Комплекс хорошей девочки (ЛП)
Интересно, что случилось с владельцами, что они так и не перестроили. И почему никто не заявил права на собственность, чтобы вернуть ей былую славу? Это отличное место.
Мой телефон несколько раз жужжит от входящих писем, поэтому я останавливаюсь у магазина мороженого и покупаю ванильный рожок. Затем я сажусь на скамейку перед входом, просматривая свою почту.
Первое письмо — это обновление от одного из модераторов моего сайта. Она сообщает мне, что ей пришлось заблокировать нескольких пользователей, которые троллили каждый пост на GirlfriendFails, оставляя расистские и сексистские комментарии. Я открываю прикрепленные скриншоты. У меня отвисает челюсть от уровня сарказма, который я читаю в этих комментариях.
Я отправляю быстрое письмо: Хорошая работа с баном.
Следующее — SOS от парня, которого я наняла для наблюдения за BoyfriendFails. По-видимому, пользователь угрожает судебным иском, утверждая, что один из постов на сайте является клеветой. Я нажимаю на сообщение, о котором идет речь. Автор этой статьи встречалась с парнем, которого она называет Тодом, который не раскрыл, что у него микропенис, и огорошил ее во время их первой интимной встречи.
Я возвращаюсь к своей почте, чтобы просмотреть письмо, которое мой администратор Алан получил от какой-то юридической фирмы в Вашингтоне со страшным фирменным бланком. Я предполагаю, что пользователь — butterflykisses44 — выбрал псевдоним, слишком близкий к настоящему имени ее парня. На самом деле Тод — это Тэд, который соответственно возмущен, унижен и требует, чтобы BoyfriendFails не только снял пост, но и возместил ему ущерб из-за эмоционального расстройства, которое это ему причинило.
Поскольку сайт является платформой, а не издательством, мы не можем быть привлечены к ответственности за контент наших пользователей, но я говорю Алану переслать письмо моему собственному адвокату на всякий случай. Затем я выключаю телефон и доедаю остатки тающего мороженого. Просто еще один день в жизни Маккензи Кэбот, генерального директора.
Однако, если быть честной с собой, в последнее время мне не терпится… начать что-то большее. Я люблю свои приложения, но в настоящее время мне ничего не остается, как сказать "да" или "нет". Подпишите здесь, подпишите там. Прочтите это письмо, одобрите это объявление. Настоящее волнение было в самом начале, когда я сидела со своими друзьями и проводила мозговой штурм функций для приложений. Встреча с разработчиком и программистом и воплощение моих идей в жизнь. Создание маркетинговой кампании для привлечения пользователей. Запуск.
Это было сложно и захватывающе. Это было самое веселое, что у меня когда-либо было. Теперь я понимаю, что это та часть, которая мне действительно понравилась. Создание, а не поддержание. Не то чтобы я ненавидела сайты и хотела их продать. Нет. Они все еще мои. Часть моей зарождающейся империи. Но, возможно, пришло время провести мозговой штурм с новыми идеями.
Когда солнце уже низко в небе, я иду на пляж и сажусь на песок, слушая шум волн и наблюдая за чайками, скользящими против ветра.
Позади меня строительная бригада заканчивает рабочий день. Шум прекратился.
В основном погрузившись в себя, я не замечаю, как кто-то приближается ко мне, пока этот кто-то не приземляется рядом со мной.
— Что случилось, принцесса?
Я вздрагиваю от неожиданности, уставившись на Купера, который как раз снимает рубашку и рабочие перчатки.
Он так же силен, как в ночь у костра, и я прикована к месту его видом. Волосы и джинсы покрыты опилками и грязью. Его грудь и пресс блестят от пота. Это первый раз, когда я вижу так много его тату, которые стекают по обеим рукам и тянутся к груди. Я облизываю губы, а затем внутренне морщусь от самой себя. На человека, которым я становлюсь, когда он рядом. Похотливая. Иррациональная. Я беру эти мысли и запихиваю их глубоко в коробку с надписью "Держись, блядь, подальше".
— Ты что, преследуешь меня?
— Ты прошла мимо моей рабочей площадки в… — он жестикулирует, оглядывая меня с ног до головы, — в каком-то нелепом платье с рюшами и этими ногами, типа: "О, не обращайте на меня внимания, мальчики, я ненавижу внимание".
— Именно так я и говорю, — отвечаю я, закатывая глаза. — А что не так с моим платьем? — Я разглаживаю руками подол сарафана с цветочным принтом.
— На нем цветы. Ты не любишь цветы, Мак.
— Не называй меня Мак.
— Почему нет?
— Потому что это прозвище для друзей.
— Мы друзья. Лучшие друзья. — Он криво улыбается. — Я вижу, ты не отрицаешь, что не любишь цветы.
Он прав. Обычно мне не нравятся девчачьи принты и сарафаны с оборками. Мой стиль — белые футболки и поношенные джинсы, или майка и обрезанные шорты, когда на улице жарко. Но время от времени мне нравится чувствовать себя милой. Подайте на меня в суд. В любом случае, ему не позволено так самонадеянно относиться к моему вкусу в одежде, так что я спорю просто потому, что.
— Так получилось, что я люблю цветы. Особенно на одежде. Чем ярче, тем лучше.
Купер закатывает глаза, как будто знает, что я вру.
— Знаешь, тебе не обязательно так сильно стараться. — Он скрещивает руки на груди, подтягивая колени к груди. — Со мной довольно легко.
— Прости, что? Кто слишком старается? Ты взорвал мой телефон разговорами о порно с булочками.
— Ты извращенка, — говорит он, пожимая плечами. — Я понимаю. Это не мое дело, но если это тебя заводит.
Ха. Если бы он только знал. У нас с Престоном прекрасная сексуальная жизнь, но я даже не уверена, что у нас достаточно остроты, чтобы быть ванильными. Поначалу я думала, что, возможно, секс и должен был быть таким: функциональным, быстрым, немного скучным. Мне было шестнадцать, когда я потеряла девственность с Пресом, и я была более чем наивна в этом вопросе. Только когда я рассказала подругам о своих тусклых встречах, я поняла, что секс должен быть — представьте себе это — веселым.
Когда я очень неловко затронула эту тему с Пресом, он признался, что не хотел отпугнуть меня своей… чрезмерной страстью. Я сказала ему, чтобы он не стеснялся, и после этого наши занятия в спальне действительно стали веселее. Но если быть до конца честной, прошло уже четыре года, а та страсть, о которой он упоминал, до сих пор не проявилась.
— Я содрогаюсь при мысли о том, что гремит в твоем банке, — говорю я.
— Если ты пытаешься затащить меня в постель, ты можешь просто спросить. — Купер толкает меня локтем. В нем есть эта невозмутимая уверенность. Высокомерный, но обаятельный. Полностью уверенный в себе, но не властный. Это почти позор, что он тратит свои природные таланты на строительство. Из него получился бы отличный генеральный директор, если бы у него был ум для бизнеса.
— Эта недоделанная фишка обратной психологии на мне не сработает, — сообщаю я ему. Потому что я заработала свой первый миллион не потому, что мной легко манипулировать. — Я не собираюсь поддаваться на уговоры случайно оказаться в постели с каким-то незнакомым местным, потому что он меня на это спровоцировал.
Тем не менее, его игривая ухмылка и плутоватые глаза не ускользнули от меня. У меня нет иммунитета к широким плечам и твердому прессу. Более того, он представляет собой своего рода головоломку. Все, что я узнаю о нем, заставляет меня задуматься, не является ли то, что он показывает — татуировки, отношение — искусным камуфляжем. Хотя что скрывать? Мой мозг обожает головоломки.
— Меня бы не застукали мертвым, спящим с каким-нибудь клоном Гарнет. У меня действительно есть имидж, который нужно защищать.
— Точно, конечно. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь принял тебя за человека со вкусом.
Он сдерживает улыбку, и в этом мимолетном взгляде я вижу всевозможные дурные намерения. Я вижу расплывчатые ночи и дикие сожаления. Тяжелое дыхание. Этого достаточно, чтобы мой пульс участился, а пальцы ног онемели.
Этот парень опасен.