Сын Моржа и Куницы (СИ)

Подняв круглую золотинку, подложил саламандре. Та догрызла щепу, подскакала к Егору и уронила ещё один жёлтый сияющий шарик.
— Ух, какая штука! — восхитилась подсохшая рыжая.
— Да возьми ты его, — досадливо проворчал седой, морщась от жара. — Всё равно это ничего не значит.
Егор и подобрал. Золотой шар грел ладонь, почти обжигал, и вскоре занял своё место в рюкзаке среди местных трофеев. Наёмники бросали насмешливые взгляды на подопечного.
— Почему ничего не значит?
Куней хихикнула:
— Ты давно под кустики ходил? Вот то-то!
— А причем тут…
— Позже узнаешь.
— Так всегда.
— Так, болтуны, давайте поторопимся, если не хотим спечься. Тут даже дышать больно.
Седой приволок все три щита, сложенные друг в друга, как стопку тарелок.
— А, ну да! Сейчас Куней великолепная покажет вам… 
И рыжая, отойдя к другому краю островка, бросила под ноги щит, прямо на угли. Наступила на край, оттолкнулась ногой от камней и со свистом полетела над пламенным морем, вопя и визжа, подпрыгивая на кочках и падая в огненные ямы.
В спину её подталкивал вихрь, созданный напарником.
— Эхехей, летит Куней!
Егору даже смотреть было жарко, как она, будто серфингист, мчится посреди раскаленных потоков воздуха и дыма. Егор на островке чувствовал себя скумбрией в коптильном шкафу, а что испытывала рыжая… нет, такого на себе испытать не хотелось.
— Ты, паря, не отставай, — прогудел седой и по примеру рыжей прыгнул в тарелку. — Опасно это. А то придётся тебя спасать как щенка неразумного.
И умчался, догоняя разумную напарницу, которая, не долетев до края огненной реки, взмахнула огненной плетью, развернулась и полетела навстречу. 
Столкнулись, схватились за руки. Куней хохотала и щёлкала плетью, седой метал вихри. Их щиты закрутило вокруг общего центра, разогнало так, что щиты встали едва ли не вертикально и Егор видел лишь стробоскоп серебряных вспышек. И — расцепились; наёмников швырнуло друг от друга.
— Воздушные гимнасты, блин. Как дети! — припечатал Егор и немедленно позавидовал. Остро захотелось почувствовать себя ребёнком, а не суровым и серьёзным парнем, наследником семьи Метелица.
Поддавшись порыву, бросил щит в огонь, хорошенько оттолкнулся и поехал по углям, сжавшись в комок на дне. Дурак, конечно, но надеялся на ломик. А больше на кого? На обезумевших наёмников? Ломик не подвёл, хоть скорость большую набрать не удалось.
Щит дернуло. Прилетел вихрь, схватил и потащил прямо к дальнему берегу. Без выкрутасов и веселья.
Но Егор был не против. Сейчас бы прохлады и побольше. Ледяной ручей, реку, море! Дождя, ливня с грозой! А не вот этого всего шурх-шурх внутри печи-коптильни.
…Через час изрядно поджаренные путешественники доехали до леса. Там щиты пришлось отпустить, и так седой мрачнел на глазах, переживая за расход силы.
Расположились на опушке ельника.
Имеющая родство с огнём и потому меньше всех пострадавшая Куней усвистала в чащу. Седой, умудрившийся у самого берега огненной реки свалиться в угли, с кислой физиономией ворошил котомку. Наконец, нашёл баночку с противоожоговой мазью. Егор и Мелвиг скинули одежду и натёрлись мазью. После чего и так сидели голышом, на подушках из мха, обсыхали. Волшебному лекарству требовалось время чтобы впитаться.
Мелвиг повертел в руке пустую баночку, сунул в котомку и спросил:
— А вот с какого хвоста мы с огневицей связались? Зачем из деревни утащили?
— Так вы нам приказали, мы и послушались.
— Я?!
— Конечно! Помните, про уважение к местному хозяину говорили?
— Это дело было, верно.
— Вот, как вы и сказали, мы с Младшей-на-синем и уважили хозяина. Саламандру спасли? Спасли. Проявили уважение к её создателю.
— Ну, так-то да, но могли и там оставить.
— Да как же? Бросить живого зверя там, где он мог от голода погибнуть?! Вот мы и нашли место, где сам хозяин сможет её кормить. В той жаре она точно сыта будет.
Мелвиг надолго задумался.
— Ты, парень, не городской. Ты ещё хуже. И слово-то подобрать не могу.
— Столичный? — Егор наивно похлопал глазами. — Меня липецкие пацаны столичником звали.
 
