Ангел Смерти (СИ)

Очнувшись в очередной раз на прозекторском столе, долго и упорно доказывала сбледнувшему с лица медбрату, что я не «зомбяра полудохлая» и не надо меня упокаивать подручными средствами, например, пилой, молотком и долотом. На гневный вопль, мол, ты же дохлая была, так чего вдруг решила воскреснуть, не нашла ничего лучшего, чем ответить: «Женская прихоть, блин!».
Ну, вот кто меня за язык тянул? Так, может быть, мы с начинающим патологоанатомом и разошлись бы в разные стороны, что в море корабли, но после моих опрометчивы слов несчастный интерн только натужно крякнул и схватил недрогнувшей рукой огромный молоток. Испуганно взвизгнув, за рекордные три секунды замоталась в серую простынку, которой была прикрыта, и буквально скатилась с прозекторского стола. Ломанувшись к выходу, старательно пыталась донести до паренька всего одну мысль:
– Родной, ты фентезятины и Кинга перечитал, вот всякая мура и мерещится! А я – живой человек из плоти и крови!
– Ага, все мертвяки так говорят, а потом конечностей не досчитаешься, или того хуже – мозгов! – со знанием дела выдал этот недоучка. – Таких, как ты, сразу убивать надо, чтобы не плодили скверну!
– А это уже из области «Обители зла», – проявила свои познания в современном киноискусстве. – Ну, послушай, разве зомби может говорить?
– А вдруг ты мутировавший экземпляр? Всё ж таки экология оставляет желать лучшего, – упорно не желал слушать мои доводы интерн.
– Ну, как тебе доказать, что я – живой человек, счастливо очнувшийся от летаргического сна? – дурниной провыла, проносясь мимо странной конструкции, отдалённо напоминающей раковину с длинным душевым шлангом.
Естественно, по закону всемирной подлости в действии, моя простынка зацепилось за какой-то выступ, торчащий из загадочной конструкции и я, громко вереща нехорошие слова из великого и могучего, шлёпнулась на пол. Сзади слышался тяжёлый топот преследователя, поэтому ничего не оставалось, как ползком пробираться вперёд. Теперь я отлично понимала, что чувствовали несчастные партизаны, когда их настигали фрицы.
– Ага, попалась, рожа демоническая! – победоносно изрёк медбрат, нагоняя-таки несчастную жертву. Схватив за щиколотку, этот имбицил с силой дёрнул меня на себя, отчего я животом проехалась по холодным кафельным плитам и в буквальном смысле попала в жаркие объятие ярого поборника с нежитью. – Ну, что, готова отправиться на тот свет?
– Спасибо, я там уже побывала.
Попытавшись выпутаться из захвата интерна, потерпела полное фиаско. Мало того, что парень был сильнее меня физически, так ещё у него было такое преимущество, как удобная одежда, а не какая-то жалкая простынка. Прижав коленями мои руки к телу, этот скот уселся мне на спину и уже замахнулся молотком для прицельного удара (каюсь, к тому моменту я уже готова была и магию применить, лишь бы спастись), как металлическая дверь морга распахнулась, явив нашим взорам ошеломлённых посетителей.
– Асука! – чуть ли не прорыдала, увидев знакомую рожу с шартрезовыми глазами.
Рожа грозно набычилась, а вместо небольшого оранжево-красного пламени рожек, настоящий фейерверк из искр появился.
– Андрей, ты что творишь? – противным фальцетом взвыла дородная женщина, одетая в мягкую пижаму врача.
– Анна Степановна, я мир от нежити спасаю! – горделиво выдал медбрат, но молоток всё же опустил.
– Ты хоть определись, кто я – нежить, зомбяк или демоническая рожа, а уже потом и за холодное оружие хватайся, – уткнувшись лбом в холодный кафель практически простонала, ибо организм, перенёсший за несколько суток сражение с Чёрной Невестой, схватку с архидемоном, смерть, воскрешение, а затем ещё и внеплановый забег по моргу, отказывался нормально функционировать.
– Всё одно – мертвечина! – авторитетно заявили мне и снова подняли грозное оружие.
– Андрей, немедленно прекрати! – под потолком жалобно звякнули люминесцентные лампы, и, наконец-то, медбрат слез с меня, дав кислороду свободный доступ к лёгким. – Помоги девушке подняться! – кажется, эта Анна Степановна была местной начальницей, иначе с чего бы интерну с таким рвением исполнять её приказы. – У нас пробуждение от тяжёлой формы летаргического сна, а ты за пациенткой с молотком гоняешься… Совсем с ума сошёл?
