Мир, где мне когда-то там будут рады (СИ)

— Да как же, достанешь, ага. Держи карман шире, — ответил я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Остановился ли на этом автобус? Не-а, он продолжил переворачиваться, пытаясь меня задавить. А я, как умный человек, сразу с занял позицию у кормы, чтоб он не смог меня достать.
— И какого это, быть так близко и так далеко, автобус? — пнул я его по заду, а в ответ он только заревел и попытался меня вновь раздавить. Но тут вопрос о том, кто устанет первым. Хотя я могу его сразу отозвать, если у меня возникнет такое желание.
Вот так, кувыркаясь как собака он встал обратно колёса, рассыпав по земле стёкла, краску и… а что тут у нас такое? Я подошёл к заинтересовавшему меня предмету и поднял его с земли.
Да это же кукла Зина! Старая советская резиновая кукла Зина, которая ещё у моей мамы в детстве была! Я не видел их лет сто уже, так как до моего поколения они не дожили. Такие теперь хранятся или у кого-то в коробках на чердаке, или в музее. Остальное всё на свалке.
Офигеть.
— Эй, жирный-пассажирный! Ты кое-что уронил! — потряс я куклой, держа ту за ногу. — Ты чо там, в куклы играешь?
Автобус, не знаю, как он увидел её боком, взревел благим матом.
— Да хуй тебе отдам. Подойди и возьми, чмо!
Автобус начал биться задом и передом о стены, довольно резво разворачиваясь в мою сторону. Но даже так я смогу увернуться.
— Эй, скажи-ка, а где хозяйка этой куклы? Сделал то же самое, что и с остальными? Где твои пассажиры? С чего ты стал тем, кто возит людей в ад?
Автобус явно потерял тормоза, он разгонялся и врезался, сдавал полный зад, разбивая его о стены, и вновь по газам. Его рёв двигателя был настолько громким, что конкретно глушил меня.
— Можешь орать сколько угодно! Отвечай на вопрос, ведро на колёсах, где хозяйка? Или ты пассажиров живыми не довозишь?
Рёв двигателя.
— Как это, неправда? Где они? Умерли по дороге?
Рёв двигателя. Автобус вновь пытается протаранить меня.
— Кого ты довёз? Что ты сделал? Ты ебанутый маньяк убийца, который только и делает, что давит всех!
Рёв двигателя.
— Что нет⁉ Что нет!?!?!? Я тебе предложил мир, но ты хотел убить меня. Ты убил стольких людей и говоришь, что не убивал пассажиров⁉ И девочку ты тоже убил⁉ Переехал задними колёсами небось⁉
ЛиАЗ взревел. Он не пытался сказать, просто ревел. Рёв не страшного монстра, который нёсся ко мне, но полный боли и страданий рёв старенького автобуса, уставшего и потрёпанного временем. Автобус на полном ходу врезался в то место, где должен был быть я, но мне удалось без проблем увернуться.
Был такой скрежет металла, что я засомневался, что переживёт ли он такой удар. Но ЛиАЗ выжил, хоть и смял весь перед. Автобус отъехал медленно назад. Все его стёкла были побиты, металл был изуродован, передние колёса были сдуты, и он словно волочился после такого удара. Сломленный автобус — не думал, что подобное увижу. Он отъехал задом к стене ямы и остановился.
Его фары помигивали, но теперь они не испускали страшного красного цвета. Это был обычны свет фар, который я привык видеть у нормальных автобусов, а не полоумных маньяков. Его двигатель тихо и грустно урчал, словно ЛиАЗ оплакивал потерянную куклу, которая была для него своеобразной ценной вещью.
Под его фарами начало скапливаться масло и стекать вниз. Создавалось ощущение, что автобус плакал. А если учесть, что там не проходят масленые трубки, то возможно он действительно плакал маслеными слезами.
Старый автобус плачет над куклой ребёнка, которую он потерял. Странное зрелище. Ещё и его чихающий рокот двигателя, словно он действительно плачет.
Я не знал, стоит подходить к нему или нет.
Блин, я даже автобус до слёз довёл. Мне даже немного становится жутко оттого, какой же я подонок.
— И? — начал я, подходя ближе. — Где все пассажиры?
Автобус в ответ лишь планомерно ревел двигателем, не спеша отвечать.
— А девочка? Хозяйка куклы? Где она?
