Собственность Короля (СИ)

— Ты хотя бы знаешь, сколько бабок у этого мужика? — Дина пьет коктейль маленькими глотками, держа бокал за «чашу», а не за ножку, как это нужно по этикету. Ничего такого, девяносто процентов современных телок так делают, но не выколоть же мне собственные глаза, которые подмечают такие детали? — А какие у него связи?
Я с тоской вытряхиваю на язык последние капли кофе из чашки, а потом бросаю взгляд на тыльную сторону ладони. Клеймо в виде короны стало белёсым, растянулось со временем, но, но, бляха, иногда болит как будто свежее. У меня есть деньги, чтобы сделать его максимально «невидимым», но когда-то давно я принципиально решил этого не делать. Оставил себе как напоминание на всякий случай, если вдруг начну съезжать с катушек и превращаться в такого же мудака как и те, кто со мной это сделали.
  
— Я не работаю с бандитами, Дина. Вопрос закрыт.
— Ну да, а с Эйвой ты просто спелся!
— Не сравнивай, пожалуйста, строительство розового домика для Барби — с виллой для мудака, который будет принимать там своих «пацанчиков».
— Я бы выбрала второе!
Даже не сомневаюсь. Мы с Диной настолько по-разному смотрим на некоторые вещи, что даже удивительно, как нам до сих пор удается работать в тандеме. Тем не менее, если бы на одной чаше весов были вообще все мои сотрудники, а на другой — Дина, и нужно было бы выбирать — я бы выбрал ее. Она это прекрасно знает, поэтому и борзеет, иногда конкретно испытывая мое терпение. Но в основном мне достаточно один раз рыкнуть, чтобы Дина вспомнила, кто она и где ее место. В хорошем и правильном смысле этого слова.
— Я никакого отношения к этому дерьму иметь не буду, Дина. Я просил тебе не подсовывать мне такие предложения, считай, что это твое последнее китайское предупреждение. В следующий раз за мое потраченное в пизду время ты заплатишь из своего кармана.
— Ты хорошо мне платишь.
— Не заставляй меня думать, что ты не умеешь распоряжаться деньгами и поучить тебя экономии одним старым, но работающим способом.
А вот сейчас я уже не шучу. Всегда есть предел моего терпения, только у кого-то до него есть шаг, у кого-то — пять, а у кого-то, как у Дины — марафонский спринт. Но огребают все одинаково независимо от статусов и регалий, и моя помощница прекрасно это знает, поэтому вовремя закрывает рот и продолжает медленно потягивать коктейль, на этот раз листая что-то в телефоне.
А вот и хуевый сигнал — она нарочно не форсирует тему с участком на Преображенской. За что я ценю и уважаю Дину больше всего — так это за ее умение всегда быть на шаг впереди даже самых тупых моих заморочек. Я не успеваю сказать, что хочу тот или иной объект, а она уже знает, с кем нужно поговорить и что нужно предложить, чтобы я получил в свои лапы новую игрушку. И, конечно, моментально бежит рассказать, какая она вся из себя молодец. Уверен, что у ее раздутой тяги обязательно заслужить похвалу есть глубокая психологическая проблема, но какая в хер разница, если мы оба получаем от этого профит?
— Кто перехватил участок, Дина?
Она делает еще один глоток, медленно слизывает остатки коктейля с губ и, глядя прямо мне в глаза, произносит одну единственную фамилию:
— Шубинский.
— Сука! — Я зло пинаю стоящий между нами стол и тот отлетает на добрых несколько метров вперед. — Блядь!
Дина даже не пытается встать со своего места — уже привыкла, что иногда мне на пару секунд сносит крышу. Несколько месяцев работы с психологом не дали вообще ни хера, кроме вывода, что мои вспышки агрессии — это всегда реакция на стресс. Как сказала та умная тётенька в огромных очках: «Влад, вы перестанете злиться, когда почувствуете себя в безопасности». Ага, значит, блядь, я даже в гроб лягу, матеря и проклиная всех на свете.
— Влад, я сделала все, что смогла, — говорит Дина.
— Ты сказала, что решила вопрос. — Не то, чтобы у меня есть претензии к ее исполнительности или, тем более, честности, но какого хера?! — Это третий участок. Шубинский уводит у меня из-под носа третий участок.
