Корона из роз, или Дорога домой (СИ)

В банде всегда так: самый сильный может стать главарем, если выиграет свой бой. И Ханан выиграл. А вот с Мэлисентой он познакомился уже когда стал главарем банды Кудолая. Когда он увидел ее, лежащую на кровати в одном легком халатике, сквозь которое просвечивалось очертания ее тела, а потом… Потом была ночь любви, которая принесла и сладость и горечь, потому что эта женщина стала и наваждением и болью. Она была и тигрицей и мягкой, нежной, она и показывала зубки и тут же зализывала раны. Ее фиалковые глаза были до боли знакомы, потому ему захотелось ее оставить себе, удержать. Хотя скоро он понял, что эта золотоволосая красавица безжалостна и коварна. Но было уже поздно. Она так вошла в его жизнь, так умело манипулировала его слабостями и слабостями его людей, что он уже не отличал свои приказы от ее. А когда воспротивился, оказался запертым в своем же теле, с возможностью лишь наблюдать за тем, что вокруг него происходит, ну и иногда, ему позволяли спать. Вот тогда ему снилась совсем другая золотоволосая красавица, фиалковые глаза у нее светились радость и счастьем.
Когда Мэлисента узнала про пророка, похожего на нее как две капли воды, он не помнил. На одном из пиров, один из его людей рассказал о пророке, с золотой магией и золотыми волосами, так похожую на их королеву. О как взбесилась Мэлисента. Кувшин с вином полетел в стену, а ему пришлось долго успокаивать ее в кровати, хотя там была битва и уж точно любовью там и не пахло.
Несколько дней назад, Ханан точно помнил, что разговор о пророке был с Мэлисентой, тогда она и захотела избавиться от нее, хотя Ханан и не понимал такого рвения. Сколько душ похожи друг на друга? Много. Что тут такого? Притом что о пророке ходило много слухов, и все они были достаточно положительные. Мэлисента смолчала, при его людях, но потом уже в комнате устроила истерику и заставила его поклясться в том, что он обязательно убьет пророка, так похожего на нее.
А несколько дней назад он назвал ее истеричкой и вот теперь наслаждается видом потолка. Потолок правда неплох, камень хорошо отполирован, но спина уже затекла и болят мышцы ног от того что он лежит неподвижно. И вот теперь он уже не знает, что будет дальше? И кто та женщина, из его снов?
***
Мэлисента проснулась в окружении рук и двух тел, которые окружали ее, защищали и не давали пошевелиться.
– Вот же вцепились? Как же выбраться? – шептала она, пытаясь выбраться из-под мужчин, которых никак не могла сдвинуть. Ни Герард, ни Киих никак не реагировали на ее потуги, и лишь сильнее сжимали ее в своих объятиях. – Не хотите по-хорошему, сделаем по-плохому, – и как лампочку включила магию жизни, освещая пространство вокруг себя. – Это мы где? Помню, горячий источник, а потом… – она прижала ладошки к щекам и подняла бровки домиком. Вспоминать, что они вытворяли в горячем бассейне не хотелось, бросало в краску. И пылали даже не щеки, а все тело. Но что произошло после она помнила плохо. Похоже мужчины переместили ее в довольно большую комнату с удобной кроватью. Но эта комната не та, куда она отправила Хенола и Дазана. – Надо выбираться. Ой, я же обещала Гревин, что король не станет моим мужем… Ой нарушила свои же обещания…– Мэл похлопала себя по щекам, пытаясь привести в чувство пылающую голову и сквозь тела и руки мужчин осмотрелась. Комната была большой, балдахин давал маленький обзор, но она смогла рассмотреть небольшой диванчик у стены, и подобие ковра на полу.
– Убого, правда? – справа от нее послышался голос Герарда.
– Да, знаешь, будучи королем, мог бы и обставить комнатку, – тут же отреагировала она, поворачивая голову к нему.
– А меня вот интересует один вопрос, – слева от нее приподнимался опираясь на руку и призывал ее взгляд к себе Киих.
– И какой интересно? – вспылил Герард.
– А ты не рычи. Теперь мы равны, – грозно сдвинув брови ответил Киих и улыбнулся лежащей на подушке девушке, – правда, солнце ты наше. Убавь яркость, пожалуйста, глаза уже слезятся.
Мэл убрала магию и натянула покрывало до подбородка, наблюдать за мужчинами ей нравилось, но кажется, назревал довольно серьезный разговор между ними, и она хотела быть в безопасности, пусть даже под покрывалом. А они были красивы в своем гневе, вон как глаза подыхают, брови сдвинуты и губы тонкие линии.
 
