Реинкарнация примерного семьянина (СИ)
― «Я просто вспомнил твой противный голос…»
Ветви дерева, где была заточена Юми, ослабли, и она упала на землю, хватаясь за свою рану. Она подняла с земли на меня свои глаза. В них я прочитал и печаль, и скорбь, и безысходность. Словно она пыталась мне сказать, что с этого момента в нашей жизни уже ничего не будет так, как было прежде.
Что вот она ― точка нашего с ней невозврата…
Глава 7
Мы с Юми ждали Фениора в его кабинете, удобно расположившись в креслах напротив его рабочего стола. Глава городской стражи задерживался уже на добрую половину часа, но нам с моей подчиненной спешить было особо некуда.
Вчера ночью, после всех странных событий в лесу, мы с ней возвращались в город в полном молчании. Я проводил Юми до «Трех карасей», прямо до ее комнаты. Почему-то в тот момент я очень сильно переживал за нее, а также боялся, что на Юми все еще кто-то мог напасть. Она крепко обняла меня на прощание, все также не проронив ни слова. После я спустился к трактирщику, взял бутылку славного эля и двинулся к себе зализывать свои раны.
Когда я сегодня пришел к Штрусу, то первой в его кабинете увидел Юми, а точнее ее разливающиеся по спинке кресла темные волосы. Ее левая рука была перевязана в районе плеча, но черный плащ наемника умело скрывал это от посторонних взглядов. Сегодня ее глаза были насыщенного голубого цвета с крохотным черным ядром. Вероятно, с помощью своих настоек она могла сама выбирать цвет. При виде меня Юми сказала мне «Привет», на что я ответил «Здравствуй». И следующие пол часа мы с ней просидели в полной тишине.
Я заметил, что она изменилась после вчерашнего. Да и я чувствовал уже себя по-другому. Произошедшее этой ночью никак не укладывалось в моей голове. Может, я просто сильно переутомился? Может, мы вчера с Юми плюнули на все это дело, слезли со стены, затем напились до беспамятства в ближайшей таверне? Она случайно поранила плечо о торчащий в заборе гвоздь, когда ходила по своим природным делам. А я настолько долбанулся головой, что разговаривал с голосом в моей голове. А летающие старики, огонь и молнии из рук, ветви-змеи, синяя кровь: это все лишь мои пьяные сны. Мне часто снится всякая дичь, чего тут удивительного?
Вскоре послышался грузный топот офицерских сапог по коридору.
― А ты чего тут стоишь? Бросай давай, нечего меня охранять, иди лучше помоги парням за стеной. ― Фениор отослал того солдатика, что был приставлен охранять вход в этот кабинет.
Дверь распахнулась, и мы с Юми оживленно обернулись на Штруса. Наконец-то, а то уже оба начинали засыпать. Он недовольно дошагал до стоящего в углу высокого серванта, выполненного из красного дерева, распахнул стеклянные дверцы, затем достал с полки штоф и жадно осушил его.
― Черт его дери, этот ураган! Деревья повалил ночью прямо на торговых путях. ― Штрус убрал пустой штоф обратно на полку, энергично растер и без того красное лицо и медленно опустился в свое кресло за столом, прямо напротив нас. ― Префект Велион просил меня отправить солдат на расчистку дорог. Называл это именно «просьбой», а не приказом. Думаете, мне этого стало легче?
Мы с Юми переглянулись, затем оба пожали плечами.
― Как будто у гвардейцев других обязанностей нет. А все почему?
Мы опять пожали плечами. Штрус сложил руки под свой двойной подбородок и стал смотреть в окно, откуда было видно центральную площадь.
― Вся эта суматоха из-за праздника в честь дня рождения принца Гельвика. ― Он посмотрел на меня. ― А праздник, между прочим, пройдет уже завтра.
Ах, да, просьба мастера Рэйнессы Войнт. Королевский пир, на котором я обязательно должен был присутствовать. С этой минуты у меня ни оставалось сомнений в том, что эта идея принадлежала именно Фениору.
Штрус резко перевел свой взгляд на Юми, которая слушала его, неравно покачивая ногой и скрестив руки на груди. Сначала его глаза раскрылись от удивления, затем забегали по кабинету, избегая взгляда Юми.
― Здравствуй, Юми. ― Неуверенно произнес Штрус, не поднимая своих глаз с поверхности стола.
