Сын Моржа и Куницы (СИ)

— Кавай! — вспомнил Егор ещё одно японское слово и старательно улыбнулся. — Не, ты чего не подумай, — сказал он шрамированному зверю, — правда клёвые пацанчики. И девчонки.
Тот покосился и с трудом, обеими лапами, запихнул себе в пасть огромный каштан, раз в пять больше обычного. Буквально напоказ. Но жадность на пользу не пошла. Кашляя и чихая, зверь с трудом прожевал и присел на задние лапы, вывалив длинный розовый язык и тяжело дыша.
Егор громко хихикнул.
Оглядев скакания и сатания, встал в картинную наполеоновскую позу, и важно заявил:
— По праву первого нашедшего нарекаю вас лемухорями!
Даже сунул правую руку под рубашку. Вышло не очень, но он старался.
А вот лемухори не оценили.
То ли слово у них чего обидного означало, то ли не хотели находиться Егором, а считали, что сами его первыми нашли. Ведь нашли же? Вон, из темноты шипели, а он их даже не сразу заметил. Или шрамоносцу смех не понравился, поди пойми.
Патриарх свистнул. В гостя со всех сторон полетели огрызки каштанов.
Сам старшина умело засандалил колючий шар прямо в лоб насмешнику.
Лоб как огнём ожгло.
Поначалу Егор лишь прикрывал ладонями лицо, но потом, разозлившись, подобрал несколько каштанов и швырнул их в местного заводилу. И даже попал разок, да так, что тот шмякнулся на спину. Но тут же вскочил, яростно засвистел и в пару прыжков скрылся в спасительной тьме у выворотня.
Туда же порскнули и остальные.
— Первый контакт не задался, — пробормотал Егор и потер кожу на лбу. Жгло изрядно, как будто крапивой хлестнули. Да и пальцы горели, хоть и не так сильно.
В тени осторожно поблескивали глаза.
Не прошло и пары минут, как из рытвины вылетело десяток взрослых зверей с лапами, полными зелёных снарядов. Половина из них принялась метать каштаны в Егора, остальные подавали патроны, так сказать. Ну хоть не против всего мира, а только одного находника.
Но враг оказался силён.
Прикрывая глаза левой, правой рукой хватал сразу по два-три каштана, отдирая от одежды и поднимая с земли, и метал обратно. Обычно промахивался, но если уж попадал, то зверя сносило. Позже тот поднимался, но двигался как тяпнувший литр-другой пивка забулдыга.
Бой длился недолго, с разочарованными писками защитники скрылись в провале.
Гулливер победил лилипутов.
— Йуху-у-у! — издал радостный вопль Егор и сплясал качучу. Ну, или нечто подобное. Отец всегда поминал качучу, видя как Егор прыгает и потрясает руками, изображая танцы африканских туземцев.
Лемухори злобно сверкали глазами из ямы. Потом исчезли. Наружу высунулась пегая морда, покрытая старыми шрамами.
Морда распахнула пасть и пронзительно завизжала.
Хвостатый старикашка объявил второй тайм.
Егор принялся торопливо набирать снаряды, цепляя их прямо на одежду. Набрал изрядно, даже подумал набить ещё и рюкзак, но не стал. Что-то не так с этими орехами, ладони уже начали подгорать, а место, куда так удачно попал шрамоносец, пекло просто невыносимо.
Он смахнул накатившую слезу.
И прислушался.
Раньше не обратил внимания, но сейчас было слышно как в окрестных рощицах и зарослях кустов пересвистываются лемухори. На Егора собиралось ополчение. Да какое здоровенное!
Прикинув каштан к носу, Егор подхватил рюкзак и дал стрекача.
Врага надо бить по частям, а не атаковать в лоб целую армию! Тем более, что голова буквально раскалывалась от боли и мир то и дело закрывала пелена слёз.
…Бежал долго.
Позади осталось несколько каштановых рощ, пошли в основном вязы и берёзы. Понятно, что местные аналоги, но на привычные весьма похожи. Только вот кора у берёз с зеленоватым отливом, а так — берёза обыкновенная, даже на излом пахнет привычно.
Остановился лишь когда добрался до огромного поля, заросшего высокой травой, среди которой там и тут виднелись яркие пятна местных цветов. Впереди, дальше, поднимался пологий холм, а за ним, уже на горизонте, темнела полоса леса. Ещё несколько холмов пониже были разбросаны тут и там.
