагировали те из горожан, которые оказались бы со мной в одно время в храме? Вот пересудов-то было, что дочь Айка Буша пришла молить о прощении за свои постыдные поступки!
Именно ввиду отсутствия толпы, я предпочитала посещать центральный храм на площади. И обращалась всегда не к скромной статуе покровительницы, скрытой в алькове у стены, а к самой правильной. К статуе богов, к которой я сейчас и подошла.
Они стояли спиной друг к другу. Небесный Отец и небесная Мать. Вместе, но так далеко друг от друга. Прикасаясь спинами, но не видя лиц друг друга. Мне всегда казалось это странным. Неправильным. Но кого интересуют мысли одной никчемной девчонки? Он стоял, возвышаясь над Ней на целую голову. Оба закутанные в плащи. Лица скрывают глубокие капюшоны. Оба величественные и такие спокойные. У нее в ладонях хранится звезда, выполненная с помощью магии, удерживающая в себе жидкий огонь. У него такая же, но с живым льдом. Подойдя к статуе со стороны небесного Отца, низко поклонилась ему и оставила золотую монетку у одной из толстых свечей на пьедестале. А затем, обойдя статую, села на колени перед ликом небесной Матери.
– Здравствуй, – шепнула, после того как рядом с жертвенной свечой легла такая же золотая монетка. – Давно мы не общались. Кили, к тебе взываю. Мне нужна помощь. Я растеряна и запуталась. И не знаю, как мне быть дальше. Помоги. Направь. Подскажи.
Звезда в руках богини ярко полыхнула белым светом, ослепляя на мгновение. А когда зрение восстановилось, то я обнаружила себя сидящей в хорошо знакомой светлой комнате, в удобном кресле напротив камина. В этот раз огонь не плясал на драгоценных камнях, тепла в комнате хватало и так.
– Приветствую тебя, дочь, отмеченная моим даром.
– Небесная Мать! – По губам скользнула легкая улыбка. – И я рада нашей встрече.
Шорох одежды за моей спиной, мягкие шаги по белоснежному ковру. На плечо легко ложится чужая ладонь.
– Девочка, мы с тобой договаривались.
Я не пыталась повернуться и посмотреть в лицо богини. Об этом мы тоже договаривались. Ведь никто не знает, как боги выглядят на самом деле. Да, у них были имена, и они были известны всем, кто интересовался этим. Но внешность? Нет. Ведь нарушив обещание и посмотрев на Неё, я навсегда потеряю не только возможность общаться с небесной Матерью, но и разум. По-моему, достаточная причина, чтобы не пытаться нарушить уговор.
– Кили. – Я прикрыла глаза и кивнув, дала понять, что помню о нашем уговоре. – Я больше не буду.
Звонкий смех прокатился по комнате с камином. Снова зашуршала одежда, и в поле моего зрения попала часть подола женского платья, выполненного из сверкающей белой ткани. Такой искристой, какой бывает снег в лучах светил в морозное утро. Только если снег вспыхивал на свету белыми искорками, то на платье богини те искры были огненными. Невероятная красота. Так и хотелось попросить Кили замереть, чтобы подольше полюбоваться тканью. Но я пришла не за этим. Поэтому, подавив вздох сожаления, спросила:
– Как ты?
– Тепло, светло, сухо, одиноко. Как обычно. В гости вот никто не торопится заглядывать. Приходится коротать время за всякими глупостями. Но вряд ли ты пришла слушать о моих печалях, дитя. Расскажи, что случилось. Я вижу твою тревогу и обиду. А еще угасающие угли злости. Кто посмел обидеть отмеченную богами?!
Чуть было не начала перечислять всех-всех, кто меня хоть раз обидел за последний цикл. Все эти глупые сплетни. Досужие разговоры. Максимиан, невыносимый-дар-богов, опять же. Но, быстро прикусив язык, одумалась. Не хочу злоупотреблять расположением небесной Матери. И не буду. Я пришла за советом. А не для того, чтобы жаловаться на тяжелую судьбу!
– Отец. – Мотнула головой, прогоняя из нее лишние мысли, и наконец-то ответила: – Только он не обидел. Скорее, разозлил.
– Что у вас случилось, Оли?
– Один из партнеров отца отказался с ним работать, потому как у меня дурная репутация в городе, – мрачно призналась, не пытаясь как-то смягчить слова. – А папенька, в порыве злости, сказал, что я строю из себя жертву и…
– Максимиан, глупый мальчишка, – прервала мою речь Богиня своим недовольным ворчанием.
Честное слово, Кили именно ворчала, как бывало делала моя ба. И это вызывало улыбку на губах.
– Разве он мальчишка? – усмехнулась я. – Ему уже двадцать восемь, двадцать девять циклов, если я не ошибаюсь. Достаточно взрослый, чтобы понимать, что он творит!
– Конечно, мальчишка! – Легко отмахнулась от моих слов Кили. – Гордый, обиженный мальчишка, который не видит дальше своего носа. Самоуверенный паршивец. Но обаятельный – этого у твоего предназначенного не отнять!
  
– Да что мне с того? Он живет, как ему нравится, а я расплачиваюсь за все его похождения, – тут же вспылила. – Кили, я прошу, снова и снова, избавь меня от этого проклятия! Я больше не могу! Не могу просыпаться по утрам и чувствовать чужое похмелье. Не хочу чувствовать его желание. Его боль! Он отказался от меня и…