Реинкарнация примерного семьянина (СИ)

― Так, у меня уже кости от холода трещат. ― Щетинистый гвардеец обратился к молодым: ― Отвести этих двоих в казармы. Там позовем кого-то из офицеров и будем разбираться.
В нас с блондинкой начали тыкать копьями.
― Развернулись и пошли, кому сказано было?
Моя девчонка косилась на меня с надеждой в глазах. Нужно было решать это недоразумение конкретным способом. Это была последняя капля моего терпения. Я не знал, получится ли у меня, но назад дороги уже не было. Я должен был это сделать.
Я резко развернулся к солдатам с огнем в глазах.
Сейчас или никогда. Давай!
― У шлюхи три яйца! ― громко выпалил я в солдат.
…
Они удивленно уставились на меня, затем двое молодых гвардейцев начали коситься друг на друга.
― У какой шлюхи?
― У вчерашней поди-ка?
― А он откуда знает?
― Балбес! ― Один зарядил другому оплеуху. ― Говорил же тебе, что это был не гребешок!
― Ай… ― произнес второй, растирая больной затылок. ― И вправду, надо было светленькую брать, она уж точно была без сюрпризов.
Вмешался сержант.
― Что ты такое несешь, пацан? Какие шлюхи? Какие яйца?
― «У шлюхи три яйца» — это же пароль гвардейцев в этом месяце. Только для своих.
Все трои солдат залились злорадным хохотом.
― Тебя развели как крестьянскую девку!
― Ага, пароль, ишь чего удумал! А ну шагайте дальше, и без фокусов мне.
В наши стороны вновь уставились копья.
Ну, Холтес, ну держись у меня! Вот нисколько не смешно было…
  
Глава 13
 
С крыши мы спустились по сторожевой башне. Солдаты провели нас по этажам в северное крыло замка. Мы прошли учебный гарнизон, библиотеку и псарню. Дальше нас повели по бесконечным холодным коридорам. В этой части замка я уже плохо ориентировался, поэтому внутри меня нарастало волнение.
― Я думал, нас ведут в казармы, ― спросил я, с осторожностью осматриваясь по сторонам.
Щетинистый сержант недовольно фыркнул:
― Заткнись и шагай, а не то мертвых разбудишь.
― Кого?
Я получил тупым концом копья в спину. Блондинка со связанным ртом что-то промычала в ответ на это.
― Т-ссссс, ― зашипел один из рядовых, удерживая палец на губах.
Да что это за место?
Чем дальше мы продвигались, тем холоднее становился воздух. Темнота съедала практически весь свет, исходивший от факелов в руках солдат. Коридоры все сильнее сужались, эхо от наших шагов становилось все громче.
Мы свернули за угол. Потом еще раз и еще. Один из гвардейцев потянул массивное кольцо на двери и полотно поддалось.
― Сюда. ― Указал нам сержант.
Нас с блондинкой завели в подвал с крутой винтовой лестницей. Я держался за мокрые от плесени и слизи стены, чтобы не поскользнуться на не менее скользких ступенях. Ветер хозяйничал во мраке, покачивая свисающие со стен ржавые цепи. От света огня в факелах блестели огромные паутины. Сержант сухо прокашлялся, и мрачное эхо его клекота долгое время гуляло по подземелью, отражаясь от стен и размножаясь где-то внизу.
Казалось, что мы проходили эту лестницу целую вечность.
Наконец мы спустились в самый низ и оказались в глухой и темной пещере. Солдаты подожгли настенные факела. От света и солдатского топота по углам разбежались тощие крысы. В полумраке я различил несколько тюремных камер с плотными дверями и небольшими решетчатыми окошками. Это место не было обычной тюрьмой для задержанных или осужденных. Слишком тайное, слишком глубокое. Отсюда никто не услышит твоих криков, и уж точно никто не станет тебя здесь искать.
― Элитные палаты. Только для уважаемых гостей, ― улыбаясь, произнес сержант.
После нас запихнули в одну из камер и заперли на внешний засов.
― Ты, ― взрослый гвардеец указал на одного из молодых, ― останешься их караулить. А ты сходи к распорядителю и узнай у него, есть ли наши нарушители в списках приглашенных.
― А если они будут в списках?
Сержант злобно покосился на нашу камеру.
― Разумеется, тогда мы их отпустим и принесем им свои глубочайшие извинения. Но моя интуиция мне подсказывает, что этого не произойдет.
 