— Ну, учитывая ваши с ним тёрки, ничего удивительного. — Дина встает, медленно и грациозно, как будто позирует перед телекамерами, подтягивает стол на место, потом снова усаживается, но на этот раз выкладывает на него свои длинные, упакованные в колготки-сеточкой ноги. — Он всегда будет пытаться тебя обойти, для Шубинского это дело принципа.
— Ну да, блядь, как же не щелкнуть меня по носу, старый гандон.
А ведь было время, когда я даже пару раз мысленно назвал его отцом.
Было время, когда я в рот ему заглядывал, хотел во всем быть на него похожим и считал примером человечности и порядочности. Можно смело сказать, что жизнь еще никогда так сильно меня не наёбывала.
Я откидываю голову на спинку дивана и на минуты прикрываю глаза.
Мы с Шубинским уже лет шесть воюем, но с тех пор, как я лихо рванул вперед, он решил взяться за меня по-серьёзному. Предыдущий проект увел буквально из-под носа, этот — точно так же. У меня нет причин думать, что Дина отнеслась к своей работе спустя рукава. Кроме того, у нее куча связей, благодаря которым она часто узнает инфу о том, где и что продается под застройку до того, как эта информация попадет в общий доступ. Значит, Шубинский тоже подключил свои каналы и начал играть против меня по-крупному.
— Если хочешь знать мое мнение… — начинает Дина, но я грубо ее перебиваю.
— Нет, не хочу. Я плачу тебе за работу, а не нравоучения.
— Даже если не хочешь знать мое мнение, я все равно скажу. — Даже не сомневался, что она не послушается. — Если ты хочешь нормально работать — реши проблему с Шубинским.
Она понятия не имеет, из чего родилась наша вражда. Как, наверное, не знает и никто другой, кроме нас с Шубинским, если только старый гандон сам об этом не растрепал. Но что-то мне подсказывает, что он тоже предпочитает не распространяться на тему того, как его «гениальное творение» однажды взбунтовалось и отказалось плясать под хозяйскую дудку.
Дина наверняка думает, что нашу с ним «проблему» можно решит бабками и формальными извинениями. Вряд ли в ее красивую головку с идеально гладкими волосами приходит мысль, что без кровопускания тут не обойтись.
— Дай ему то, что он хочет, Король, и спокойно работай.
— Тот чувак из кадастровой конторы — у тебя с ним до сих пор все в шоколаде?
— У меня со всеми все в шоколаде, — не без нотки хвастовства, говорит она.
— Я хочу знать, где еще собирается строиться Шубинский.
— Когда я говорила, что тебе нужно решить с ним вопрос, то имела в виду другое.
— Дина, просто, блядь, сделай, что я прошу, хорошо? Ты работаешь на меня, я тебе плачу, я хочу, чтобы ты выполняла ту работу, которую я говорю выполнить. Самодеятельностью можешь заниматься в свободное от работы время, с кем угодно и когда угодно.
Дина поджимает губы, встает, распрямляет платье, которое сидит на ней как вторая кожа, подчеркивая абсолютно все достоинства ее роскошного тела. Но она для меня как сестра, и ее торчащие соски рождают в моей голове только одну мысль — накинуть что-то сверху, чтобы никакая тварь не обидела. Впрочем, ей уже целых двадцать восемь лет, она даже замужем успела побывать дважды, второй раз — у меня на глазах. Кто я такой, чтобы учить ее жизни?
— Совсем забыла… — Она останавливается уже около плотной занавески, которая закрывает вход в эта маленькую частную комнатку. — Кузнецова вернулась. Подумала, будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня.
Окурки в пепельнице вдруг становятся ужасно притягательными, как мои любимые копеечные фруктовые леденцы.
— Правда, я слышала, только на похороны матери.
Неудивительно. Когда три годна назад умер отец Оли — она ограничилась каким-то постом в соцсети, когда в прошлом году на машине разбилась ее бухая сестра (прихватив на тот свет ни в чем не виноватую семью из трех человек), Оля вообще проигнорировала эту «трагедию». Но мать всегда была для нее особенным человеком. Хотя, честно говоря, я был уверен, что Оля не вернется даже, чтобы провести ее в последний путь.