Собственность Короля (СИ)

Звучит настолько многозначительно, что мои щеки в который раз заливает румянец.
Замечает это Грей или нет — он не дает понять ни видом, ни словом.
— Ладно, Нимфетамин, а теперь давай обсудим наше сотрудничество.
  
Глава семнадцатая: Влад
 
Наверное, сонные феи (или абсентовые, забыл, как правильно) решили сжалиться надо мной и после короткого поганого сна на пляже, послали мне настоящую ментальную амброзию.
  
Давно мне не снилось такое отвязное порно. Наверное, лет десять точно. Примерно с тех пор, как в моей жизни начали появляться девушки всех расцветок и мастей и уже не они, а я выбирал, какую завалить на спину. Ну или поставить раком — в зависимости от настроения.
Но вот это приятное послевкусие сна… Наверное, это старость. В тридцать с хвостиком, да. Потому что такой мощный кайф от секса я получал только в те дремучие времена, когда каждая прогулка с членом наперевес еще была чем-то особенным и необычным.
Жаль, что теперь я уже ни хрена не помню. Только как будто легкое послевкусие на кончике языке, почему-то сладкое и сливочное, как кокосовое мороженное.
Кстати, о кокосах.
Вот теперь я знаю, кто увел мои любимые домашние штаны.
— Не можешь подать мне сахар? — киваю Ане на полку позади нее.
Она хмурится, но послушно исполняет просьбу.
Плевать вообще на сахар — сладкий кофе пьют только извращенцы. А вот еще раз Анину жопу заценить — прямо самое то перед серьезным разговором. Мои штаны ей сильно велики, но ткань так лежит по телу, что ощущения от ее вида как будто она наполовину голая. Булочки-сердечком — это самая, мать его, идеальная генетика. Плюс спорт, потому что даже самая мировая жопа не будет такой упругой, если над ней не впахивать минимум трижды в неделю.
— Сахар. — Аня бахает перед моим носом тяжелой, полной белых кубиков хрустальной сахарницей. Дает понять, что видела, куда я пялился и вообще не оценила.
— Прямо отличная жопа, Нимфетаминка. — Если она вдруг думала, что разглядывание ее булок заставить меня краснеть и блеять, то самое время преподать ей еще один суровый урок жизни. — Я мужик, Ань.
— Да? Серьезно? — Она снова выпускает когти.
— Ага, и кофе пью без сахара лет с шести.
Она тут же открывает сахарницу, берет один кубик — и забрасывает трехочковый мне в чашку. Брызги по всей Ивановской, но Ане этого мало, потому что она бросает один за другим еще парочку. А потом, с улыбкой коварной колдуньи очень бережно размешивает.
— Ты превратила мой кофе в дерьмо. — Подавляю желание заржать — такая довольная у нее моська в эту секунду.
— А ты пялился на мою жопу, хотя обещал обсудить сотрудничество.
Нужно заканчивать эту словесную дуэль, а то у меня снова встанет на ее острый язык и чудный мозг.
— Сорян, Нимфетаминка. Просто кайфую от общения с женщиной, которая не спешит залезть мне в трусы, чтобы глубиной своего горла продемонстрировать как сильно она в меня влюблена.
— Скучная у тебя жизнь, Грей. — Аня, подперев щеку кулаком, пододвигает к себе мою чашку, острожно пробует и решает присвоить себе.
Если бы я ровно секунду назад не отвесил ей комплимент, то сказал бы, что она офигенная и я ее хотеть.
Как партнера, что крайне важно для нашего с ней плодотворного сотрудничества.
Но ладно, шутки в сторону.
— Для начала, Ань, чтобы все в этой истории было предельно понятно и прозрачно, хочу уточнить — что ты знаешь про Шубинского?
— Ничего, — она пожимает плечами. — Последние годы я училась в Штатах, приезжала только на каникулы на пару недель. Никогда его раньше не видела в нашем доме, фамилия мне показалась как будто знакомой, но я точно никогда раньше его не видела.
Я так и думал.
— Шуба — редкая циничная тварь, Нимфетамин, но ты в принципе успела убедиться в этом на собственной шкуре.
Аня еле заметно кивает, нервно убирает волосы за ухо. И вдруг, спохватившись, возвращает их обратно.
Поздно. Я уже увидел, что синяк у нее на виске стал уродливого темно-зеленого цвета, а царапины на щеке тянутся почти до самой скулы.
