Метель или Барыня-попаданка. Мир (СИ)

 
 
"И пошли они, солнцем палимы,
 
Повторяя: "Суди его бог!",
 
Разводя безнадежно руками,
 
И, покуда я видеть их мог,
 
С непокрытыми шли головами…
 
А владелец роскошных палат
 
Еще сном был глубоким объят… "
 
 
Любой помещик жил их трудом и на деньги этих бедолаг – каким добрым он не был, сам он ничего не производил, а эксплуатировал других, живя за их счет! Ведь и я, по сути, поступала также! Это хорошо, что у меня была возможность приносить вещи из будущего – а не было бы этого – нужны были бы деньги для их покупки – а где их взять? Продавать зерно, шерсть, вещи, сделанные руками крестьян! Грустно все это! Но факты неумолимы и очень жестоко правдивы. Оставалась только облегчать жизнь хотя бы тех, кто меня окружал. Но – "делай, что должно и будь, что будет"! Не одну меня утешала эта фраза! Иначе зачем смысл моего здесь появления! Ладно, надо дальше жить и стараться!
Я и здесь надеялась на работу по подготовке к приему, обходу деревни, всех построек, но не суждено мне спокойной жизни – по дороге из Васино в Деревенщики, как раз на развилке, которая вела в деревню и имение Вороново, стояли люди и что-то громко обсуждали.
Тут же громко лаяли целые своры собак, суетились егеря, охотники, стоял страшный шум и гвалт. Дежавю какое-то! Неужели опять мертвый! Мы несколько опешили от этой картины, а больше всех испугался бедный Чарлик – он никак не ожидал увидеть таких больших и грозных своих собратьев – собак и просто забился под юбки Машеньки! Да, Чарлик, это тебе не за хвостом Мурзика гоняться – здесь дела намного посерьезнее!
Оказалось, случилось большое и опасное происшествие – стая волков, просто подкопав земляной пол, напало на овчарню в имении Воронова, где было собрано большое стадо овец и коз для продажи – как раз про них мне Лукашик и говорил, и вырезала несколько животных. И только своевременное вмешательство сторожей спасло всех овец от жестокой смерти – у сторожей были ружья и они отогнали волков! Тут я себе сделала заметку – оказывается, можно крестьянам иметь оружие, правда, как средство обороны. Надо будет озаботиться!
Охотники пошли по следу и обнаружили, что логово волков расположено в лесу, недалеко от нашей усадьбы в Деревенщиках. Хозяин Воронова, Владимир Семенович, попросил у меня разрешения на охоту в моих владениях. Я, конечно же, согласилась – эта напасть была в первую очередь опасна для жителей деревни и имения, а эту проблему мне одной не решить, да и не участвовали женщины в таких охотах, это было чисто мужское занятие.
Тут и Миша впервые в жизни загорелся и захотел быть рядом с этими мужчинам и стал просить, чтобы его тоже взяли на охоту – как я его не отговаривала! Он ведь и ружья в руках не держал! Но на все мои слова сосед с усмешкой проговорил: "Что Вы его опекаете, как маленького, не переживайте, поставлю его рядом с проверенным егерем, да и сам присмотрю за молодым человеком!" Пришлось согласится, действительно, негоже его подставлять, тем более и так честь оказали – не дворянина пригласили участвовать в дворянской "тусовке". Да и будет присматривать за охотниками, чтобы они ничего лишнего не натворили в моих землях.
Так что Миша впервые в жизни взял в руки ружье и даже пытался усвоить, как им пользоваться. Одно меня утешало – Никита, конечно, не мог оставить своего хозяина без опеки и тоже поехал с ним. Он относился к нему как к младшему брату, помогал и оберегал иногда чрезмерно, но я была только рада – Мише эта опека была только на пользу.
Короче, спокойные выходные опять накрылись. Но и отказать я не могла. Итак, "идет охота на волков"! Как раз и повод наконец-то прозвучать Высоцкому – выполнить хотя бы один пункт "великого плана всех попаданцев"!
  
Глава 32. "Идет охота на волков, идет охота!"
  
Миша готовился к охоте, одевался и обувался соответственно погоде в теплый полушубок и валенки, а потом и в сопровождении Никиты в санях отбыл на охоту, а мы с Машей остались "на хозяйстве" переживать за него.
Пока Маша осматривала и осваивала дом, Степан перенес все мешки в дом, и я попросила Машу помочь их разобрать – никаких особых признаков будущего на них не было, поэтому я особо не беспокоилась. А Маше заделье, пусть лишний раз почувствует себя нужной и полезной.
А мы с Лукашиком прошли на заводик, посмотреть, что там и как. Распоряжался на заводике как раз закадычный дружок нашего бывшего управляющего – Харлампий Аполлинарьевич, судя по всему, из бывших священнослужителей. Одно его имя уже вызывало улыбку – попробуйте его выговорить с разбега! А в пьяном виде – вообще песТня, как говорят! Были варианты от Лампия Линарьевича до Хари Наливальевича!
Но чаще всего его звали просто "Харлашкой – большой чашкой", так как маленькие дозы он не признавал! Грязь и раздрай на заводике были несусветные! Чувствовалось, что производство работало только на нужды управляющего и Харлашки. Пришлось ставить ему ультиматум – или он до конца выходных приводит все в порядок, или мы с ним расстаемся! Он что-то пробурчал недовольно, но его помощник, Прокоп, который показался более вменяемым, сказал, что постарается. Да, чувствуется, мне надо сразу вскрывать это безобразие, иначе я с ним еще хлебну лиха.
Между тем я у Лукашика спросила, похоронили ли Иванку и кто теперь старостой в Деревенщиках. Он ответил, что Иванку похоронили, его избушка пока пустует. Старосту выбрали, им оказался закадычный друг Лукашика, Яким, который хоть и вполне оправдывал свое имя – "благодушный", но по отзыву Лукашика порядки любил и с людьми ладил. Ладно, раз люди так решили, пусть так и будет. Я только сказала, чтобы Яким подошел ко мне попозже переговорить.
А Миша в это время, сидя в санях, выслушивал рассказ егеря об особенностях охоты на волков с собаками. Оказывается, разыскав логово волков, охотники подводили борзых к окраине леса, а дальше направляли гончих собак непосредственно на логово. Доезжачий, непременно самый хороший егерь, должен расставить стрелков по номерам, сообразуясь с направлением ветра и лаза, а сам с тремя смычками гонцов направляется в остров, где и напускает собак. Остальные смычки остаются при выжлятниках где-нибудь на опушке. Как только гончие дадут голос по волку и погонят, доезжачий дает сигнал в рог, чтобы спустили остальных собак. Как доезжачий, так и выжлятники, должны иметь, хорошо выезженных и приезженных к стае, верховых лошадей.
Гончие гнали волков от логова, которые уходили из леса через так называемые лазы, где их уже ждали охотники с борзыми. Борзые легко догоняли волка на открытой местности и охотники брали волка. Выводок волков под гончими обычно разбивается, и на охоте образуется несколько отдельных групп гончих, идущих по разным волкам. Злобные гончие быстро расправляются с волками и примыкают к другим собакам. Если некоторые волки прорвутся за линию стрелков в поле, выжлятники спешат за гончими, и если собаки достаточно смелы, то волков из-под лихих гонцов иногда удается принимать. Кажется просто, но и в этом простом деле множество нюансов, которые не всегда можно учесть. Мише ужасно понравились эти необычные слова – "доезжачий", "выжлятники", "смычки собак", да и сам процесс охоты его заинтересовал.
Прибыв на место, Миша вместе с Владимиром Семеновичем был определен на один из номеров, поглядывать, не пробежит ли волк. Сначала ждать было интересно, Миша прислушивался к крикам загонщиков, звукам рожка, лаю собак. Но постепенно нетерпение отпускало, да и мороз стал проникать даже под ту теплую одежду, которая была на нем. Поэтому Миша с благодарностью принял от Владимира Семеновича фляжку и глотнул из нее! Глаза у него полезли на лоб, он закашлялся, показались слезы – он-то думал, что там чай, а там оказалось какое-то крепкое спиртное! Владимир Семенович только усмехнулся: "Экий тюха-матюха," – но ничего не сказал.