Учитель. Назад в СССР. 2 (СИ)

— Все. Иди, не мешай, еще немного осталось, — отмахнулась напарница.
— Я быстро, — заверил я Кудрявцеву и рассказал последние новости.
В процессе рассказал лицо девушки меняло выражение от недоверчивого до удивленно-изумленного, испуганно, задумчивого. В конце концов, недоверчиво на меня Нина уставилась, сомневаясь в полученной информации.
— Не может быть, — воскликнула Кудрявцева. — Чтобы сама царица Тамара поспросила тебя об участие в нашей линейке? — воскликнула пионервожатая. — Быть такого не может. Сколько я пыталась…
  
— Как видишь, может, — пожал плечами, про себя отметив: угадал с прозвищем русички.
— Да-а-а-да-а… дела-а-а-а… — протянула Нина. — Ну, посмотрим, что из этого выйдет. Тамара Игнатьевна очень строгая, у нее не забалуешь. Но справедливая, — отметила Ниночка, и велела строго. — Все, ступая, не мешай мне!
Я усмехнулся про себя: не коллектив учителей, а сплошные царицы и принцессы.
Поскольку своим дамам я оказался не нужен, задумался о том, куда податься. Решил заглянуть к директору, поинтересоваться дальнейшей судьбой модели.
— Доброго дня, Юрий Ильич, не заняты? — поступал в открытую дверь, заглядывая в кабинет.
— А, Егор Александрович, занят, занят. Но заходите, заходите, товарищ Зверев. Что скажете? Какие-то проблемы? — взволновано поинтересовался Юрия Ильич.
— Никаких, — заверил директора. — Только вопрос.
— Слушаю вас внимательно, Егор Александрович, — директор отложил стопку папок, которые держал в руках, и выжидательно на меня уставился.
— Да я по поводу лампочки Ильича, — растерялся я, не ожидая такое реакции.
— Что, простите? — Свиридов приподнял очки. — Ах, это! — воскликнул директор, хлопнув себя по лбу. — Простите, Егор Александрович, столько дел перед началом учебного года, голова кругом.
— Да я понимаю, давайте, попозже зайду, — начал было я, потом передумал: если образец придется делать в большом размере, приступать нужно уже сейчас.
Пока эскиз нарисуем в полный рост, пока вымеряем-выверим все размеры, опять же, лампочки надо достать, покрасить, прикинуть, из чего будем делать основание. И на чем везти изделие: будет ли оно самоходным, иди поедет, закрепленное на крыше легковой машины, в кузове грузовика или вообще на тракторе.
Свиридов тоже не захотел меня отпускать.
— Нет-нет, Егор Александрович. Раз уж зашли. Так вот, что я хотел сказать… Размеры утвердили, делайте.
— И какие размеры? — с готовностью откликнулся я.
— Размеры… размеры… Ах, да, размеры у Степана Григорьевича. Все опросы к нему, — Юрий Ильич лучезарно улыбнулся.
— Понял, принял, — коротки кивнул я и собрался отправиться на розыски завхоза. Но Свиридов меня окликнул.
— Егор Александрович, минуточку.
— Слушаю вас, Юрий Ильич.
— Сценарий готов? — полюбопытствовал директор.
— Так точно, Юрий Ильич, — подтвердил я.
— Кода я его увижу?
— Как только Зоя Аркадьевна принесет, — пожал плечами. — Сейчас Нина Валентиновна его печатает в трех экземплярах. Потому завуч придет к вам на утверждение. Я так понимаю, утверждать будете полным составом с парторгом? — полюбопытствовал в ответ.
— Что? Ах, да, Валентина Ивановна. Н переживайте, — тепло улыбнулся директор. — Валентина Ивановна парторг… э-э-э… уникальный, я бы так выразился. Все будет хорошо, — заверил директор. — Постойте, — снова окликнул меня Свиридов, буквально на пороге. — Как такое может быть, защита проекта без виновников торжества, так сказать. Не порядок, — покачал головой Юрий Ильич. — Вот что, Егор Александрович, завтра в десять утра жду вас с Ниной Валентиновной в своем кабинете, обсудим, так сказать, полным составом.
— Хм… тогда и Тамару Игнатьевну пригласите, пожалуйста, — выдал я.
Брови директора изумленно поползли на лоб, очки же наоборот съехали на кончик носа.
— Вот тут попрошу подробности, — заявил Свиридов.
— Все просто: товарищ Звягинцева согласилась стать нашим режиссером-постановщиком. Так что Тамара Игнатьевна не последний человек в нашей команде, ее тоже нужно пригласить на презентацию, — пояснил я.
— Удивили, Егор Александрович, ну удивили, честно скажу, — Свиридов поправил очки. — Как же вам удалось? А? Томочка… Тамара Игнатьевна человек строгих взглядов и правил. Иногда мне кажется, для не существует только черное и бело. Ну, герой, Егор Александрович, удивил так удивил! Но ведь она талант, вы знаете? — внезапно поинтересовался директор.
— Знаю, Степанида Михайловна поведала, что Тамара Игнатьевна заслуженный педагог.
— Да-да, педагог она действительно великолепный и заслуженный. Сколько учеников, сколько выпускников благодаря ей поступили в институты. Но я о другом… О чем это я? Ах, да! — директор задумался. — Тамара Игнатьевна талантливый сочинитель. Пишет стихи, рассказы, даже пьесы, — доверительно сообщил директор. — Только мало кто об этом знает. Хотя вот стихи и рассказы публиковали в нашей областной газете, да. Вы бы ее привлекли в дальнейшем к школьному творчеству, а, Егор Александрович? Поздравительные стихи в стенгазету, зарисовки дружеские.
Я слушал Свиридова и изумлялся все больше: что сподвигло скрытную суровую учительницу русского языка сделать шаг навстречу к мечте? Школа — не сцена и никогда не станет театральными подмостками, но ведь смогла же Тамара Игнатьевна переступить через себя и свои убеждения, через весь свой педагогический опыт, чтобы мне, пацану, задать важный для себя вопрос.
Решено, нужно обсудить с директором идею театральной студии в школе. Тем более, такой талант в коллективе имеется! Позже можно и КВН попробовать, и праздничные линейки по любому поводу. «Так, стоп, фантазия, — остановил себя. — Пусть все идет своим чередом. Иначе разорвусь на части и ни одно дело до ума не доведу».
Все-таки жизнь — забавная штука. Стоит определить цель, как она начинает приводить к порогу тех самых людей, которые помогут осуществить мечту, добиться поставленных задач.
— Разрешите идти? — машинально поинтересовался я.
Свиридов понимающе улыбнулся.
— Идите, Егор Александрович. Буду признателен, если подумаете надо моим предложением.
— Обещаю, — заверил я Юрия Ильича и покинул кабинет директора.
— О, здорово, Егор.
Задумавшись, я не заметил, как вышел на порог школы и едва не налетел на физрука.
  
