Вот это я попал (СИ)

 Так и решил поступить с Яськой. Склонившись к нему, приноровился и, раскрыв пошире глаз, лизнул. Яська отпрянул, проморгался и...вытаращил глаза на кого-то за моей спиной. Обернувшись, увидел стоящего неподалеку оборотня. Его лицо пылало от гнева и ярости. Даже глаза покраснели, метая молнии. Его грудь то поднималась, то опускалась, казалось, он сейчас лопнет от натуги.
 И что это с ним такое, интересно мне знать? С чем связана его ярость? Это я узнал уже в следующую секунду. Подскочив ко мне, этот тип схватил меня за руку и зарычал:
  
 - Так вот зачем тебе этот мальчишка нужен? - я смотрел непонимающе, ожидая продолжения, и оно не замедлило последовать: - Тебе любовник понадобился? Да? Так зачем же прямо на палубе целоваться? Могли бы уже до каюты потерпеть! - от его рыка заложило уши. Яська весь сжался, не понимая, в чем его обвиняют. До меня, признаться, тоже не сразу дошло, а вот когда я понял о чем он...не удержался и расхохотался.
 Теперь на меня смотрели, как на душевнобольного. Мальчишка на всякий случай отодвинулся подальше, а оборотень, напротив, подошел ближе, готовый в любую минуту помочь, вот только чем, это уже другой вопрос. А меня даже сгибало от смеха. И только немного отсмеявшись, я выпрямился и задал вполне закономерный вопрос:
 - Ты идиот? - теперь на лице зверюги была растерянность пополам с недоумением. - Во-первых, какое тебе дело, кто является моим любовником? Во-вторых, Яська еще ребенок, а в-третьих, все, что я делаю, тебя никоим образом не касается. Я ясно выражаюсь? - на всякий случай уточнил я, и, не дожидаясь ответа, отправился вниз выбирать себе каюту.
 Спиной я чувствовал недобрый взгляд этого несносного типа, но даже не оглянулся. Это же надо, чего удумал? Ревновать меня. С какой радости?
 Но внутри отчего-то разлилось непонятное тепло, а широкая ухмылка сама собой выползла на лицо. Ну, что же, путешествие обещает быть интересным.
 Глава 30. 
 Зайдя в каюту, осмотрелся. Ну, что я могу сказать. Просто, но со вкусом. К стене была прикручена небольшая кровать, маленькое окошко иллюминатора, небольшая ниша для одежды, тумбочка около кровати. Покрытие на полу было песочного цвета. Больше ничего не было. Да оно и не надо было. Сама каюта была метра три в длину и столько же в ширину. Упав на кровать, вытянул руки вверх, положил их за голову и задумался. Сейчас я решил разобраться в том хаосе, который творился у меня в голове.
 Радовало то, что отцы, наконец, смогли прекратить многолетнюю войну и пожениться. Да и за братьев я был очень и очень рад. Все именно так и должно было случиться. Так как себя рядом с ними в качестве мужа я точно не представлял. Они оба чистокровные. А я? Я полукровка, которому не место рядом с ними, как бы сильна ни была любовь, отношение к полукровкам в этом мире все равно не изменится. И союз со мной мог бы во многом им повредить. Поэтому я очень рад, что произошло все именно так, а не иначе.
 Теперь с этим Дариусом надо разобраться. Мутный он какой-то, вечно хмурый. Таскается следом, неизвестно, что у него на уме. Но себе-то я мог признаться только в одном: меня к нему очень тянет, причем со страшной силой. С чего бы это? Даже к братьям меня так не тянуло, когда я думал, что был в них влюблен. Но вместе с тем мне хочется постоянно его поддевать, вызывая гнев или ярость. Нравится смотреть, как он бесится, когда случается все не так, как задумал он.
 Эти мысли вызвали улыбку на моем лице и я сам не заметил, как уснул за такими размышлениями. А утром нас разбудил паренек из команды, который позвал завтракать. На палубе был накрыт стол. Яська все время крутился под ногами, а потом, поджав от обиды губы, словно что-то вспомнив, спросил:
 - Андриэль, а почему ты меня со своим сыном не познакомил? С Пушистиком? - в это время сбоку от нас раздался кашель оборотня. Вот бедолага, даже подавился. Я укоризненно посмотрел на мальчишку и произнес:
 - Яська, нельзя так резко, без перехода. Так и до удушья недалеко. Надо было медленно, постепенно подходить к этой теме, - читая нотации, сам едва сдерживал смех. На оборотня было без слез не глянуть. И дело было даже не в том, что он подавился от вопроса мальчика, а от того, как его глаза сейчас напоминали два огромных блюдца. А выражения лица было настолько туповатым, да и челюсть вот-вот готова была встретиться с палубой, что я только силой воли сдержался чтобы не расхохотаться.
 - Ладно, - махнул рукой пацан, - в следующий раз буду медленно и с расстановкой. А сейчас ответь, почему? - я на это только покачал головой от его нетерпеливости.
 - Ну сам посуди, там было много рас, пока еще светить моего Пушистика было рано, потому он сам предложил посидеть в покоях отцов, а потом все как-то резко закрутилось-завертелось, мы уехали. Я, кстати, с ним даже не попрощался, - огорчился я, но тут во мне словно теплая волна прошла, а в голове возник голос моего чуда:
 "Не волнуйся, я тут, всегда рядом с тобой. Ты можешь со мной общаться в любое время. А твой друг интересный, веселый. Мне нравится. Когда вы вернетесь, мы с ним обязательно познакомимся", - я настолько погрузился в себя, что даже не чувствовал, как уже несколько минут Яська меня усиленно трясет, пытаясь понять, что со мной происходит.
 Придя в себя, ответил мальчишке, что моему Пушистику он понравился, так что, когда вернемся, обязательно познакомимся. Дариус же так и продолжал сидеть в полном ступоре. Мне его даже жаль стало. Одно потрясение за другим. Ну ничего, ему полезно. Может хоть немного собьет с него спесь, которая уже била через край.
 Несколько дней, что мы плыли ничего не происходило. Во время путешествия я любовался морем. Оно никогда не бывает однообразным, каждую минуту оно разное. Вода отливает кристальной голубизной. Море волнует душу, не оставляет равнодушным сердце. В один день оно тихое и спокойное, будто большое зеркало, холодное и прозрачное. Солнечные лучики, пронизывая соленую воду, достигают дна в мелководье. Играют чешуей рыбок, отражаясь от нее, как солнечный зайчик от зеркала. Русалки, тритоны и другие морские жители резвятся на поверхности.
 А уже на следующий день или в следующий момент все вдруг изменяется.
 Налетит порывистый ветер и погонит волны к берегу. Вода становится мутно-зеленой, иногда – темно-синей, а иногда и черной. Не видно морских животных и водорослей, есть только неистовые волны, которые с силой бьются в прибрежный песок. Хотя даже в такие моменты море остается удивительным. Я могу смотреть на него бесконечно и так не налюбоваться им.
  
 Оборотень, как ни странно, вел себя ниже травы, тише воды. Не цеплялся с придирками, не воротил нос. Даже странно как-то стало. Вокруг было сплошное море. Тоска смертная. И только заряд бодрости и позитива - неугомонный мальчишка все время крутился рядом, задавая вопросы по поводу того, с чем ему придется столкнуться, как моему помощнику. Я ему вполголоса обо всем рассказывал, наставлял.