Апелляция

— Я благодарен за то, что вы согласились принять меня в субботу утром, притом что я обратился к вам совсем недавно.
— Всегда рад помочь, — ответил Барри. — Нелегкая выдалась неделя.
— Бывали и лучше. Полагаю, вы лично разговаривали с сенатором Гроттом.
— О да. Мы частенько с ним болтаем.
— Он почти ничего не рассказал о вашей фирме и о том, чем вы занимаетесь.
Барри засмеялся и положил ногу на ногу:
— Мы занимаемся кампаниями. Вот взгляните. — Он взял в руки пульт дистанционного управления и нажал кнопку, с потолка опустился огромный белый экран, закрывший большую часть стены, на котором высветилась карта всей страны. Большинство штатов были помечены зеленым, остальные — светло-желтым.
— В тридцать одном штате действует выборная система для судей апелляционных и верховных судов. Они раскрашены зеленым. У «желтых» штатов хватает ума назначать своих судей. Соответственно мы зарабатываем на жизнь в «зеленых».
— Судейские выборы?
— Точно. Именно этим мы и занимаемся, причем очень тихо и незаметно. Когда нашим клиентам нужна помощь, мы нацеливаемся на судью Верховного суда, который не проявляет особого дружелюбия, и выводим его или ее из поля действия.
— Вот так легко?
— Вот так легко.
— Кто является вашим клиентом?
— Не могу раскрывать имен, но все они в том же положении, что и вы. Крупные компании, работающие в сфере энергетики, страхования, фармацевтики, химической промышленности, поставки лесоматериалов, всякого рода фабрики, а также врачи, больницы, дома престарелых, банки. Мы собираем тонны денег и нанимаем людей на местах для проведения агрессивных кампаний.
— Вам приходилось работать в Миссисипи?
— Пока нет. — Барри нажал другую кнопку, и «Америка» вернулась. «Зеленые» штаты медленно почернели. — «Темные» штаты — это те, в которых мы работали. Как видите, они простираются от побережья до побережья. А постоянно мы наблюдаем за тридцатью девятью штатами.
Карл отхлебнул кофе и кивнул, словно желая, чтобы Барри продолжал свою речь.
— Здесь на нас работает около пятидесяти человек, все здание принадлежит нам. И мы накапливаем огромное количество информации, изучая каждое апелляционное решение, принятое в «зеленых» штатах. У нас есть сведения о каждом апелляционном судье, его биографии, семье, предыдущем месте работы, разводах, банкротствах и прочих грязных подробностях. Мы изучаем каждое решение и можем предсказать исход практически любого дела, проходящего по апелляции. Мы отслеживаем законодательные акты и не пропускаем новые билли, которые могут повлиять на гражданское судопроизводство. Еще мы наблюдаем за наиболее важными гражданскими процессами.
— Как насчет того самого дела в Хаттисберге?
— О да. Вердикт нас нисколько не удивил.
— Так почему же он удивил моих юристов?
— Ваши юристы поработали хорошо, но не отлично. К тому же истица располагала всеми основаниями для иска. Я повидал много мест сброса отходов, но должен сказать, что Баумор — худшее из них.
— Значит, мы опять проиграем?
— Я считаю именно так. Катастрофа впереди.
Карл вперил взгляд в океан и сделал еще один глоток кофе.
— Что же произойдет на апелляции?
— Зависит от того, кто будет заседать в Верховном суде Миссисипи. Сейчас, судя по всему, вердикт будет принят большинством в пять голосов по отношению к четырем. Этот штат последние два десятка лет печально славился чрезмерным сочувствием к истцам и, как вы, вероятно, знаете, заслужил репутацию колыбели неблагоприятных для корпораций решений. Асбест, табак, «Фен-фен» [8] и все остальные сумасшедшие дела. Гражданские юристы обожают это место.
— Так я проиграю лишь на один голос?
— Вероятнее всего, именно так. Действия суда нельзя предсказать на сто процентов, но да, как правило, расклад такой — пять к четырем.
— Выходит, единственное, что нам нужно, — это дружественный судья?
— Именно.
