Немая улика

Когда наш автомобиль съехал с шоссе, я увидел припаркованную служебную машину полиции города Цинсян с мигающими фарами. Начальник Лю, заметив учителя, быстро подбежал к нам и отдал честь.
– Здравствуйте, господин Чэнь. Для нас это большая честь.
– М-м-м… я тут, чтобы проверить, научились ли они хоть чему-то, – и наставник указал на нас пальцем.
Мы с Дабао переглянулись. Мы-то знали, что учитель просто нашел повод, чтобы поучаствовать в расследовании.
  
Полицейская машина провезла нас через шумный центр города; ее сильно трясло из-за неровной дороги. Наконец мы приехали в небольшую деревеньку на окраине. Дорога в деревушке была и без того узкой, но сейчас ее полностью перегородили десятки полицейских машин.
Выйдя, мы достали из багажника рабочие чемоданы и отправились на место преступления.
Я очень люблю внимание, которым меня одаривают из-за чемоданчика в моих руках. Мне греет душу, когда люди в толпе шепчутся, а молодые девушки томно вздыхают, хотя я прекрасно понимаю, что их больше привлекает Линь Тао, а не обгоревший я.
Мы зашли в симпатичный дворик с домиком из белого кирпича и черной крышей. В одноэтажный дом вела только одна входная дверь, но даже по окнам было очевидно, что внутри находилась общая комната и две спальни: одна на востоке, другая на западе.
Начальник Лю подозвал главного следователя, чтобы тот ввел нас в курс дела.
– В семь часов утра в полицию позвонила пожилая женщина, соседка погибших. Тетушка сказала, что хозяина дома звали Кун Вэй. Два года назад он потратил все сбережения на покупку невестки для своего отца. Очень много денег. И вся деревня говорила о том, какая у него красивая жена. Фамилия девушки была Цай, и все стали называть ее Малышка Цай. Она родом из Юньнаня. Девушка даже не расстроилась, что ее продали, и спокойно приняла свою новую жизнь. Но по характеру она была замкнутой и пугливой. Обычно ни с кем не общалась, сидела дома за закрытыми воротами, ее практически никто не видел. Однако этим утром калитка их дома была нараспашку. Это было необычно. Соседка испугалась, что их могут ограбить, поэтому зашла к ним во двор, а когда увидела, что и входная дверь открыта нараспашку, поняла: что-то случилось. Она прошла внутрь и увидела в гостиной на кровати Малышку Цай. Девушка была мертва.
– А Кун Вэй? – спросил учитель.
– Мы его ищем, – ответил следователь. – По нашим данным, полгода назад Кун Вэй попросил родственников помочь ему с работой. Ему предложили неплохую работенку в Шанхае, и он подолгу не возвращался домой. Три месяца назад отец Кун Вэя, Кун Цзиньго, перенес инсульт. Врачам в больнице удалось спасти ему жизнь, но «скорую» вызвали слишком поздно, и он остался навсегда парализованным, бессознательным и беспомощным.
– После этого Кун Вэй вернулся?
– Да, приехал на следующий день. Он был в ярости. Обвинил Малышку Цай в том, что не уследила за отцом, и избил ее. Он заботился об отце какое-то время после выписки, а потом уехал обратно в Шанхай. Теперь Малышка Цай смотрела за Куном-старшим вместо него.
– Кун Вэя можно назвать образцовым сыном. Как Цай заботилась о свекре? – спросил я.
– Никто не знает, она ведь ни с кем не общалась, – ответил следователь.
– А где сейчас Кун Вэй? – уточнил я.
– Мы всё еще не смогли с ним связаться.
Я покачал головой и задумался, каково же ему будет узнать, что его отец и красавица-жена, на которую он потратил столько денег, умерли в один день.
Наставник жестом показал надевать спецодежду и идти на место преступления.
Войдя внутрь, мы оказались в просторной гостиной. Мебели было мало: всего один цельный диван и деревянный обеденный стол. Двери на восточной стороне гостиной вели в восточную и западную спальни соответственно. В западной спальне все оказалось аккуратно расставлено, а вот в восточной были заметны следы борьбы, но, к моему удивлению, шкафы остались нетронутыми.
– Двери и окна целы, следов взлома нет.
– Давайте сначала осмотрим тело, а потом место, – обратился наставник ко мне и Дабао, видя, что Линь Тао и еще пара криминалистов изучают место убийства.
Мы вошли в восточную спальню. На кровати лежал труп обнаженной девушки с прекрасной белоснежной кожей и красивой фигурой. Неудивительно, что ее считали первой красавицей на деревне. На нижней части тела жертвы уже появились красные трупные пятна [41]. Под кроватью валялись белые пижамные шорты и клочки ночнушки.
– Похоже на изнасилование. – Из-за маски мой голос звучал тише, чем обычно.
Кивнув, наставник произнес:
– Смотри, уже начался процесс трупного окоченения, но суставы всё еще не закостенели. Сколько, по-твоему, она уже мертва?
– Примерно десять часов. – Я посмотрел на градусник в анусе жертвы. – Но судя по температуре, скорей одиннадцать часов. Сейчас на часах почти одиннадцать утра, значит, девушка умерла около двенадцати часов ночи.
– Верно, в полночь, – подтвердил начальник. – Тебе только что сказали, что Малышка Цай была нелюдима и осторожна. Окна в доме закрыты, а дверь приоткрыта. Если ее изнасиловали, то как преступник в такой поздний час смог попасть в дом? Девушка не оставила бы дверь открытой на ночь.
Я задумался.
– Пойди взгляни на тело Куна-старшего, – велел учитель.
Мы вернулись в гостиную. Линь Тао искал следы у двери западной спальни. Заметив нас, он сказал:
– Убийство произошло этой ночью, верно? Почему трупы так сильно воняют? Они же не могут гнить так быстро?
– Это, наверное, у тебя изо рта так несет, – с улыбкой ответил я. – Ты же зубы не чистил.
Линь Тао поднялся с колен и стукнул меня кулаком.
– Вообще-то Линь Тао прав, – сказал наставник. – Похоже, все немного сложнее, чем мы думали.
 