— Ань, верни как было. — В ответ на ее вопросительный взгляд, объясняю: — Волосы за ухо.
— Это приказ?
— Это, блядь, жирный намек на то, что синяки на лице женщины не превращают ее в гоблина.
Она, вздохнув, снова убирает прядь за ухо.
А я делаю мысленную зарубку прежде чем разговаривать с Роговым, точно так же расписать в ответ его рожу.
— Шубинский, это… — Я еложу языком по внутренней части щеки в поисках источника вкуса крови, с задержкой понимая, что это просто очередная фантомная боль. Что же такое сказать Ане, чтобы она поняла с кем имеет дело? — Для него нет проблем получить вообще любую тёлку. Буквально, хоть с киноплощадки. Это чтобы ты понимала, что если он хочет конкретно тебя — значит, он готов зарубиться по-серьезке.
— Звучит очень оптимистично. — Она нервно посмеивается.
— И ты должна понимать, что терки с Шубой могут встать мне боком. И что я не сиропный мальчик, а отбитый на всю голову чувак, который… что?
— Не занимается благотворительностью. Влад, я не знаю, с какими женщинами ты привык иметь дело, но, очевидно, их умственные способности оставляли желать лучшего, раз ты настойчиво пытаешься вдолбить в меня то, что я поняла с первого раза. Не надо так, пожалуйста. — Официальная улыбка, прямо как степлер — щелк, и мои яйца предательски на секунду сжались. — Мы ведь планируем сотрудничать? Я могу быть полноценным компаньоном.
— Сорян, Нимфетаминка, мой косяк. Поэтому, смотри, какая у нас с тобой получается история. Ты продаешь мне землю, я плачу тебе хорошие деньги и мы расходимся как в море корабли.
— И проблемы перестают быть «нашими» и снова становятся «моими».
— Поэтому, у меня есть Приложение номер один к нашему договору купли-продажи. Ты становишься моей девочкой — на какое-то время, — сразу уточняю, — в пожизненное рабство ты мне на хуй не нужна. А я, взамен, обеспечиваю тебе и мелкой защиту и делаю так, чтобы Шубе ты стала… ну, скажем так, не интересна.
— Звучит как честная сделка, — задумчиво говорит Аня, но ох уж этот взгляд.
Я с любопытством подаюсь вперед, потому что по лицу Ани понятно — она явно нащупала в моем «идеальном плане» жирную червоточину. Не то, чтобы я сильно ее скрывал, но все-таки.
— Ты ведь можешь взять любую девушку, чтобы досадить бывшей. — Аня, наконец, озвучивает плод работы своего удивительного живого мозга. — Достаточно чтобы у нее просто была больше грудь или красивее волосы, или кожа. Не важно. Ты же и так это прекрасно знаешь. Я тебе нужна не только за этим, Грей. Ты хочешь щелкнуть по носу Шубинского.
В самое, мать его, яблочко.
Надругаться над собственническими замашками Шубы было бы действительно интересно. Он торчит мне слишком много, и мы оба знаем, что рано или поздно попытаемся пустить друг другу кровь. Почему бы не сделать это сейчас?
— Верно, Аня. С головушкой у тебя все в порядке, а умных телок я люблю.
— Хорошо, что я умная целка и нашей сделке не угрожает твой тестостерон.
— Ань, я же и по жопе дать могу. — Хотя скрыть довольную лыбу от ее зубоскальства у меня все равно нет ни моральных сил, ни желания.
— Что я должна буду делать, если соглашусь быть твоей… девочкой? — Формулировка заставляет ее слегка брезгливо морщить нос.
И это, пожалуй, единственное в нашем без преувеличения сказать, классном общении, что меня триггерит. Но зато на всю катушку.
Я тысячи раз видел таких девочек, пока ковырялся в мусорных баках в поисках еды. Они проходили мимо меня в своих отглаженных кукольных платьях с белоснежными бантиками в гладких косах, покупали самую дорогую выпечку, выходили — и откусывали прямо у меня перед носом. А потом бросали в грязь, чтобы посмотреть, достаточно ли я голоден, чтобы подобрать.
— Ты, Аня, на время станешь моей собственностью. Или, если хочешь, инвестицией в мое воссоединение с любимой бывшей супругой. А свои инвестиции я готов защищать при любом раскладе. Так что… Либо ты моя инвестиция, и под моей защитой, либо Дополнение номер один к договору о купле-продажи не прилагается.