Карл взял свою чашку и встал. Он скинул пиджак и повесил его на кресло, затем подошел к окнам и устремил взгляд на океан. Грузовой корабль медленно плыл вдоль берега, и какое-то время он наблюдал за ним. Барри медленно потягивал кофе.
 
— У вас есть на уме какой-нибудь судья? — наконец спросил Карл.
Барри взялся за пульт. Экран погас и уехал назад в потолок. Райнхарт потянулся так, словно у него болела спина, а потом сказал:
— Быть может, нам стоит сначала поговорить о деле.
Карл кивнул и вновь занял кресло.
— Я вас слушаю.
— У нас есть следующее предложение. Вы нанимаете нашу фирму, деньги поступают на соответствующие счета, а я предоставляю вам план действий по реструктуризации Верховного суда штата Миссисипи.
— Сколько?
— Премия делится на две суммы. Прежде всего вы заплатите миллион в качестве предварительного гонорара. Отчетность будет оформлена надлежащим образом. Вы официально станете нашим клиентом, и мы окажем вам консультационные услуги в сфере правительственных отношений — это достаточно расплывчатый термин, позволяющий вложить в него любое значение. Далее вы заплатите семь миллионов долларов, которые отправятся в наш оффшор. Что-то из этих денег будет пущено на кампанию, но большая часть останется нам. В отчетности будет отражена только первая сумма.
Карл кивнул с пониманием.
— За восемь миллионов я могу завести собственного судью в Верховном суде.
— Таков наш план.
— А сколько такой судья зарабатывает за год?
— Сто десять тысяч.
— Сто десять тысяч, — повторил Карл.
— Все относительно. Мэр Нью-Йорка потратил семьдесят пять миллионов, чтобы его избрали на пост, который приносит лишь малую толику этой суммы. Это политика.
— Политика, — произнес Карл так, словно хотел плюнуть. Он тяжело вздохнул и чуть обмяк в кресле. — Наверное, это меньше, чем сумма по вердикту.
— Намного, к тому же будут еще вердикты. И восемь миллионов — это еще выгодная сделка.
— Вы говорите так, как будто все очень легко.
— Нелегко. Эти кампании требуют зверских усилий, но мы знаем, как выйти победителями.
— Я хочу знать, на что будут потрачены деньги. Мне нужен базовый план.
Барри встал и налил в чашку кофе из серебристого термоса. Затем подошел к великолепным окнам и насладился видом на океан. Карл взглянул на часы. У него в 12.30 была назначена игра в кантри-клубе Палм-Бич. Не то чтобы это имело какое-то значение. Он играл в гольф только для поддержания имиджа в глазах общественности, потому что от него этого ожидали.
Райнхарт допил кофе и снова сел в кресло.
— Правда в том, мистер Трюдо, что на самом деле вы не желаете знать, на что будут потрачены ваши деньги. Вы хотите выиграть. Вы хотите, чтобы в состав Верховного суда вошел дружественный вам судья, так чтобы через восемнадцать месяцев, когда будет выноситься решение по делу Бейкер против «Крейн кемикл», вы были уверены в исходе. Вот чего вы жаждете. Именно это мы вам и обеспечим.
— Уж за восемь миллионов долларов надеюсь, что да.
«Да ты три дня назад просадил восемнадцать на чудовищную скульптуру, — подумал Барри, но не решился произнести это вслух. — У тебя три личных самолета, каждый из которых стоит сорок миллионов. Модернизация в Хэмптоне влетит не меньше чем в десять миллионов. И это лишь часть твоих игрушек. Мы же говорим о деле, а не об игрушках». Досье Барри по Карлу было гораздо толще досье Карла по Барри. Но впрочем, если уж говорить по справедливости, мистер Райнхарт усиленно работал над тем, чтобы избегать внимания, в то время как мистер Трюдо еще усиленнее работал над тем, чтобы его привлечь.
Настало время ударить по рукам, поэтому Барри слегка надавил:
— В Миссисипи выборы в суд проводятся через год, то есть в следующем ноябре. У нас полно времени, но терять его не следует. Вы очень удачно и вовремя к нам обратились. Пока мы будем ждать выборов, дело будет постепенно проходить все стадии апелляционного процесса. Наш человек займет должность через год в январе и четыре месяца спустя лицом к лицу столкнется с делом Бейкер против «Крейн кемикл».