Запыхавшийся Егор остановился, согнулся, уперев руки в колени. Отдышался и обернулся. Где-то далеко едва слышно пересвистывались лемухори. Но всех заглушал мощный глас, выводивший переливчатую песнь победы.
 
Морду певца Егор запомнил и при случае собирался навестить.
Морду навестить. Желательно сапогами.
Не так гостей надо принимать!
Покопавшись в рюкзаке, нашел чудо советской фармацевтики, тюбик с мазью «Левомеколь» и щедро намазал лоб. Ещё вспомнил, что при ожогах крапивой рекомендуется промыть обожжённое место холодной водой. Огляделся и побрёл налево, где надеялся найти исток того ручья, который выбегал на пляж.
Искать пришлось долго, больше часа.
Но в конце концов, забравшись поглубже в лесок, ручей нашёл, и даже с парой глубоких бочаг. Удалось и самому искупаться и одежду от соли отстирать. После чего Егор, в одних только хлюпающих ботинках, отправился на опушку, сохнуть.
Солнце как раз поднялось, становилось жарко.
Почему-то на ум пришла книга «Гиперболоид инженера Гарина». Там тоже кое-кто, а конкретно — сотни женщин, были в одних только туфельках. Затем вспомнилась Куней, как она летела над обжигающим песком. А ещё — облепившие её мокрые волосы и мелькание кружевного белья.
И болезненный толчок в грудь от её напарника.
Мысли кружились хороводом и все дурные.
Одно хорошо — кожа унялась. Что уж помогло, неизвестно, но теперь она тихо ныла. А ладони почти совсем прошли, и Егор мог копаться в рюкзаке не изображая из себя краба с клешнями.
Чем он и занялся, добыв чёрный хлеб в нарезку и пару шматков сала.
После быстрого перекуса спрятался под дерево, в тень, оставив сохнуть одежду на ярком солнце. А сам обдумывал ситуацию. Сейчас, по здравым размышлениям, Егор уже сомневался, что его хотели убить.
Та огненная хреновина появилась не зря. И не зря он очутился в другом мире. Это план. Хоть и звучит безумно.
С другой стороны, не безумен ли флакон с концентратом зелени и жизни?!
Значит, рано или поздно, рыжая с седым должны появиться. Но раз Егор сейчас один, план дал сбой. Что-то пошло не так, как любят говорить в сети. И теперь главная задача Егора — выжить. Нет, это главная задача на все времена, но сейчас особенно, ведь та стрёмная парочка призналась, что за Егора им крупно заплатили. Круглым золотом, как они выразились.
Наёмники, значит.
И надо лишь дождаться, когда они найдут подопечного.
Егор решил ждать.
Но не просто ожидать у моря погоды, а, по возможности решить все насущные проблемы.
Раскладывать на траве и пересчитывать содержимое рюкзака он не стал. Какой смысл? Провалами в памяти не страдал, что вчера собирал — помнил. И если у тебя с собой пара коробков спичек и пара газовых зажигалок, то хоть ты их восемь раз пересчитай, а вместо двух — трёх не станет. Делением они не размножатся. Всё что есть, то есть, нового не прибавится. 
Поэтому первая проблема вырисовывалась банальная.
Вода.
С едой проще. Хлеб, сало, твёрдый сыр и два десятка шоколадных батончиков дадут не меньше недели нормальной жизни. Вода же кончится завтра к вечеру, как ни растягивай. Значит, надо искать родник или возвращаться к тому ручью. Но ручей грязноват, купаться ещё можно, а вот пить не хотелось бы.
Потому — родник. Или ручей почище.
Русло ручейка было сильно извилистым, но направление казалось понятным — вода текла откуда-то с возвышенности, может даже с того крупного холма. В любом случае добраться до холма и осмотреть окрестности пока не стемнело, казалось хорошей идеей.
Так Егор и сделал. Через пару-тройку часов одежда высохла, даже ботинки казались лишь едва сырыми. Натянув джинсы, рубашку и повязав вокруг пояса куртку, он двинулся в сторону самого высокого кургана.
Солнце уже садилось, но по прикидке Егора он успевал добраться засветло.
Пожалуй, курганом этот холм называть не стоило. Широкое, в пару километров, основание с небольшим подъёмом, в центре переходящее в крупный холм, взобраться на который казалось делом непростым.