Мой бывший муж

Но сейчас мы были не у меня, а приятно трапезничали во французско-итальянской жутко пафосной и почти съедобной лабуде.
– Пока не знаю, – ответил и кивнул официанту – у меня важный брифинг через двадцать минут, уходить нужно. – Смотря что Ника придумает.
– У моих родителей годовщина свадьбы на неделе: на выходных они хотят собраться в семейном кругу. Тебя тоже приглашают.
– А разве я в семейном кругу? – иронично усмехнулся.
– Вадим! – она шутливо в плечо меня стукнула. – Не будь букой! Бери Нику и приезжайте.
Я приподнял бровь: даже так?
– Мы вроде знакомы, но втроем не были ни разу.
– Тебе хочется по детским площадкам ездить или уроки полдня делать?
– Мне хочется быть с тобой. А тебе?
Ну вот что здесь скажешь? Мне хватало нас. Идеальная дозировка: ни больше, ни меньше.
– А разве мы не вместе? – шепнул и, положив руку на коленку, вверх по ноге поднялся, внутреннюю сторону бедра поглаживая.
– Все так, – Вика развела бедра, чтобы дотронуться до узкой полоски трусиков смог, – но можно же и разнообразить досуг.
– Например? – я подцепил ее и до нежной плоти дотронулся. Влажная уже. Большим пальцем клитор припухший нашел и ритмично поглаживать принялся.
– У родителей домик в Мещерском парке прямо у озера. Там лес, тишина, снег выпал… – на последнем слове голос дрогнул, и Вика бедрами руку мою сжала.
– Ваш счет, Вадим Александрович, – подошел официант. Я здесь часто бывал, меня хорошо знали – Карта?
– Через минутку подойди, – сказал и на Вику взглянул. – Заманчиво. Как Вероничка решит, так и будет, – и резче пальцем закружил. Виктория Зимина, прикусив губу, кончила. Даже меньше чем за минуту.
– А ты? – голову подняла и поцеловала меня в щетинистый подбородок. Я усмехнулся: если она не собиралась сделать мне минет под столом и очень быстро, то уходить нужно.
– Я позвоню, – поднялся и к бару подошел, счет оплатил и попросил водички для моей спутницы принести, дыхание восстановить. Было что-то забавное в готовности позволить мне любые прихоти и капризы. Я успел достаточно узнать Вику (да, от той юной кокетки осталось немного), чтобы понимать: она не раскрепощенная девица, получавшая наслаждение от прилюдной демонстрации своих слабостей и мнимой доступности. Мнимой – потому что Вика получала удовольствие от секса, но распутной не была. Раздвигать ноги в ресторане, полном респектабельных гостей, ей не в удовольствие, но она позволяла. А мне было любопытно, на что Вика готова пойти, удерживая меня. Почему-то она была уверена, что меня можно покорить исключительно сексом. Увы, все гораздо сложнее и тоньше. Я, конечно, примитивен, но не настолько же.
А вот отдохнуть вне города – идея хорошая. Может, в пятницу вечером на Красную поляну сгонять? Лететь пару часов, Ника довольная будет, уверен. Уже в лифте телефон достал и Катин номер набрал. Позвонить, узнать, что думает? Или не нужно? Я же с Вероникой буду!
Поэтому вызов сбросил и убрал телефон. Это наше с дочкой время, как-нибудь без Мальвины Беспокойной обойдемся! Теперь ей в принципе переживать не из-за чего. Уладили все.
Мы с Катей ситуацию с Умаровым больше не обсуждали. Я сделал вид, что оставил ее, супервумен, разбираться саму. Она сделал вид, что поверила мне. Главное, итог: Мальвина может больше не бояться навязчивого кавказского козла, тянущего к ней лапы. Я тоже выдохнул. Мне в принципе сложно представить ее с мужчиной, но уж принуждать к сексу мою жену никто не смеет!
Я ведь не врал, если разбирать каждое слово: пальцем его не тронул, очень цивилизованно лишил «зубов», теперь ни кусаться, ни драться не сможет. Пусть спасибо скажет, что в родной Дагестан отпустили, а не в какую-нибудь ИК определили. Кир Субботин за коньячком и покером рассказал предметно, что все непросто оказалось: стоило капнуть, и ноги потянулись к липовый фирмам, через которые от налогов уходили, отмывали за контрабанду крепкого алкоголя, плюс фуры кантрофактных сигарет. Экономических преступлений на десяток лет и огроменный штраф. МВДешная «крыша» Умарова сразу открестилась от него, а у самого Дмитрия Казбековича по соглашению сторон изъяли бизнес – бюджет пополнили, ну и себя силовики в накладе не оставили. А если бы был сдержаннее в желаниях, дальше бы работал и барыши считал.
