Кадровик 2.0 (СИ)

— Кто бы меня слушал, — бурчит Феофан. — Здесь просто прошмыгнул сквозняк, вот картины и упали.
— Ну да, ну да, — произношу с сомнением.
Звук падающих картин точно отличается от того, что я слышал собственными ушами. Странно, что Фео не придает этому особого внимания. Щит не ставит — значит, поблизости действительно нет даже намека на опасность. Это безусловно радует, но вот визги и крики мне явно не послышались.
  
Поднимаю одну из картин. На ней сквозь пыль едва просматривается неприятное лицо человека. Мужчина изображен в полный рост и одет в старинную одежду. Длинный жакет из темной ткани из бархата или шерсти, украшенный тонкой вышивкой по краям. Стираю пыль и рассматриваю детали. На груди мужчины золотая цепочка с медальоном, в руках перчатки.
Продолжаю рассматривать картину. Художник явно постарался: человек выглядит живым, его эмоции легко передаются через холст. Злость и пренебрежение. В какой-то момент мы буквально сталкиваемся взглядами. Глаза живые и внимательные. Мне становится не по себе. Ставлю картину и отхожу на пару шагов в сторону.
— Это такой художественный приём? — спрашиваю Феофана и отхожу от картины в другую сторону.
— Вить, ты о чем? — Поворачивается фей и утирает лоб тыльной стороной ладони.
Видимо, тоже разбирает всякий хлам.
— Иди сюда, смотри. — Показываю. — Куда не встаешь, нарисованный мужик смотрит все равно на тебя. Попробуй.
— Ой, эти художники чего только не придумают, чтобы денег содрать с добрых людей, — отнекивается Феофан и возвращается в свой пыльный угол.
Еще раз смотрю на картину и меня передергивает — такое ощущение, что глаза не отрываясь следят за мной. Очень уж живо нарисовано. Нет, спасибо, таким шедевром спальню украшать не хочется.
Ставлю рядом еще одну картину. И ещё одну. Все портреты изображают очень похожих друг на друга людей: мужчин и женщин. Не удивлюсь, что это предыдущие владельцы дома. Картины достаточно старые, да и сантиметры пыли подтверждают мою догадку. Нарисованы в очень похожей манере. Все изображения с неприятными живыми глазами и высокомерными лицами.
В этой же стопке обнаруживаю еще пяток картин, скорее всего — заготовок. Так сказать, подмалевки. На холстах изображен только задний фон. Портреты не намечены.
Составляю все картины обратно к стене. Повинуюсь острому желанию развернуть их к стене. Накрываю кусками ткани, которые лежат рядом.
— Пойдем вниз, — говорю Феофану.
Фей кивает и успевает ухватить с собой пару вещиц. Пусть, главное, больше не рассматривать картины. Слишком уж они жуткие.
Спится после похода на чердак тревожно. Всю ночь просыпаюсь от легких касаний. Снова не высыпаюсь, и нравится мне это всё меньше.
Утро начинается с чашки кофе, и это прекрасно. Можно выдохнуть и насладиться ароматом. Нелепые кошмары навряд ли испортят мой день. Алена готовит кофе просто восхитительно. Да и просыпаюсь я на удивление не с такой уж тяжелой головой как обычно. За чашечкой кофе наблюдаю за встающим солнцем. Все-таки домик нам достался очень неплохой. Очень удачно располагается на холме, благодаря чему вид из окон особенно радует. Город каждое утро словно здоровается с нами крышами маленьких, будто игрушечных домиков. Суета издалека незаметна, наблюдаю за разноцветной игрой переливов разной черепицы и птицами. Ночных кошмаров будто и не бывало.
— Куда ночь, туда и сон, — приговаривает фей рядом.
— Чего? — переспрашиваю.
— Вить, это чтобы кошмары отвести. Тебе же они тоже снились? — Фей принимает самый серьезный вид.
Мне все сложнее сдерживать смех. Ох уж эта его суеверность.
Раздается стук в дверь. Удивляюсь, вроде никого не ждали.
— Да, милый Виктор, — услужливо говорит нежить и материализуется около двери.
Понимает прямо-таки с полуслова. Сейчас сходит за завтраком — и жизнь удалась.
Алёна открывает дверь, в дом, оглядываясь, заходит Саватеев.
— Вашу шляпу, пожалуйста, — с улыбкой просит Алёна.
Саватеев отдает шляпу. Его испуганный вид приводит меня в недоумение.