– Ты хочешь вернуть свои клятвы? – устало спросил Герард, тоже приподнимаясь и опираясь на руку и глядя в черные глаза Кииха.
– Хотелось бы. А ты против? – ложа ладонь на живот Мэл и легко его поглаживая, спросил Киих, не отрывая взгляда от короля.
– Нет, но это в принципе невозможно. Я не умеют снимать свою магию. Ну, уж прости, я никогда не снимал то что накладывал. Ну, в принципе ты первый, кто выжил, потому я просто не знаю, как это делается.
– Как это? – не выдержала Мэл. – Ты же давно живешь, должен был научиться. Неужели ошибок не допускал?
– Допускал, – целуя ее в висок ответил Герард, – но понимаешь, как бы на того на кого накладывал клятвы, он и не хотел их забрать обратно, его все устраивало, как и меня. В тот момент всех все устраивало.
Мэл посмотрела на притихшего Кииха: – Твоя реплика.
– А что я могу тут сказать? Надеюсь, наверху нам не будет грозить смерть, иначе я умру вместо него, – выдохнул Киих, ложась рядом с ней на подушку, и наигранно вздохнул.
– Позер, – рассмеялась Мэл и посмотрела на Герарда. – Теперь ты.
– А что я? Я, постараюсь выжить. Хотя знаешь, если я останусь один твой мужчина, я буду только рад, – и улыбнулся, заглядывая ей в глаза, а Мэл уже хохотала, потому что рука Кииха забралась под одеяло и щекотала ее.
– Хватит, я боюсь щекотки.
  
Смена власти, да здравствует королева
 
Гревин шла по коридору, когда мимо нее пробежал молоденький слуга и легко коснулся ее плеча. Но Гревин этого хватило, чтобы чуть не упасть. Когда она ела? Не помнит. Когда спала? Вчера… Наверное.
– Эй, ты, не стой тут столбом, король в горячих источниках с королевой развлекается, а нам еще прибрать в комнатах надо. Приказал: к утру, чтобы было чисто, – огрызнулся слуга, окидывая ее презрительным взглядом, и побежал дальше.
«С королевой? Эта мерзавка, решила меня не только сместить, но еще и свое же обещание нарушила?» – Гревин прижалась к стене и закрыла глаза, пытаясь совладать со злостью. – Эй, – она остановила проходившего солдата, – что-то случилось? Вы здесь редко появляетесь.
Ее смерили презрительным взглядом, но солдатик решил, что ответить будет вежливее, чем грубить: – Тебе бы переодеться, но как хочешь. А я тут проводил в комнату королевы ее личных стражей, – потом вырвал руку из ее захвата и покачав головой, направился в казармы. Его работа сделана, жизнь или смерть бывшей королевы его мало интересовала. Ему бы самому выжить.
А Гревин пыталась понять, о чем говорил страж, о какой личной стражи: «Личная стража? Король мне не разрешал иметь линую стражу, а ей разрешил? Или боится ее магии?»
Гревин выпрямилась и двинулась к комнате, которую выбрала Мэлисента, надеясь найти там ответы на свои вопросы.
Хенол и Дазан уже довольно сносно разговаривали, не пытаясь друг друга поддеть в разговоре или унизить. Понимание того, что они оба не только теперь связаны друг с другом, но и связаны с женщиной, которая спасла их обоих, была нежна, добра и как бы является их женой, давало ощущение покоя, расслабляло, снимало напряжение между ними.
Гревин открыла дверь и замерла. В комнате находился ее бывший раб, но ее взгляд лишь мельком скользнул по Хенолу, белые волосы Дазана – вот кто привлекал ее сейчас: – Дазан? Мне сказали, что тебя наказали, но кажется король был милостив и ты смог сохранить свою никчемную шкуру, – ее тихий смех, и она делает шаг вперед, заходя в комнату.
Хенол даже не дернулся, оставаясь сидеть на кровати рядом с Дазаном, а вот Дазан скривился: – Гревин, я слышал, Герард устал от тебя. Теперь ты уже не королева, а слуга. Но мы не звали слуг. Можешь идти, нам помощь не нужна.