2
 
– В чем это он прав? – Я подошел посмотреть на труп старика.
Тело Куна-старшего накрыли пледом. Его глаза и рот были приоткрыты, в уголках губ я увидел ссадины, будто он их чем-то натер.
– Это подозрительно, – заметил наставник. – Похоже, Кун-старший умер на день раньше своей снохи.
Я поднял руку старика.
– Стадия трупного окоченения такая же, как и у малышки Цай.
– Не спеши с выводами, взгляни сначала, – прервал меня учитель.
Он ловким движением сбросил с трупа плед, обнажая живот Куна-старшего.
– Мышцы рук и ног атрофированы, – заметил я. – Но живот большой. Судя по всему, сноха хорошо за ним приглядывала.
– Не в этом дело, – настаивал учитель. – Видишь? Живот Куна зеленоватый, уже стал покрываться гнилостной венозной сетью, а вот у девушки мы такого не наблюдали.
– Понял, – ответил я. – Посмертные изменения происходят постепенно. Окоченение может прогрессировать, а может и остановиться, и определить это можно только по степени разложения. Трупная зелень появляется как минимум через сутки после смерти.
– Да, судя по трупному окоченению и разложению, Кун-старший умер… – учитель задумался, – позавчера вечером.
– Другими словами, – перефразировал я, – он умер за день до смерти Цай. Как такое возможно?
– А это что? – привлек наше внимание Дабао.
Я обернулся. Он держал в руке шприц самого большого объема.
– Лежал на прикроватном столике. Старик был лежачим, не нуждался в инъекциях, тем более в таких крупных дозах.
– Может, его отравили? – предположил я.
Наставник, осмотрев тумбочку, ответил:
– Непохоже. Иглы рядом нет, шприц явно использовали не для уколов. Поищите на теле следы от иглы и возьмите кровь на химико-токсикологический анализ.
Я взял шприц и заметил, что в отверстии наконечника что-то осталось, поэтому решил его встряхнуть. Это была жидкость с какими-то примесями. Я положил шпирц в сейф-пакет для улик и передал Линь Тао.
  
– Узнай, что там за жидкость.
Мы с учителем вернулись обратно в восточную спальню и начали поиски.
Линь Тао сообщил, что никаких чужих отпечатков и следов ему найти не удалось. На полу валялся разбитый телефон. Вентилятор над кроватью, издавая свист, все еще обдувал помещение холодным воздухом, но одна из лопастей лежала на подушке под головой умершей.