Мир, где мне когда-то там будут рады (СИ)

Да-да, знаю, ведь зло на то и зло, что его можно угнетать. Будучи добрым, ты имеешь право наказывать зло как угодно, ведь оно это заслужило. Даже если доказательств, что это именно зло у тебя и нет.
— Если они это не прекратят, я сам пар на них выпущу.
— Не думаю, что они будут против, — ответила она.
— А, да? То есть они не расстроятся, если одной в задницу я запихну раскалённую кочергу, а другую за руки приколочу к потолку? А остальных заставлю сидеть рядом с утконосом и гладить его.
— Им такое придётся не по душе, — слегка встревожилась Мамонта.
— Тогда передай им это. Не заставляй меня с ними проделывать подобное.
Мамонта кивнула и направилась к группе, которая веселилась и измывалась над девушками, после чего что-то начала им говорить. Они видимо спорили, потому что Мамонта ни с того ни с сего ударила ту, с которой разговаривала, в живот. Наёмница согнулась, упала, свернулась калачиком и предпочла уже не вставать.
Остальные испугано попятились, что-то говоря и кивая, после чего подхватили двух обессиленных жертв и утащили.
— Я потом приду и пересчитаю, сколько их осталось, — предупредил я. — А то вообще ебанулись.
Нет, я не против издевательств. Но не над всеми подряд — только над теми, кто это заслужил. А эти… да, знаю, работали на подонков, но раз они сдались, это не значит, что теперь можно творить всё что угодно.
После нас зал выглядел ещё грязнее, чем был. Ко всему прочему добавилась ещё и кровь с трупами, которые надо было теперь убрать.
— Ухтунг, пусть твои парни приведут ещё целых служанок, что в силах держаться на ногах, сюда и контролируют уборку.
— Наёмницы? — рыкнул он вопросительно.
— Они больные, я не могу им доверить сторожить девок. Сам видел, что делают.
— Наёмницы потому что. У орков настоящих честь и правила есть. Противников жрать, но не измываться над ними, — выпрямился он, прямо испуская лучи гордости.
Ну… ладно, жрать противников, это классика жанра.
— Окей. Вот именно поэтому пленниц я могу доверить только вам. Только не ешьте их, — на всякий случай предупредил я. А то вернусь, а они тут бутеры из разносчиц делают.
— Понял я, — кивнул Ухтунг и направился к своим людям.
Ко мне вновь подошла Мамонта.
— Нам осталось только ждать. Насколько уровень поднял? — прохрипела она.
— До двадцать девятого, — ответил я и кинул часть своей статы, исключив настоящее имя с возрастом и способности со званиями. Да-да, здесь можно и так.
Уровень: 29.
«Параметры»
Сила — 32.
Ловкость — 40.
Выносливость — 33.
Здоровье — 31.
Мана — 24.
Интуиция — 35.
«Дополнительные параметры»
Рукопашный бой — 20.
Одноручное оружие — 38.
Двуручное оружие — 17.
Оружие дальнего боя — 30.
Щиты — 7.
Лёгкая броня — 20.
Тяжёлая броня — 5.
Устойчивость к ядам и токсинам — 50.
Устойчивость к болезням и заражениям — 50.
Мелкий ремонт — 4.
Медицина — 12.
Рукоделие — 16.
Взлом — 4.
Выслеживание — 12.
Охота — 20.
Шитьё — 5.
Торговля — 20.
Красноречие — 35.
Верховая езда — 11.
Скрытность — 20.
— Я ожидал, что будет под сороковник, — вздохнул я.
Мамонта же посмотрела на меня как на идиота.
— Ты поднял четыре уровня уже за границей двадцатого, после которого всё замедляется. Четыре уровня за то время, что мы путешествуем. Я не знаю людей, кроме героев и тех, кто имеет огромное влияние, что могли бы поднять его быстрее. Многие больше года пытаются столько поднять.
— Это так тяжело? — удивился я.
— Мы тебя таскали на тварей, которые приносят много опыта. Ты охотился на опасных зверей, постоянно тренировался. Ты убил не один десяток людей. Тебя постоянно обучали и тянули два человека, у которых огромный опыт. Можно сказать, тебе просто дали их. Остальным не так везёт, и они сами себя качают.
Вот оно как.
— Слушай, а есть градация уровня помимо общеизвестной? Ты говоришь, что типа после двадцатого замедляется, но мне говорили, что замедляется после сорокового, семидесятого и сотого.
