Комплекс хорошей девочки (ЛП)

— Этот твой парень? Какова его история?
— Престон, — подсказываю я. — Вообще-то он из этого района, его семья живет дальше по побережью. Очевидно, он ходит в Гарнет. Специальность бизнес.
— Да ну. — Купер напускает на себя саркастический взгляд.
— Он не так уж плох. Я не думаю, что он когда-либо играл в сквош, — говорю я для смеха, но шутка не доходит. — Он хороший парень. Не из тех, кто ведет себя как придурок по отношению к официанту или что-то в этом роде.
Купер тихо посмеивается.
— Ты не думаешь, что это красноречиво, что твой ответ в основном таков: он хорошо относится к прислуге?
Я вздыхаю. Наверное, я не знаю, как говорить с парнем, которого я только что встретила, о своем парне. Особенно когда Купер явно настроен враждебно ко всему нашему воспитанию.
— Знаешь, это может тебя шокировать, но если ты дашь ему шанс, вы действительно сможете поладить. Мы не все ослы, — замечаю я.
— Нет. — Немного света возвращается к его выражению лица, и я воспринимаю это как хороший знак. — Я почти уверен, что ты единственное исключение, которое я встречал, а я прожил в Заливе всю свою жизнь.
— Тогда я рада, что смогла продемонстрировать некоторые положительные качества моего народа.
Он улыбается, пожимая плечами.
— Посмотрим.
— О, да? Это звучит подозрительно похоже на приглашение. Но тебя бы не застали врасплох за дружбой с — я задыхаюсь для пущего эффекта — клоном, не так ли?
— Ни за что. Назовем это экспериментом. Ты можешь быть моей подопытной.
— И какую гипотезу мы проверяем?
— Можно ли перепрограммировать клона в реального человека.
Я не могу удержаться от смеха. Я много раз делала это сегодня вечером. Может, у Купера и задумчивый вид плохого парня, но он смешнее, чем я ожидала. Он мне нравится.
— Так мы действительно это делаем? — спрашиваю я.
Его язык скользит по нижней губе совершенно непристойным образом.
— Собираемся заняться сексом? Черт возьми, да. Давай сделаем это.
Раздается еще один взрыв смеха.
— Пытаемся быть друзьями! Я спрашиваю, будем ли мы друзьями! Господи, Хартли, ты слишком сосредоточен на оральном сексе, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это?
— Во-первых, ты видела себя в зеркало? Боже… — Он останавливается, глядя на меня. — Как твоя фамилия?
— Кэбот, — говорю я услужливо.
— Боже, Кэбот, — передразнивает он. — Как я могу не думать об оральном сексе, когда сижу рядом с самой горячей женщиной на планете?
На моих щеках появляется румянец. Черт возьми. Эта грубая честность дико сексуальна.
Сглотнув, я заставляю свое тело не реагировать на его грубость или комплимент. У тебя есть парень, Маккензи. Я излагаю это по буквам для своего мозга. П-А-Р-Е-Н-Ь.
Разве это плохо, что мне пришлось напоминать себе об этом тревожное количество раз сегодня вечером?
— Во-вторых, — продолжает Купер, — ты уверена, что мы не собираемся переспать?
— Уверена.
Он закатывает глаза, глядя на меня.
— Хорошо, тогда в-третьих — да, я думаю, я соглашусь на дружбу.
— Как мило с твоей стороны.
— Правда?
— О Боже. Я уже передумала. Я чувствую, что ты будешь требовательным другом.
— Чушь собачья, — возражает он. — Я буду лучшим другом, который у тебя когда-либо был. Я всегда стараюсь превзойти то, что от меня ожидают. Я имею в виду, я освободил коз для своих друзей. Можешь ли ты сказать то же самое?
Я хихикаю.
— Коз, во множественном числе? Ты имеешь в виду, что это была не только одна?
— Нет, это была только одна коза. Но однажды я действительно украл золотую рыбку для своей подруги Аланы.
— Потрясающе. Я дружу с вором. — Я тыкаю его в бок. — Мне нужно услышать историю о золотой рыбке, пожалуйста.
Он подмигивает.
— О, это хорошая идея.
Мы так долго разговариваем вдвоем у затухающего костра, что я не замечаю, как черная ночь превращается в серое раннее утро, пока Эван и Бонни не подходят к нам, выглядя довольными собой. К тому времени я понимаю, что у меня есть дюжина сообщений от Престона, спрашивающих, что, черт возьми, со мной случилось. Ой.
 
— Запиши мой номер, — говорит Купер грубым голосом. — Напиши мне, когда доберешься до кампуса, чтобы я знал, что ты цела и невредима.
Несмотря на тревожные сигналы в моей голове, я набираю его номер в своем телефоне.
Ничего особенного, уверяю я свою неодобрительную сторону. Это будет всего одно сообщение, когда я вернусь домой, а потом я удалю номер. Потому что, как бы забавно ни было шутить о нашей возможной дружбе, я знаю, что это не очень хорошая идея. Если я чему-то и научилась из ромкомов, так это тому, что не разрешается дружить с тем, к кому вы испытываете влечение. Само по себе влечение безвредно. Мы люди, и жизнь может длиться годами. Мы обязательно почувствуем физическое влечение к кому-то, кроме нашей второй половинки. Но любой, кто ставит себя прямо на путь искушения, только напрашивается на неприятности.
Поэтому, когда мы с Бонни, спотыкаясь, выходим из Uber и поднимаемся в наше общежитие, я полностью готова стереть Купера Хартли с моего телефона. Я посылаю одинокое сообщение: “Дома безопасно!” Затем я нажимаю на его номер и навожу палец на слово УДАЛИТЬ.
Прежде чем я успеваю нажать на нее, появляется сообщение от него.
Купер: “Это было весело. Давай как-нибудь повторим это снова?”
Я прикусываю губу, уставившись на приглашение. Воспоминание о его темных глазах, поблескивающих в свете камина, о его широких плечах и мускулистых руках возбуждает мой усталый мозг и щекочет то место между ног.
Удали его, приказывает строгий голос.
Я нажимаю на ветку чата. Может быть, дружба с этим парнем — ужасная идея, но я ничего не могу с собой поделать. Я сдаюсь.
Я: “Я принесу пончики.”
  
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
Маккензи
Всего две недели семестра, а я уже смирилась с этим. Было бы не так уж плохо, если бы я могла пройти какие-нибудь курсы по бизнесу и финансам. Законы маркетинга и массовых коммуникациях. Даже немного базового кода. Вместо этого я застряла в лекционном зале, уставившись на иллюстрацию какого-то волосатого, голого человека-обезьяны, который, честно говоря, мало чем отличается от человека, сидящего через три ряда.
Общие курсы у первокурсников — это чушь собачья. Даже психология или социология могли бы найти какое-то применение в моей работе, но эти курсы были переполнены. Так что я застряла на антропологии, которая до сих пор состояла из десяти минут смуглых слайдов о первочеловеках и сорока минут споров об эволюции. Ничто из этого не приносит пользы моему банковскому счету. Мои родители навязали мне колледж, но я надеялась, что мое время здесь будет, по крайней мере, продуктивным. Оптимизация BoyfriendFails и его дочернего сайта, таргетинг по ключевым словам, анализ рекламы. Вместо этого я делаю заметки, потому что наш профессор — один из тех, для кого пятерка — это совершенство, так что никто не получит пятерку в этом классе, придурки. И если я буду вынуждена развлекаться этой тратой времени, я не собираюсь ходить со средним баллом.
Только когда я выхожу на улицу под палящее солнце, я понимаю, что не чувствую кончиков пальцев. В лекционном зале было холодно. Я направляюсь в студенческий союз выпить кофе и сажусь на горячую бетонную скамейку под магнолией, чтобы оттаять. Я должна встретиться с Престоном через тридцать минут, так что у меня еще есть немного свободного времени.
Я потягиваю кофе и просматриваю несколько деловых писем, заставляя себя не зацикливаться на том факте, что сегодня я еще ничего не слышала от Купера.
И я говорю "пока", потому что он писал мне каждый день, начиная с субботнего вечера. Так что я знаю, что услышу о нем сегодня в какой-то момент, это только вопрос времени. Когда он написал мне в первый раз, я не решалась открывать сообщение, боясь, что на экране может появиться фотография его барахла. Или, может быть, надеялась, что так и будет? Я никогда не была любителем фоток членов, но…