 
– Ксения, что там у меня с расписанием? Я на выходные улететь хочу.
– Так, – она достала планшет, – у вас обед в воскресенье запланирован c Адамом Керемовым. По поводу финансирования строительства мечети.
Я постучал пальцами по крышке стола – эта важная встреча, переносить не стоит. Проект у меня есть, заказ есть, инвестор – почти есть. Нам с Адамом двоим нужно галочку перед государством поставить. Он в сенаторы метит. Я – рассматриваю как вариант.
Ладно, полетим в горы на следующих выходных. Поэтому в пятницу вечером мы с Никой, закупившись булочками, сосисками, котлетами для бургеров и прочей вкусной, но жутко вредной снедью, решили стать поварами. Вероничка уплетала в две руки чипсы и лук-фри для хот-догов, а перед ней доска с маринованными огурчиками и нож.
– Не увлекайся, гимнастка, – усмехнулся, котлеты на гриле переворачивая.
– Мама если узнает… – и рассмеялась. Да, Катя обычно не кормила ребенка, да и меня тоже, в десять вечера жирнючими бургерами и чипсами. Причем меня даже больше оберегала: у Ники метаболизм все перемолотит, а у меня изжога могла начаться. Вот сейчас наемся и страдать всю ночь буду, назло себе, потому что назло Мальвине не получится. Да и не хотелось больше соревноваться, кто кому больнее сделает: она своей гордой принципиальностью, а я мудачеством. Все: приняли, смирились, отпустили.
– Пап, – Вероника взяла бургер, но есть не спешила, – а ты Вику давно знаешь?
Я не замер и вообще оставался максимально спокойным, но внутри все сжалось, предчувствуя детские, но такие сложные вопросы.
– Давно. Мы в школе вместе учились, – осторожно ответил.
– А с мамой?
– С мамой мы познакомились позже, – я отвечал точно на поставленный вопрос, не пускаясь в рассуждения и подробности. С детьми это чревато. Они самое интересное, трудное, больное и странное безошибочно вычленяли, словно чувствовали, каких тем мы, взрослые, боимся и избегаем.
– А ты женишься на Вике?
Черт.
– Эм-м… Пока рано об этом говорить.
– Пап, а почему люди разлюбливают друг друга?
Лучше бы меня палками били или пытали раскаленными утюгами. Как это объяснить?!
– Порой люди отдаляются друг от друга, – аккуратно подбирал слова я, – и чувства могут угаснуть.
– Как у вас с мамой? – абсолютно бесхитростно спросила.
– Почему как у нас? – нахмурился я. У нас по-другому: у нас я оказался идиотом и слабаком. – У нас с мамой… – я очень серьезно посмотрел на Нику: – Я ошибся, и этим сделал очень неприятно маме. Так вышло…
– Ты с Викой целовался, да?
Я к раковине отвернулся и глаза закатил. Ну это пиздец какой-то, нет больше цензурных определений! И как же тонко звучали вопросы: вроде не обвинения, но так остро в цель попадали, до боли.
– У нас в классе такое было: Миша Крамаренко сначала Кристину любил, а потом Аню не помню фамилию, из 3Б полюбил. Правда, они вроде не целовались, – и задумалась карикатурно.
– Никусь, тебе интересна Вика? – ступил на очень зыбкую почву я: нужно и не обидеть, и понять.
– Я не знаю. Но ты ведь с ней. Я же должна убедиться, что ты в надежных руках. Мужчины они, знаешь, хуже детей.
– Это тебе кто сказал, деточка? – иронично улыбнулся.
– Не скажу.
Я и так знал, у нас аж две умудренные опытом бабушки и одна прабабушка!
– Земляника, есть план на завтра, но требует твоего одобрения, – решился я. Не знаю, что выйдет, но не зря говорят, что устами младенцев истину глаголят.
– Какой? – заинтересовалась она.
– Вика приглашает к своим родителям в гости завтра с ночевкой. У них дом в Мещерском парке: покатаемся на ватрушках, в лесу погуляем, можно даже лодку взять – озеро не замерзло.