Глава 16
 
— Да что б тебя!.. Глаза разуй! Рубашку испачкал! А, это ты, Егор. Здорово, — раздалось сердитое. — Ты по сторонам-то смотри. Теперь застирывать придется, — вздохнул Григорий Степанович Борода, молодая версия нашего завхоза.
— Извини, Гриш, задумался, — виновато развел руками. — Помочь? — уточнил я, глядя, как физрук пытается оттереть с рубашки мороженое. И где он его только раздобыл с утра пораньше.
Словно прочитав мои мысли, Григорий ответил, не оставляя попыток стереть сладкую массу с ткани:
— Батя вчера в город мотался, с какого-то перепуга целый ящик приволок. Спрашиваю: зачем? Молчит, ничего не говорит. Ты к нему? — внезапно перевел разговор младший Борода.
— Ну… да… Как догадался? — удивился я.
— А куда еще, раз во двор вышел. Тут либо домой, либо в мастерские. У или в уборную. Ты это… Не ходи, — посоветовал Григорий.
— Куда? В уборную? — опешил я.
— Да нет, ты чего, — смутился парень. — К бате моему не ходи. Злой он с утра, — физрук тяжко вздохнул. — Не добрый. Все-таки придется застирывать, — огорчённо пробормотал Гриша, в два укуса схомячил остатки мороженого, отер губы тыльной стороной ладони, развернулся и потопал на колонку, которая находилась недалеко от школы.
— Ты куда? В школе же раковина и вода… — поинтересовался в спину.
— Там удобней, — философски заметил физрук, не оборачиваясь.
Я потоптался на крыльце, прикидывая, что делать дальше: наплевать на предупреждение Григория и отправится все-таки к завхозу на разговор? Или переждать, но тогда чем заняться?
Стоял, задумчиво сверил широкую спину физрука, думало. Хм, а почему бы не привлечь Гришу к нашему Дню знаний? Чем больше моложых учителей участвует, тем лучше. Небольшой акробатический этюд как раз продемонстрирует первоклашкам и всем гостям, что физкультура — это важно, нужно и для гибкости тела полезна. Если еще ребятам придумать кричалку, что-то типа: