Решала (СИ)

— И что, вы его простите-таки? Я могу наряд вызвать и оформить ему пятнадцать суток, — предлагаю я.
— Какие пятнадцать суток⁈ Огород кто копать будет? Картошку мне одной сажать? Я поговорить просила! — возмущается тётка, хлопоча над пришедшим в себя мужем.
— Слышь, алкаш… чтобы сегодня весь огород перекопал. Вечером проверю! — разозлившись на всех, напоследок угрожаю я. — И ещё раз руки распустишь…
Ну их в жопу. Настроения отмечать днюху нет, но гости зазваны, и делать нечего — привожу двор в порядок, махая метлой и убирая зимний хлам. День выдался погожий. Снег уже полностью сошёл, и припекает солнышко — точно больше пятнадцати градусов.
Первой приехала Ленка, вернее, её привёз отец.
— Толя, привет, это тебе.
Мне в руки был сунут свёрток, а сама гостья рванула к своему кролику.
— Там коньяк хороший и вина две бутылки, всё равно ведь пить будете, — пояснил её папа-полковник — зам начальника местного УКГБ.
— Спасибо. Валерий Ильич, оставайтесь с нами, я приглашаю, — гостеприимно предлагаю я.
— Да какое там? У нас ЧП! Вернее, не у нас, но «усиление» везде объявили, — отказывается Ленкин батя и, видя мой немой вопрос, продолжает: — На Сахалине снимали сегодня передачу «Прожектор перестройки», ну, и телевизионщики эти недоделанные завели народ до такой степени, что митинг получился! Влетит теперь Третьякову. Это тамошний первый.
— Да, мало нам Карабаха, — вздохнул я.
Совсем недавно, 18-го мая в Баку был тоже митинг против изгнания азербайджанцев из Армении.
— А в Ейске что творилось, знаешь? Не для распространения, но тебе скажу. Забастовка на Ейском пассажирском автотранспортном предприятии — автобусы не вышли на рейсы. Народ жаловался на невнимание руководства к просьбам работников и на низкую зарплату. А в Гудермесе? Около 5 тысяч человек перекрыли автотрассу на Ростов и провели сход под лозунгом «Биохиму — нет!», протестуя против строительства биохимического комплекса. Идиоты! — приоткрыл не секретную (какие уж там секреты, если пять тыщ вышло на дорогу⁈), но широко не освещаемую информацию КГБшник.
— Я за национальный вопрос больше переживаю, тут может серьёзная кровь пролиться, — авторитетно пытаюсь поддерживать разговор я.
— Всё ты правильно понимаешь, Толя. Ладно, поеду на работу. За Ленкой присмотри и не балуй её сильно, — попросил Лукарь-старший.
Ну я и пошёл баловать, но не сильно.
— Руки из салата убери! Чего кусочничаешь? Все сухарики повытаскала! И картошку сними с плиты, сварилась уже. Молока туда и масла всю пачку добавь, и потолочь надо! Справишься? — даю я наставления девчонке.
— Всю пачку? Буржуй! Справлюсь! Чего ты спрашиваешь⁈ — энтузиазма и дури у Лукарь на троих.
— Как же мне не спрашивать, Лена, когда ты десяток яиц уже раскокала, а до этого бухнула в салат всю солонку, а до этого…
— Сам виноват! Солонка у тебя с плохой крышкой, да и соль я убрала уже, а яйца в пакете были, ты же сказал, что потом омлет из них сделаешь. И гранат в шашлыке не нужен!
— Ты что, гранат из шашлыка вытащила?
Мясо я мариновал по своему особому и проверенному временем рецепту — лимон, аджика, гранат, лук.
От неминуемой расправы Ленку спас Бейбут, мой второй гость. Ну да, у него увольнение с десяти утра, куда ему ещё идти? Поехал сразу ко мне. Потом гости повалили один за другим. Заявились Илья и Аркаша с двумя рослыми девицами.
— Одна тебе, — шепнул мой друг.
Мне обе не понравились. У одной мощные лошадиные зубы (вдруг укусит в порыве страсти?), а вторая плоская как доска, и на лицо не красавица.