Юми ответила строго и холодно, словно проткнула его два раза сталью:
― Привет, Фениор, ― ответила она, продолжая сверлить своим взглядом дыру в его потном лбу.
Что у них за отношения такие странные? Знает ли Штрус кем является Юми самом деле? Спрашивать я их о чем-либо, конечно же, не стал. Я что, самоубийца? Напряжение в комнате и так выросло сильнее некуда, а оказаться между молотом и наковальней мне не особо то и хотелось.
Штрус долгое время молчал, видимо, приводил свои мысли в порядок, затем продолжил:
― Так, что там у вас двоих? Есть новости?
Я достал из внутреннего кармана слегка обгоревшую записную книжку, которую нам удалось заполучить ночью, и положил на его стол. Мне нужно было что-то дать Штрусу, чтобы он оплатил наши услуги. В любой другой ситуации, я, может быть, и не отдал бы ее, но утром вспомнил, что Юми срочно нужны были деньги.
― Вчера ночью мы с Юми выследили негодяя, ― начал я, надеясь, что Штрус проглотит эту историю. ― Какой-то безумный старик ходил вокруг города, время от времени прикасаясь к стенам. Мы немного последили за ним, но он каким-то образом нас заметил и побежал прочь. Нам же пришлось бежать за ним вдогонку…
Я сделал паузу и взглянул на Юми. Она посмотрела в ответ, и мне сразу же стало легче и спокойнее от ее взгляда. Вероятно, она поняла мою мысль и одобрила ее. Я продолжил.
― Ну, в общем, скрылся он в лесу. Мы долго шли по его следу, пока не наткнулись на эту книжку. Видать, выпала.
Фениор какое-то время покрутил книжку в руках, полистал страницы. Лицо его перекосило, словно он отведал ядреного щавеля.
― Муть какая-то, ничего не понимаю. ― Он сложил книжку и закинул в одно из отделений своего стола. ― Позже покажу ее архивариусу Гроулю. Этот старикан разговаривает на двенадцати языках, поди разберет чего в этих бессмысленных символах.
Штрус достал из нагрудного кармана миниатюрный ключик, открыл с помощью него отдел в столе и достал увесистый мешок с монетами.
― Что ж, свою работу вы выполнили. ― Он начал доставать из мешка серебряные монеты и звонко бросать их на стол по одной штуке.
― Негодя вы выследили…
«Цзин, цзин» ― раздавался звон монет.
― Информацию добыли…
«Цзин, цзин, цзин…»
― Но шпиона напугали и отпустили. ― На последнем слове Штрус перестал кидать монеты на стол, а те, что оставались в его руках, он закинул обратно в мешок. ― И вряд ли он уже вернется в наши края, а вместе с ним ― и подробности о его планах…
― Не собирались мы его отпускать! Мы гнались за ним, Фениор, но он скрылся в темной чаще. ― Оправдывался я, хотя уже и сам заметил, как глупо звучат мои слова.
― Ни за что не поверю, что вы ― два профессиональных наемника ― упустили след беглеца.
Юми стиснула губы и отвернулась в сторону. Я тоже надулся и смотрел в потолок. Фениор сгреб монеты, выложил их на листке бумаги и сунул мне под нос.
— Это тоже хорошие деньги, подпиши и забирай.
В подобных случаях я всегда бодался со Штрусом за каждый медяк, но сейчас мне просто не хотелось, чтобы он начал нас расспрашивать о подробностях. Пусть уж будет чуть меньше, но без допроса. На листочке бумаги от руки Фениора была написана какая-то околесица про новые подковы, заказ собачей шерсти на зиму и про увольнительные гвардейцу по имени Харрик Краус. Я обмакнул конец гусиного пера в чернила и узором вывел большую букву «А» в самом конце текста.
Бедняга Харрик, кем бы он не был, прибавку к отпуску уже не получит.
Фениор еще раз тщательно проверил текст, после чего сложил его в кипу других ведомостей.
― По кружечке? ― Как обычно предложил мне Штрус. Он всегда был рад раздавить со мной кувшин-второй хорошего вина.
― Спасибо, но лучше я пойду домой, ― вежливо отказал я. ― Мне нужен хороший отдых, завтра важный день.
Штрус, судя по всему, намек понял.
― Ну-с, не стану вас задерживать.