Коварный супруг (ЛП)

Глаза Сиерры не отрываются от моих, когда она начинает скакать на мне, одна ее рука в моих волосах, другая на моей груди, как будто ей нужно почувствовать биение моего сердца.
— Я люблю тебя, — говорит она, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, теряя себя в ней.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу я ей в губы, когда берусь за ее бедра и поднимаю ее почти до самого конца от себя, а затем опускаю ее жестко и быстро, беря контроль в свои руки. Она стонет охренительно красиво, и я улыбаюсь впервые за несколько дней, прежде чем повторить все сначала.
  
Глава 56
Сиерра
Я расхаживаю взад-вперед по нашей библиотеке, глядя на часы, а не на книгу в своих руках. Каждый день в течение последних двух недель Ксавьер приходит домой чуть позже, его поведение постепенно становится все более похожим на то, что было раньше, до того как он начал общаться со мной, и это беспокоит.
Мои глаза загораются, когда через динамики, установленные по всему дому, раздается тихий звон, оповещающий о том, что он наконец-то дома. Я откладываю книгу на кресло и спешу к нему, ожидая, что он встретит меня на полпути, как он обычно делает, но обнаруживаю его в нашей гардеробной с галстуком на руках.
— Ты дома, — бормочу я, подходя к нему.
Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.
— Я дома, — говорит он, его голос мягкий. Я улыбаюсь ему и поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его, но впервые за все время, сколько я себя помню, он не хватает меня, чтобы поцеловать в ответ.
— Все в порядке? — спрашиваю я, потянувшись к его галстуку, чтобы снять его для него.
— Просто устал, — говорит он, почти не глядя мне в глаза. Вот уже несколько недель ему каждую ночь снятся кошмары, и я не могу представить, как это на него влияет.
— Я думаю, что тебе стоит поговорить с психологом о том, что произошло. Я так и сделала, и это действительно помогло. — Это была одна из первых вещей, на которых настояла Селеста, когда я оправилась, и она возила меня туда каждый день в течение недели подряд в сопровождении вооруженных телохранителей, без которых моя свекровь больше не разрешает мне выходить из дома. Мама Ксавьера сделала все возможное, чтобы я чувствовала себя в безопасности, и у меня не хватило духу сказать ей, что это излишне, и что я действительно в порядке. Как Виндзора, меня учили выживать при попытке или удачном похищении, и, насколько я знаю, я ушла невредимой. Я знаю, что Ксавьер так не считает.
— Это не то, чем я могу рисковать, — признается он. — Я не могу признаться в совершенных преступлениях. Даже на терапии.
— Тогда поговори со мной, — говорю я ему, мой голос мягкий, руки прижаты к его груди. — Я чувствую, что ты постепенно отдаляешься от меня, Ксав. Я боюсь, что теряю тебя, что ты позволишь этому человеку перечеркнуть всю ту тяжелую работу, которую мы проделали в нашем браке. Я не могу понять, о чем ты думаешь, потому что ты перестал со мной разговаривать, а теперь еще и приходишь домой позже обычного...
Он вздыхает, когда я снимаю с него пиджак, а затем перехожу к пуговицам на его рубашке. Ксавьер нежно обнимает мое лицо, его большой палец проводит по моим губам.
— Наверное, реальность просто настигла меня, — говорит он, и я поднимаю глаза, когда его рубашка распахивается. — Я думал, что раз я изменился, то мое прошлое больше не имеет значения. Я обманул себя, поверив, что кровь на моих руках не в счет, потому что все, чью кровь я когда-либо проливал, заслуживали этого. Если ад существует, то я отправил их именно туда, и мир стал от этого лучше. Так я говорил себе, Сиерра, день за днем, пока не поверил в это.
Он убирает волосы с моего лица, его рука скользит по моему подбородку. Ксавьер поднимает мою голову так, что я оказываюсь лицом к лицу с ним, и наши глаза встречаются.