— Проходите, проходите, — приглашаю мужика в дом.
— Я заметил, господин Виктор, что вы устроились? — вместо приветствия говорит гость. — Но непорядок в мастерских, скорее всего, не увидели. Оно и понятно — его там попросту нет.
— В каком-то смысле это так, — отвечаю и делаю очередной глоток кофе.
Киваю нежити, та перемещается на кухню, чтобы приготовить ещё чашечку для нашего посетителя.
— Я как раз раздумывал, как бы так незаметно подобраться к общим материалам этого предприятия, — рассказываю.
— Да бумаги тоже все в порядке, — выдыхает Саватеев. — По крайней мере, которые проходят через меня. Там ни к одной цифре не придраться. Ни полслова нет неправильного.
Алёна подходит к столу в гостиной и ставит перед мужчиной чашку горячего напитка.
— Ваш каф, уважаемый…
— Никита Сергеевич, — подсказывает девушке Саватеев.
Та выговорить пока что не в силах, поэтому просто услужливо кивает.
— Да, я это прекрасно понимаю, — продолжаю разговор. — Тут уже накопилось несколько моментов, за которые имеет смысл зацепиться. — Вы знаете, Никита Сергеевич, предположим, есть ли у меня возможность взглянуть на те бумаги, которые проходят через вас? Мне нужно-то минут пятнадцать-двадцать, не больше, — поясняю.
Фей устраивается неподалеку и наблюдает за нашим разговором.
— Дааа, — неуверенно тянет Саватеев. — Такая возможность есть в обед, если у вас получится незаметно попасть в мою каморку. Тогда я постараюсь вам помочь. Оставлю вас с важными бумагами, чтобы ничего не произошло. Сам уйду на обед. Тем более, вам оформляться через охрану не надо, а ваше присутствие в моём кабинете вполне может быть мотивировано.
— Договорились, — соглашаюсь. — Отлично, давайте тогда так и сделаем. В обед, — ещё раз проговариваю. — Приготовьте мне всю отчетность что проходит через вас, только так, чтобы самому не вызвать подозрений, и пояснительные записки за весь месяц.
— Приготовлю. — Выдыхает Никита Сергеевич.
Понятное дело, что мужик рад: ничего проблемного ему делать не надо. А бумаги, ну, что бумаги? Они просто на столе остались на обед, кто его знает зачем мажонка принесло.
Нет, это понятно.
— Вам полчаса точно хватит? — уточняет.
— Мне и десяти — пятнадцати минут предостаточно, чтобы их просмотреть. По крайней мере, те бумаги, которые вы тут же сможете спокойно взять в работу.
— Да, я могу это сделать, — воодушевляется мужик. — А с пропажами что будем делать?
Фей громко откусывает кусок печенья и тут же делает невинный вид.
— Может быть что-то и будем делать, — рассуждаю. — Но пока не до конца понятно, что именно. Кроме общего состояния работников внутри вашего предприятия я ничего неожиданного не вижу. Настроение большинства, честно скажу, не очень-то радостное, — поясняю. — А так всегда было?
— Нет, что вы! — Подскакивает Саватеев. — Ещё год назад и специалисты, и маги за эту работу в очереди выстраивались, — вспоминает делопроизводитель. — Не так давно у нас сменилось руководство. Пришли очень молодые профессиональные управляющие, и пошло-поехало. Новая система штрафов, обязательные нормы, ужесточение охранных мер… — перечисляет. — Но не сразу, а буквально за полгода. Незаметно так, капля за каплей. После смены руководства всё посыпалось. Предприятие точно приносит прибыль, но по бумагам, которые через меня проходят, оно жутко убыточное.
— Тогда давайте встретимся в обед, — предлагаю.
Фей смотрит на меня голодными глазами.
— Может быть, вам ещё чашечку кофе? — предлагаю.
Зову Алёну, та заходит с уже готовым напитком. Саватеев выпивает чашку кофе залпом и опять не обращает внимание на вкус.
  
— Вы знаете, на удивление вчерашний день прошел намного спокойнее, — сообщает он.
— Слушайте, а кто конкретно пропадает? Я так понимаю, только люди, у которых нет ни родственников, ни друзей? — высказываю своё наблюдение.
— Да, наверное, вы правы, — соглашается Саватеев с легкостью в голосе. — Мне, наверное, не нужно беспокоиться. У меня семья, друзья, но, знаете, все равно страшно.