Я знал, что разговаривать с ними было уже бесполезно, но все же начал включать жертву. Я подошел к окну и схватился за прутья.
― Что это за место? Что с нами будет? Разве так вершится правосудие в стенах столицы Западного Арстана?
Щетинистый подошел поближе к нашей камере.
― Вы ― двое ― обвиняетесь в шпионаже и в попытке диверсии против короля и его семьи, наши законы на вас не распространяются. Скажите спасибо, что не выпустили вам кишки на крыше. Хотя имели на это полное право. ― Он положил руку на рукоять своего меча и обернулся на своих солдат. ― А вообще мы хоть сейчас можем вас заколоть. В рапорте я укажу, что шпионы проявили сопротивление во время попытки бегства. Еще есть вопросы?
Бред какой-то… Ну хорошо, немного тут посидим, ничего страшного. Они найдут наши имена в списках гостей и тут же отпустят.
― Вопросов нет, ― ответил я, отходя от окна.
— Вот и славно. ― Он развернулся и двинулся к лестнице, взяв со стены факел. — Значит, повторяю, ты остаешься здесь, а ты поднимаешься со мной и ищешь распорядителя.
― Так точно, сержант.
― Есть!
Затем сержант с одним из молодых ушли, а другой рядовой зажег свечу и уселся за стол в углу пещеры. Моя блондинка сидела на холодном полу, скрестив ноги. Она не сводила с меня безумно злых голубых глаз. Я развязал ей руки и моментально получил жгучую пощечину.
Она мигом стянула повязку со своего рта.
― Козел! Баран! ― Она начала колотить кулаками по моей груди. ― Зачем я только с тобой связалась!
― Да успокойся ты. ― Я пытался ловить ее удары. ― Сейчас они все проверят и отпустят нас.
― Болван неотесанный! Меня нет ни в каких списках, я тут тайно, забыл? Меня старушка Нэн провела как личного чашника.
Я схватился за ее руки и твердо взглянул ей в глаза.
― Тогда просто сиди и жди. Я же был на пиру официально, зашел через главные ворота. Они это узнают и отпустят нас.
Ее глаза недовольно сощурились, губы дрожали в напряжении.
― Ты назвал меня шпионом! Там, на крыше! ― Ее кулаки снова забарабанили по мне. ― Да как ты посмел, треклятый мальчишка! Еще и солдат хотел на меня натравить.
— Это была часть моего плана, дуреха.
― Идиотского плана! ― Выкрикнула она в мое лицо.
Она еще пару раз ударила меня и успокоилась, затем уселась на узкой скамье у стены камеры.
― Я бы все равно не оставил тебя в беде, ― пытался я успокоить ее.
― Конечно, конечно, охотно верю. ― Недовольно ворчала она себе под нос. ― Сдал бы меня солдатам и ушел бы дальше пить вино.
Она испытывает мое терпение? Напрасно…
― А знаешь, так может быть и поступил.
― Ах так, значит? ― Блондинка вскочила на ноги, сжав кулаки.
― Почему бы и нет. Ты унизила меня перед всеми в торжественном зале, потом унижала за столом и в конце украла мой плащ. Скажи, зачем мне заступаться за тебя? Только за твои красивые голубые глазки?
Ее указательный палец устремился в мою сторону. Она буквально закипала от ярости.
― Ты… ты… ты просто придурок, понял?!
― Сама дура, поняла!
― Пошел ты!
― Нет, пошла ты!
― Эй, солдат-кочерыжка! ― Крикнула она рядовому. ― Отведи меня в другую камеру!
― Давай, давай, скатертью дорога… ― пробурчал я.
Рядовой лениво поднялся с места, медленно дошагал до нашей камеры и сильно постучал кулаком по двери.
― Если вы ― двое собак ― сейчас же не успокоитесь, то я запру вас в таком забытом богом месте, что эта пещера покажется вам райской обителью. Сидите тихо и ожидайте своей участи.
Мы недовольно фыркнули друг на друга и разошлись по противоположным углам камеры.
Прошел примерно час нашего заточения. Блондинка от безделия царапала камнем на стене какую-то чушь. То ли лягушку, то ли воробья. Я же сидел в углу, укутавшись в свой плащ. Из моего организма начинал выходить алкоголь, голова стала тяжелее раз в сто.