Собственность Короля (СИ)

Я знаю, что когда я только озадачил их необходимостью отставить в сторону все дела и решать вопрос, Ирина пообещала поднять все свои контакты и должников, чтобы решить вопрос в максимально короткие сроки. И не соврала. Хотя, они с Михаилом абсолютно точно знают, за что работают.
— Этого достаточно, чтобы аннулировать брак, — подхватывает Михаил.
Краем глаза замечаю, что плечи Нимфетаминки едва заметно поднимаются — и опускаются в выдохе облегчения. Поэтому я и хотел, чтобы она была здесь. Чтобы в этой все-таки замороченной голове не осталось даже тени сомнения в том, что я собираюсь поиметь ее доверие как самый конченный мудак.
  
— Документы готовы, Владислав Андреевич. Нужна только ваша отмашка.
— Хорошо. Что с брачным договором?
Мне, бля, реально как-то легче стало бодаться в эту степь после того, как однажды я морально согласился при самом хуевом раскладе отдать Кузнецовой все, что она попытается забрать. Еще бы и доплатил, блядь, лишь бы она на хуй полностью исчезла с радаров. Но, как оказалось, доплачивать за мои испорченные нервы, придется ей.
Я ей на хуй нарисую «моральный ущерб».
— Мы готовы предоставить все свидетельства отсутствия совместного проживания, — чеканит Ирина, и стеклышка ее очков в эту минуту зловеще отсвечивают. Есть что-то адское в женщинах, получающих моральное удовольствие от демонстративного окунания в говно других женских особей. Ирина — яркий представитель этой касты. — Свидетели, выписки, все официальные публикации, подтверждающие, что Ольга большую часть времени проводила за пределами страны. Мы сделали официальный запрос в агентства, с которыми она сотрудничала, у нас есть копии всех контрактов.
— Даже подтверждения ее перелетов, — добавляет Михаил. Максимум, на что она может претендовать по брачному договору — имущество, нажитое в фактическом браке.
— На пару моих трусов, — лыблюсь, воображая перекошенную рожу Кузнецовой. Но я хочу вишенку на торте. — Значит, осталось просто заставить ее сделать первы шаг.
— Гм-м… — Золотая ленточка осторожно машет рукой, привлекая к себе внимание. — Я могу это сделать.
Я сначала даже не понимаю, что именно она хочется сделать.
Туплю и в первую секунду думаю, что имеет ввиду какую-то юридическую мишуру, но тут же вспоминаю, что моя Нимфетаминка — чистый гуманитарий.
— Ну… Ты же хочешь, чтобы Кузнецова подала на развод, начала трясти брачным договором и предъявила претензии на твое имущество? — Острожно, как будто ступает по тонкому льду, говорит Аня. — Если она ничего этого не сделает, то прижать ее можно будет только за подделку документов. Административная ответственность. Максимум — какой-то небольшой моральный ущерб. Но если она попытается использовать манипуляции с документами с целью получения материальной выгоды…
Аня запинается, потому что даже мои юристы смотрят на нее с максимальным одобрением.
— Что? — Она моргает, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Я не очень разбираюсь во всем этом, но…
— Ты все максимально правильно поняла.
— Ну! Вот! — Нимфетаминка сразу приободряется. — Я могу помочь. Если ты сам пойдешь к ней и начнешь давить — вдруг не получится? Ну, знаешь, иногда женщины просто не видят, когда им говорят «нет», особенно когда им очень хочется, чтобы это было завуалированное «да».
Ну если вспомнить наш с Кузнецовой последний разговор, то в словах Ани есть своя логика. Моя временно_не бывшая, кажется, готова была из трусов выпрыгнуть, лишь бы получить хотя бы каплю моего внимания. Если я заявлюсь к ней сам, даже если притащу подмышкой здоровенную предъяву на развод, вполне в духе Кузнецовой придумать за меня вспыхнувшие во мне старые чувства к ней.
— И что предлагаешь ты? — Хотя сама мысль о том, чтобы позволить моей девочке просто находиться с Кузнецовой ближе, чем на пушечный выстрел, заставляет меня испытывать адское желание прямо сейчас отселить свою бывшую куда-нибудь на Марс.
— Один раз она уже на меня клюнула, хотя я не сказала ничего такого. Ясно же, что Кузнецовой очень не нравится, что между ней и желанным трофеем стоит препятствием в виде симпатичной другой женщины.
Симпатичной?!
Я уже жалею, что в ближайшие сорок восемь часов (если не больше!) у меня не будет возможности доказать и рассказать ей во всех самых пошлых выражениях, насколько она охуенная.
— И…?
— Я могу подстроить нашу встречу, вывести Кузнецову на эмоции, заставить ее почувствовать себя полным ничтожеством и в отместку она, конечно, сразу же побежит подавать на развод и начнет трясти пипидастрами. То есть, я хотела сказать, адвокатами и брачным договором. Потому что будет думать, что ты прибежишь к ней с мировой, а в качестве условия она потребует ликвидировать меня из своей жизни. Ну, вот так устроена тяжелая и извилистая женская логика, Грей.
— Импульсивность — это хорошо, — тут же подхватывает Ирина. — В спешке всегда остается много пробелов.
— Согласен. — И Михаил туда же.
— Только есть два «но»: в лицо тебя Кузнецова не знает. И я не хочу, чтобы она своим грязным языком даже просто шевелила в твою сторону.
И тут Аня делает такое лицо, что даже одного этого выражения лица достаточно для четкого понимания — моя Золотая ленточка сможет за себя постоять.
— Грей, я знаю, что делаю. К моим услугам были лучшие стервы Сан-Франциско! И, кстати, тебе не кажется, что у меня есть как минимум одна очень веская причина, чтобы желать лично щелкнуть Кузнецову по носу?
— Судя по твоему боевому настрою, Аня, ты собралась как минимум отбить ей почки. — И вот прямо сейчас я сам до конца не понимаю, сколько в моих словах шутки, а сколько — констатации очевидного факта.
Но, блин, я очень даже в курсе, на какую «вескую причину» она намекает.
— Ну допустим, просто допустим… Каким образом ты собираешься подстроить вашу встречу?
— Я знаю, где она бывает, забыл? Я все придумала. Доверься мне, Грей. Совсем не обязательно все тащить самому. Считай, что это мой вклад в наше общее заслуженное воздаяние.
Я готов влюбиться в нее еще сильнее только за то, что в лексиконе моей Нимфетаминки есть вот такие слова.
  
Глава сорок вторая: Аня
 
Самое ужасное после всех приятных событий этого дня — провести Влада в аэропорт, обнять, а потом отпустить, украдкой пряча за спину скрещенные пальцы, чтобы все было хорошо, чтобы погода была самая летная, чтобы боженька держал его самолет у себя за пазухой.
Домой возвращаюсь то и дело поглядывая в телефон. За это время Влад, конечно, не успел бы долететь, но я дергаюсь просто на уровне рефлексов. Приходится все время напоминать себе, что все хорошо, самолеты в наше время летают как часики, тем более — современные комфортные борта.
Дома на автомате готовлю ужин — даже Марина, узнав, что Влада не будет несколько дней, заметно «скисает». Приходится взять на себя его почетную функцию по ее напарнику в игре, которая даже по своим базовым правилам тянет на целое изгнание дьявола. Но на деле оказывается достаточно забавной и даже смешной. Я даже чувствую триумф, когда на пару с Мариной разделываю какое-то смешное гротескное чудовище, напоминающее миниатюрного лавкрафтовского Ктулху.
Влад перезванивает через три часа.
— Все, отставить нервы — я уже на земле! — бодрым голосом отчитывается, как будто делает это с частотой примерно раз в неделю всю жизнь.
— Итальянки красивые? — Я поджимаю нижнюю губу.
— Не знаю, у меня водитель вообще араб кажется. — Смеется, моментально переключается на игривый тон, от которого мои мысли сразу возвращаются к нашему прошлому вечеру. — Кстати, я нифига не шутил насчет штатива. Снять тебе порнушку для взрослых девочек?
— Что за вопросы, Грей? — На моих щеках теперь точно можно жарить оладки.
— Чем тебе вопросы не угодили, Золотая ленточка?
— Тем что надо «снял и отправил»! А вопросы вообще не надо! Да!