— И чему ты радуешься?
— Да вот, миры вроде разные, а что-то общее есть.
— Общее есть, — согласился седой. — Щенки везде наглые.
Из леса вывалилась рыжая.
— Эй, смотрите что у меня есть!
Егор резко набросил на ноги штаны и слегка покраснел.
Охотница притащила здоровенный кус дикого мёда, завёрнутый в лопух. Видно было, что ломала руками, на сотах виднелись острые вмятины, по форме когтей.
Мелвиг оживился, оказался сладкоежкой, что там медведям!
Ну и разговорились, под сладкое-то.
— …У хорошей репутации есть и свои минусы, — бурчал седой, облизывая пальцы.
Куней согласно кивнула, энергично жуя.
— Да ладно? Репутация это ж всегда хорошо.
— Не всегда и не везде. Если все знают, что ты честный наёмник, то никто не пойдёт к тебе об особых условиях договариваться. Золота не отсыпят, самок… — метнул взгляд на Куней и поправился, — …женщин не приведут, мёда не нальют. К чему камень поить? Он не размякнет.
Нацелился на последний кусок сот, откусил половину и вернул остаток на лопух.
— Зато нанимают чаще?
— Ну так-то да, но всё честные люди. А у них редко мошна толста.
— Хотел бы бандитов каких в заказчики?
— Так-то нет, но… — с ноткой сожаления проворчал седой и проводил взглядом мёд, который захапала рыжая. — Но когда меня отмороженным числили, веселее было. Драки, погони! Самк… бабы! Да всё молодые и красивые.
— Деревья выше, пиво забористей, крокодилы длиннее? — подколола Куней.
— Тьфу ты, зараза! За детишками в другой мир точно не шастали.
Он задумался и вздрогнул.
— А крокодилы… Крокодилы были длиннее, это точно.
— Интересная, наверное, история?
— Да не очень. Мир жесток, парень, крови в нём много, как и желающих её пролить. Запомни, поможет выжить, если в капкан ногу сунешь.
Постепенно разговор сошёл на нет, а там и тучки набежали, обещая скорый дождь.
Потемнело. Туч нанесло столько, что ранний вечер помрачнел до полутьмы.
Ждать не стали, нашли хорошую пушистую ель на пригорке, устроились под ней. Наломали лапника с соседних ёлок, сложили лежанки, да и с боков от ветра и дождя прикрылись. Когда ливануло, укрытие уже было готово, Егор с Куней туда и спрятались.
А седой зачем-то остался снаружи. Сделал себе небольшой щит над головой и стоял, разглядывая неприветливый мир.
Дождь барабанил по радужному щиту над головой.
Мелвиг стоял молча, глубоко и размеренно дыша. Вдыхал, задерживал воздух внутри, медленно выпускал. На его лице оседала дождевая пыль, собиралась в крупные капли, которые скользили по щекам как слезы.
— Сила утекает, — прошептал седой. — Нехорошо.
Полыхнула молния.
  
ГЛАВА 8. Чудища из консервной банки
 
Спустя неделю они всё ещё брели по этому странному миру.
Позади осталось многое и, похоже, немало оставалось и впереди.
Реку обнаружили утром. Переночевав в очередном малиннике и счастливо избежав конфликта с медвежьей семьёй, миновали пару обширных лужаек, крупных рощ и выбрались на песчаный берег.
Водное пространство подавляло.
Противоположный берег виднелся на горизонте узкой тёмной полосой. На первый взгляд, водная гладь разлилась раза в два шире, чем Волга у Саратова. Нечего было и мечтать её переплыть, особенно обладателю шикарного ломика в груди и особой метелицевой тяжёлой кости.
Пали духом и наёмники.
— Я скоро умру, — признался Мелвиг и опустился на песок. — Как Старший, хочу попросить прощения. Моя вина, заказ не смог исполнить. Завтра это уже буду не я. Лучше всего, если вы меня убьёте сегодня вечером.
— Ты куда спешишь, орочья поджарка?! — яростно прошипела Куней и облизнула потрескавшиеся губы.
— Надежда есть у тебя, ты лишь Младшая, — скривился в слабой усмешке седой. Добавил твёрдо: — Попробуй спасти пацана.