Потом приехали мои компаньонки — Зоя и Александра. Зоя привезла с собой дочку, которую не с кем было оставить. Приехал и ещё один владелец будущего моего видеосалона — Сашка. Его жена осталась дома с приболевшей Алиской. Открывать салон можно хоть сегодня, но я жду нового закона о предпринимательстве, который должны вот-вот принять. Последней явилась Аня Малова. Она хоть и коллега моя, но ввожу её в свой ближний круг — нравится мне эта работоспособная и искренняя девушка. Все, конечно, пришли не с пустыми руками. Бейбут, например, подарил маленький карманный приёмник, Аркаша приволок красивый столовый сервиз на шесть персон, что очень кстати — посуда у меня разнокалиберная. Даже его подруги сделали мне подарки — одна подарила волейбольный мяч, а вторая — теннисную ракетку. Обе спортсменки, оказываются. Я позвал ещё и Ритку, но та отказалась, так что куковать буду сегодня один, без подруги. И это повод выпить! Надо признать, что при всех своих недостатках алкоголь прекрасно поднимает настроение. И вот я уже рассказываю гостям утрешний смешной, как мне кажется сейчас, случай с соседями. И зря, ведь выпил не только я. Всё пили, кроме Бейбута и Зои. Бейбуту в часть скоро, а Зоя с дочкой.
 
— А идём, ещё раз ему в рыло дадим? А заодно проверим, перекопал ли он огород? — предложила зубастая подруга Аркаши.
Рослая деваха, волейболистка из местного ДЮСШ. Затормозить разгневанных девчонок, подогретых вином, было нереально, пришлось возглавить процесс.
— Да вы что, издеваетесь? — мой тёзка охренел от визита делегации, которую возглавляли высоченный Илья и рослый Аркаша.
Сзади подпирали остальные.
— Да посадил я картошку! Оля, скажи!
— Ой, господи, — перекрестилась его жена с уже оформленным фингалом. — Всё сделал, я сама ему налью сейчас! Да и простила я его.
— А я нет! — растолкав нашу троицу, на первый план вышла волейболистка. — Любишь женщин слабых бить? А если сам получишь? — заорала она.
Пить спортсменки, как выяснилось, не умеют.
С трудом утащил их назад к себе во двор, под предлогом, что надо проводить Бейбута в часть. Его увольнение заканчивалось.
 Глава 32 
Ленка и Илья остались ночевать у меня, а вот остальные разъехались ещё засветло. Аркаша, напуганный агрессивным поведением волейболистки, уволок с собой её подругу. Потом ушла вместе и троица моих компаньонов — Александра, Зоя и Сашок. А Аня Малова отказалась от почти неприличного предложения сходить в баню. Я, а вернее, двести пятьдесят грамм коньяка во мне всё-таки сделали попытку совратить бывшую старосту группы, а сейчас мою секретаршу.
— Хорошего помаленьку, — загадочно произнесла девушка на прощание, когда за ней заехал кто-то на новенькой семерке!
С собой она увезла и зубастую агрессоршу. Утром, когда мы с Ильёй делали во дворе зарядку, за Ленкой приехал отец.
— Красавцы, — признал Валерий Ильич, который почему-то был в форме и с наградами, коих на кителе имелось множество.
Что за награды, я не понял, ведь они были в виде орденских планок. Бардак в доме и во дворе мы уже ликвидировали, и полковник остался доволен и порядком и радостной заспанной мордочкой своей дочки. Ленка почти не пила, да это и правильно — дури у неё и так хватает. Она сразу потащила отца кормить кролика капустой и ещё чем-то. Няма ел всё — морковку, картошку, ячмень, даже еловые ветки с аппетитом грыз, ну и зелень, которая успела неосторожно проклюнуться у меня на участке, и уже вовсю подвергалась тотальному уничтожению.
— Лена — это жимолость! Я ем её и так, и варенье уважаю. А ты листья дерёшь! — пробовал сопротивляться я.
— А Няма? — задала резонный вопрос та.
— Да шут с ней, жимолостью, найду я тебе и свежих ягод, и варенья могу дать. У меня жена запасы сделала солидные, не съели толком ничего за зиму, — заступился за дочку Валерий Ильич.
Умиленный созерцанием пушистого проглота, полковник согласился выпить с нами чаю, пока дочка собирается, а это, как вы понимаете, дело не быстрое. Со спичкой зажжённой около неё никто не стоит.
Быстренько готовлю на завтрак драники на всех.
— Вкусно, даже лучше, чем жена делает, — признаёт Лукарь-старший, отведав драников, от души политых топленым маслом.
И тут же заозирался, не слышит ли дочка?
Понравилось ли угощение Илье, я не понял, так как тот себя, по всей видимости, весьма неуютно чувствовал под якобы добрым взором будущего родственника. Оно и понятно — мало того что полковник, так ещё и тесть будущий!