— Я не смог защитить собственную сестру, не смог найти ее, когда ее похитили, но каким-то образом я обманул себя, поверив, что смогу уберечь тебя. Я так сильно хотел тебя, что лгал себе и тебе — о том, кто я такой, и о том, как рискованно быть моей женой. Не зря я держался от тебя подальше, когда крал у тебя эти проекты, тихо надеясь, что наше будущее сложится так, как я хотел. По крайней мере, тогда у меня хватало здравого смысла скрывать свои чувства к тебе, потому что в глубине души я знал, что ты принадлежишь свету, а моя жизнь всегда будет в тени.
— Я принадлежу тебе, — говорю я ему, снимая рубашку с его плеч. — Я уже говорила тебе это раньше и скажу снова: Я выбрала любить тебя, Ксавьер Кингстон. Хорошего, плохого и всего, что между ними. Сейчас, как никогда раньше, я точно знаю, кто ты, и я все равно выберу тебя.
Он обхватывает мой затылок и прижимает меня ближе, выражение его лица передает чистую муку.
— Как ты можешь любить такого человека, как я, Сиерра? Тебе не нужно притворяться ради меня, Котенок. Тебе не нужно притворяться, будто то, что ты сидела здесь и была вынуждена слушать о каждом гребаном преступлении, которое я когда-либо совершил, не изменило твоего отношения ко мне, и тебе не нужно делать вид, будто ты не винишь меня, хотя мы оба знаем, что именно я был причиной того, что ты чуть не сгорела до смерти.
Я тянусь к нему и держу его лицо, не сводя взгляд с него.
— Для меня это ничего не изменило, — честно говорю я ему. — Я всегда знала, кто ты, Ксавьер. Может, я и не была уверена, что слухи правдивы, но я знала, что вероятность того, что они правдивы, очень высока, и это никогда не мешало мне издеваться над тобой всеми способами — потому что я знаю тебя, и я знала, что нет ни одной вещи, которую ты не позволил бы мне оставить безнаказанной. — Я провожу рукой по его шее, не сводя с него глаз. — Я не виню тебя за действия другого человека, который явно заслуживал того, что ты с ним сделал. Услышав о твоем прошлом и о том, что ты совершил, я не изменила своего отношения к тебе, Ксавьер. Это лишь то, что сформировало тебя, но не определяет тебя.
Он опускает свой лоб на мой, его дыхание неглубокое.
— Мои кошмары начали меняться, — признает он. — Каждую чертову ночь я чувствую себя совершенно беспомощным, когда очередной человек из длинного списка, о котором тебе говорили, забирает тебя у меня, жестоко убивая тебя так же, как я закончил их жизнь. Я больше не могу смотреть на тебя без страха перед будущим, без сожаления обо всем, что тебе пришлось пережить только потому, что я был слишком эгоистичен, чтобы позволить тебе искать свое собственное счастье. Я украл будущее, которое должно было быть у тебя, Сиерра, и это самое непростительное преступление, которое я когда-либо совершал.
Мое сердце болезненно сжимается, когда я вижу боль в его глазах, незаслуженную ненависть к себе.
— Единственное, что я считаю по-настоящему непростительным, — это то, что ты отказываешься от нас в тот момент, когда мы обрели совместное счастье. Я не хочу будущего ни с кем, кроме тебя, Ксавьер. И никогда не хотела и не буду.
Глава 57
Сиерра
Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, паркуя машину, которую Ксавьер сделал мне на заказ, когда мы поженились, прямо перед зданием его офиса, не потрудившись припарковать ее в гараже. Меня сопровождают два бронированных автомобиля, предоставленные моей свекровью, которая стала чрезмерно беспокоиться обо мне и больше никуда не отпускает меня без того, чтобы впереди и позади меня не ехала моя специальная команда охраны, каждый человек в которой прошел проверку и был назначен лично моим свекром.
Бекки, мой новый личный телохранитель, открывает передо мной дверь, и я выхожу из машины, ступая на шпильках по тротуару, пока иду к офисному зданию Ксавьера; головы оборачиваются, когда я прохожу через холл с телохранителем на буксире.
  
Сэм вскакивает со своего места, когда двери лифта открываются на верхнем этаже, нервы написаны на его лице.
— Мисс Виндзор, — говорит он, как обычно. — Мистер Кингстон сейчас на совещании. Приношу свои извинения. — В первые разы, когда он говорил мне это, я уходила, не желая беспокоить Ксавьера и не имея возможности долго ждать из-за своего рабочего графика. Мне и в голову не приходило, что он лжет мне в лицо.