Все его потребности (СИ)
— Может быть. — Вера действительно улыбнулась.
— Ты жестока, Вера. Очень жестока.
Я должна была вернуться в особняк Егора к двенадцати, но к черту это. Я была нужна своей сестре. Балашев Егор мог подождать.
Глава 22. Егор
Я стоял в фойе и взглянул на часы в седьмой раз за последние двадцать минут. Я попытался позвонить на мобильный телефон, который дал Алисе, но тот продолжал перекидывать на голосовую почту. Я не должен был отпускать ее одну, должен был попросить Ивана отвезти ее. Что, если бы она попала в аварию?
Нет, это было нелепо. Конечно, она не попала в аварию, она просто бросала мне вызов. И это вывело меня из себя.
Я выплатил долг ее семьи, простил ссуду ее отца, купил ей совершенно новый чертов гардероб и оставил свой член при себе. Все, что я попросил взамен, это чтобы она была здесь в полдень. Чтобы я мог пригласить ее на гребаный ланч.
Улыбка тронула уголки моего рта. Что ж, она пожалеет об этом маленьком акте бунта. Да, она бы очень пожалела, что доставила мне сегодня неудобства.
Я прошествовал в свой офис. Ослабив галстук, отодвинул свой стул и упал в него, тупо уставившись на один из компьютерных экранов. Действительно, любовница. Мне давно пора было получить то, за что я заплатил.
Я работал всю вторую половину дня. К тому времени, когда Алиса наконец добралась домой, было пять сорок семь. Роберт сообщил мне об этом, как только она приехала. Вместо того чтобы немедленно потребовать объяснений, я позволил своему гневу закипеть, продолжая работать до ужина.
Через несколько минут после девяти я неторопливо вошел в столовую и, занимая свое место во главе стола, бросил взгляд в ее сторону. Она прекрасно выглядела в темно-синем платье. Я точно знал, что без него она выглядела бы еще красивее.
Она взглянула на меня снизу вверх.
— Извини за сегодняшний день. Варя вернулась домой только в три утра, а теперь она пропала. Вера была расстроена и нуждалась во мне. Ее школьный психолог заставляет ее вступить в клуб. Я знаю, это не звучит как большое дело, но для нее это так.
— Меня не волнуют твои семейные проблемы, девочка. — я выгнул бровь. — Перестань надоедать мне своими домашними проблемами. Ты здесь, чтобы позаботиться о моих нуждах, и до сих пор ты был ужасна. — я сделал глоток вина и уставился на нее поверх края своего хрустального бокала.
— Я прошу прощения, Егор Семенович. Мои семейные проблемы помешали тебе трахнуть меня. Хочешь, я отсосу тебе, пока ты ешь салат? — она улыбнулась, предлагая отсосать мне, но под этим милым выражением лица скрывалась ярость.
И я был рад это видеть. Это делало все намного интереснее, когда Алиса теряла самообладание.
— Нет, спасибо, девочка, я думаю, мы можем подождать до окончания десерта.
Мысль об Алисе, стоящей на коленях и берущей его в свои сочные губы, заставила член затвердеть за считанные секунды. Я посмотрел на ее напряженную спину и застывшую улыбку. Ее груди выступали над краем платья, давая мне возможность увидеть их полноту, от которой у меня потекли слюнки. Я хотел увидеть их, прикоснуться к ним. Я планировал заставить ее страдать так же, как страдал я сам. Ей нужно было преподать урок за то, что она меня игнорировала.
Когда она не вернулась домой в назначенное время и не позвонила, чтобы сказать, почему опаздывает, я почувствовал… Я отложил вилку и потер центр груди.
К черту это. Я хотел ее. Я заплатил за нее. И я собирался заполучить ее.
Ее нужно было твердо поставить на место. Я бы наказал ее за то, что она впустую тратит мое время. Я был бы более продуктивным сегодня, если бы не беспокоился о ней. И за это она заплатит.
Глава 23. Алиса
Я схватила свое вино и выпила половину бокала. Он действительно собирался попросить меня отсосать ему после десерта? Смогла бы я пройти через это? Я миллион раз говорила себе, что именно поэтому я здесь в первую очередь, но предвкушение сводило меня с ума.
Пока я ковырялась в еде, Егор, казалось, глубоко задумался, и, о чем бы он ни думал, это не делало его счастливым. Он нахмурился, его пальцы побелели там, где он сжимал вилку. Затем внезапно он положил ее на край своей тарелки и потер грудь.