— Это основные, — начала объяснять она. — Разделение идёт чаще всего по блокировке твоих возможностей. Это сороковой, семидесятый и сотый, как ты и сказал. Но есть другая градация — по скорости прокачки лвла. Заметное снижение скорости прокачки начинается после двадцатого, потом после тридцатого, потом после пятидесятого и шестидесятого, потом после семидесятого, и девяностого перед сотней. А дальше обычные люди прокачиваются очень и очень редко. А кто прокачивался, вряд ли скажет. Это касается и дополнительных параметров. Во многих оружейных параметрах тридцатый уровень является уровнем новичка, так как до него прокачиваешься быстро.
  
— А потом?
— Потом после тридцатого идёт замедление до сорокового, потом до пятидесятого, потом до семидесятого, до восьмидесятого и там уже до сотни. И в военном деле привыкли по ним обозначать профессионализм человека. До тридцатого ты зелёный новичок. После тридцатого — начинающий и что-то умеешь, ты что-то можешь. С сорокового — обычный, большинство таким обладает. С пятидесятого уже идут умеющие люди, которые хорошо сражаются. С семидесятого — профи своего дела, с восьмидесятого — мастера. Сотня считается границей — ты достиг совершенства, но некоторые переступают и её, открывая что-то новое, сильное и неизвестное другим.
— То есть сотня может быть границей, но не обязательно?
— Да. Тут есть граница — ты чему-то научился и уже умеешь обращаться с мечом. Потом ты знаешь основные навыки и можешь сражаться. Дальше ты уже бывалый, знаешь техники, имеешь свой стиль и приёмы. Потом ты уже профи, хорошо владеешь мечом, умеешь в баланс и определённые финты, потом ты уже мастер клинка — знаешь всё или почти всё, почти все стили и можешь подстроиться под любого противника.
Забавная градация. Очень забавная. Хотя я, честно говоря, подозревал о чём-то подобном, так как если бы не было замедления, то все бы давно тут с мечами ходили по сотому уровню. А так отбросы не могут особо подняться выше тридцатого, да им и не нужно больше, чтоб мирняк грабить.
А военные доходят до пятидесяти, и, скорее всего, там остаются.
— Кстати, Мамонта… — начал я, глядя снизу-вверх.
Блин, два метра, я хуею. У меня там сто семьдесят пять или сто семьдесят три, не помню уже. Смотреть вот так немного неловко. Ещё более неловко, что я до её лица дотянуться не могу.
Чот я просчитался в этом моменте, не говорить же мне ей: «нагнись ко мне вниз, пожалуйста» или «погоди, я сейчас табуретку принесу, ты только стой и не двигайся.»
Как знал, что понадобится стремянка.
— Чего? — спросила уже она, не дождавшись ответа от меня.
— Да знаешь, я тебя поцеловать хотел, а потом предложить заняться чем-нибудь интересным. Но тут такая незадача, ты настолько высокая, что я банально не дотягиваюсь. Разве что в живот могу тебя поцеловать или в грудь лицом уткнуться. Но и тут незадача — на тебе броня. Вот и думаю, что делать.
Ага! Покраснела! Внимание! У нас моральное пробитие невозмутимости!
— Так что… давай, потопали.
— Я шлюха что ли? — нахмурила брови Мамонта.
Пиздец, всегда бесило, когда кто-то так говорит.
— То есть я шлюха? — возмутился я. — Я же не приказываю. Не хочешь, как хочешь.
Пойду, найду кого-нибудь более сговорчивого. А то вообще офигела.
Но стоило мне отойти, как за моей спиной сразу послышались сначала неуверенные, но потом более твёрдые шаги. Всё-таки решила? Интересно, а то, что сказала девушка в спальном мешке тогда, это была правда? Или же она из тех, кто с орками не любит (есть и такие), и я единственный вариант?
Хотя какая разница? Я пользуюсь ей, она мной и всё окей.
Только когда я подошёл к рандомной двери, то соизволил обернуться и сделать удивлённое лицо.
— О, так ты со мной?
— Ты слышал меня, — хрипло возразила Мамонта, шагнула ко мне, схватила за грудки и подняла на уровень своего лица, после чего засосала. Причём так, словно меня хотят скушать. Она поворачивала голову и так, и сяк, словно пыталась всё моё лицо губами обхватить.