Тут он слегка громче зарычал двигателем.
— Как это, никого не осталось? И в смысле, нет её? Она…
Автобус утвердительно рыкнул. А потом ещё и ещё…
  
Это была довольно короткая история без начала и конца. Лишь маленький отрывок автобуса ЛиАЗ, который ездил по своему маршруту и тогда ещё не обладал собственным сознанием.
Обычный, коих в его мире тысячи. Но именно его использовали для перевозки не только людей между остановок, но под заказ, когда надо было отвезти группу людей куда-нибудь. И кукла, которую я держал, принадлежала девочке по имени Маша. Обычный ребёнок в голубом летнем платье в цветочек. Это была её кукла.
Ключевое слово: «была».
А ещё с его слов я понял, что не только кукла была в его кабине. Там лежало ещё много вещей, но кажется именно резиновая Зина, как кусочек воспоминания, была для него самым главным.
Да уж, даже у автобуса есть своя история. Я посмотрел на раритет в своих руках, а потом на ЛиАЗ.
— Держи, — протянул я ему куклу. — Я просто хотел с тобой мира, не более. Хотел, чтоб мы действовали в одной команде, а не пытались убить друг друга.
Хоть фары и не двигались, я знаю, что он следит за мной. Я медленно, избегая траектории, по которой автобус может достать меня, подошёл к борту и закинул куклу обратно в салон.
— Скоро время закончится, и я отправлю тебя обратно. Я хочу, чтоб следующий раз ты был более адекватным. Так что будь добр, не пытайся задавить меня, иначе опять всё повториться.
Он рыкнул двигателем.
— Я тебе не угрожаю. Но следующий раз будет тем же самым, что и сейчас. Я надеюсь на то, что мы найдём общий язык. Иначе ты так и будешь возить в себе лишь разбитые воспоминания тех, по кому скучаешь.
ЛиАЗ лишь ответил мне своим монотонным рокотом двигателя.
Когда я отошёл на самый край ямы, куда он врезался и где грунт осыпался, он своим рокотом позвал меня.
— Чего? — обернулся я.
Негромкий рёв двигателя.
— Какая разница, зачем ты убиваешь? Ты это делаешь, и всё этим сказано. Чем бы мы не оправдывали свои поступки, мы оба лишь убийцы, — пожал я плечами. — Но если хочешь, можешь сказать.
Автобус негромко прорычал.
— Странный способ почувствовать себя живым. Не все, кого ты убил, были плохими или злыми, и ты точно мстил не тем людям, так как они даже не знают, что ты такое.
Рычит двигателем.
— Откуда я тебя знаю? Таких, как ты у нас просто много, но… твою версию ЛиАЗа я очень давно видел и удивлён, что ты жив.
Рычит двигателем.
— Нет, у нас не было войны, хотя зла тоже хватает.
Его двигатель загудел чуть громче.
— Да, я знаю, что такое терять близких мне людей. Поэтому я знаю, что ты чувствуешь и это не выход. Потому что выхода нет. Остаётся жить и убеждать себя, что ты сделал всё правильно, что это был единственное правильное решение. И что самое страшное, надо забыть тех, кто тебе дорог, чтоб они не отравляли тебе душу. Это называется жить дальше, ЛиАЗ.
Я отвернулся и оглядел уступ, после чего подпрыгнул, зацепился пальцами за край и подтянулся. Только после того, как сам оказался в безопасности (относительной), я обернулся. ЛиАЗ всё так же стоял там в яме. Мне кажется, будь он человеком, то сейчас сидел бы в обнимку с куклой, которую я ему отдал.
Он зарычал двигателем, увидев, что я смотрю на него.
— Конечно, в следующий раз поговорим, куда денешься.
ЛиАЗ вдогонку рыкнул двигателем.
— Уедешь от меня? Ну-ну, — усмехнулся я.
Уедет… От меня вряд ли кто-либо уйдёт. Даже я сам.
Удивительно, но никто из моих так и не слез с дерева, словно ничего и не происходило. Мне оставалось порадоваться тому, что всё прошло более-менее удачно и без жертв, если не считать…
Я аккуратно схватился за край острой гальки и вытащил её из руки словно занозу. И так несколько крупных камней. Более мелкие только пинцетом или иголкой достать можно будет. Можно сказать, что это малая плата за то, что я смогу получить, если удастся наладить контакт с ЛиАЗом.