Положив ладонь на его руку, я наклонилась к нему.
— С тобой все в порядке? У тебя болит грудь, сердце? — я беспокоилась о нем. Не то чтобы он этого заслуживал.
Он несколько раз моргнул, прежде чем взглянуть на меня. Хмурый взгляд немедленно сменился его насмешливой улыбкой. Он пристально посмотрел мне в глаза, прежде чем опустил взгляд на мою руку.
— На самом деле, я думал о том, как ты заползаешь под стол и берешься за член, пока я ем свой чизкейк.
— Просто дай мне знать, когда будешь готов. — я отдернула руку и мило улыбнулась.
Черт возьми. Я не собиралась делать ничего подобного. И, вероятно, ткнула бы его вилкой, если бы подумала, что он серьезно это предлагает. Тем не менее это была моя вина за то, что я глупо заговорила об этом в первую очередь. Так что, может быть, не стоит тыкать вилкой. Возможно.
— Думаю, теперь я готов, девочка. Кажется, никого из нас сегодня не интересует наша еда. Давай перейдем в гостиную, хорошо?
Я посмотрела в его жесткие серые глаза. Мое сердце заколотилось. Вот и все, пришло время выйти из себя и заткнуться.
Он встал и подошел ко мне сзади, отодвинув мой стул назад, прежде чем взять меня за руку. Он вывел меня из столовой и повел вверх по лестнице, через один коридор, затем другой, мы достигли большой комнаты в задней части дома. Эта комната, казалось, больше соответствовала вкусу Егора: длинные кожаные диваны, полки, уставленные книгами, и высокие окна, выходящие в освещенный сад. Я бродила по комнате, нервно прикасаясь к вещам тут и там: инкрустированной коробке из-под сигар на приставном столике, глобусу в латунной подставке, бюсту какого-то грека или римлянина с половиной носа. Комната была тускло освещена одной большой настольной лампой в углу.
Егор перешел к бару у окна. Освещение оставляло его в тени, делая его скулы более рельефными, придавая ему злобный, почти зловещий вид.
Я сделала глубокий вдох и пожелала, чтобы мое сердце успокоилось. Он не собирался причинять мне боль. Мы заключили сделку.
— Итак, какое стоп-слово? — и снова я это выпалила.
Обычно я могла контролировать себя, но рядом с Егором я не могла держать рот на замке.
Он поднял глаза, наливая немного бренди в бокал.
— Не хочешь ли один? Я имею в виду бренди, а не стоп-слово.
Я кивнула и опустилась на один из диванов. Он протянул мне стакан, прежде чем сесть напротив меня. Взбалтывая бренди, он изучал меня.
— Боишься, что я принесу кнут и наручники? — я сделала глоток своего напитка, чувствуя, как его огонь обжигает горло.
— Откуда мне знать? Но никакой боли, таков был наш уговор.
— Верно. — он медленно кивнул. — Итак, какое было бы подходящее стоп-слово, как ты себе его представляешь?
Я пожала плечами. Он заставил меня чувствовать себя глупо из-за того, что я вообще заговорила об этом.
— Как насчет «ой»? Этого достаточно, девочка? — он поднял бровь и сделал глоток из своего бокала.
— Как насчет «прекрати то, что ты делаешь, или я отрежу тебе яйца, ублюдок»? — прищурив глаза, он притворился, что обдумывает это.
— Кажется немного многословным. — я подавила улыбку.
— Хорошо, как насчет… — мой взгляд метнулся по комнате и остановился на глобусе — Копенгаген?
— Копенгаген. — ухмыльнувшись, он молча поднял за меня свой бокал. — Итак, если я причиню тебе какую-нибудь боль…
— Или дискомфорт. — я добавила и он кивнул, не сводя с меня глаз.
— Или дискомфорт.
— Или если я чувствую хоть малейшее беспокойство. — его губы сжались.
— Не перегибай палку, девочка.
— Это стоило того, чтобы попытаться. За «Копенгаген».
Я подняла тост и сделала глоток, опустив глаза на выцветший красно-синий восточный ковер у себя под ногами. Я не могла припомнить, чтобы так нервничала, даже в первый раз, когда занималась сексом. Выпускной вечер. Конечно, во мне было полбутылки вишневого вина, чтобы успокоить нервы. Я сделала еще глоток бренди. Определенно лучше, чем вишневое вино.