 
– Асука, родненький, – чувствуя, как по щекам катятся крупные бисеринки слёз, протянула руки к названному брату. – Я домой хочу!
– Конечно, Васенька, – поспешно преодолев разделяющее нас расстояние, хвостатик осторожно поднял меня на руки, бросив далёкий от доброжелательного взгляд на стушевавшегося Андрея. – Всего наилучшего, товарищи! – проскрежетал демонёнок, а мне же отчётливо послышалось искренне пожелание для интерна и его начальницы гореть в аду.
– А как же исследов… Кхм, осмотр врача? – попыталась задержать нас тётка.
– Не нуждаемся более в ваших услугах, – сказал, словно помоями облил, демонёнок. – Вы бы лучше волновались о том, что Василиса может подать в суд за подобное обращение, а не о каких-то «исследов… Кхм, осмотре врача».
– Ну, вы же этого не сделаете… – с мольбой заглянул мне в глаза интерн. – Я же хотел как лучше – не допустить проникновения нечистой силы в наш прекрасный мир.
Столь честное признание проняло не только меня, но и доведённого до белых ангелочков перед глазами фамильяра, отчего он, недолго думая, смачно сплюнул на пол, и гордо удалился, неся названную сестрицу на руках.
Переодевшись в одежду, прихваченную Асукой из дома, почувствовала себя не в пример лучше. А ноги, обутые в открытые босоножки, откровенно радовали. Уже сидя в такси, которое терпеливо дожидалось нас на территории больницы, хвостатик заглянул мне в глаза и тихим шёпотом, чтобы водитель не услышал, поинтересовался, как я себя чувствую после столь насыщенной посмертной деятельности.
– Нормально, – прислушавшись к организму, довольно кивнула. – Небольшой отдых и буду как новенькая!
– В декрет тебе, Васька, надо, причём срочно, – вдруг ни с того, ни с сего заявил рогастик. – Тогда и Смерть от тебя отстанет – с беременными связываться себе дороже, да и Рафаил пылинки сдувать будет.
– А он-то здесь причём? – осоловело икнув, недоумённо уставилась на фамильяра.
– Ну, не от форточки же тебе дитятю надует, – смешно фыркнул этот паразит, за что моментально получил кулаком в лоб. – Ай, больно же!
– Впредь не будешь всякие глупости нести, – напыжилась разобиженная я и отвернулась к окну.
Таксист с олимпийским спокойствием наблюдал в зеркало заднего вида за моей обиженной рожицей и пыхтящим Асукой, но ничего не говорил. Иначе непременно нарвался бы на пару ласковых от нас с хвостатиком.
Добравшись до родных пенат, поторопилась подняться в квартиру, бессовестно оставив на Асуку процедуру расчета с водителем. Притормозив на лестничной клетке, навесила на лицо мину «А мне всё по…», и вошла в прихожую. Моментально на глаза попались дорогие мужские лаковые туфли, стоящие на обувной полочке рядом с моими стоптанными кедами с эмовскими черепушками. Стыдливо покраснев, в очередной раз напомнила себе о том, что незнакомый господин Пеньков является убийцей, поэтому негоже перед ним падать ниц и умолять облобызать его ультрамодные носки.
Поспешно разувшись, всё же стыдливо задвинула не самые новые босоножки в дальний угол, и потопала в гостиную, откуда раздавались мужские голоса.
– Повторите, пожалуйста, кто я такой? – по всей видимости, далеко не в первый раз попросил Пеньков.
– Вы, Игорь Витальевич, с сегодняшнего дня являетесь главой Святой Инквизиции, – устало выдохнул упырёныш, блокируя пути к отступлению. – Как уже было сказано ранее, вам даётся возможность искупления грехов.
– Знаете, если это розыгрыш, то неудачный, – буквально проскрежетал зубами мужчина, восседающий на диване.
Попытавшись обогнуть Габриеля и получше рассмотреть ночного гостя, добилась лишь того, что меня заметили. Рагнар, до этого спокойно стоящий рядом с балконной дверью, в одно мгновение оказался рядом с моей растерянной персоной и (что уж совсем невероятно) сгрёб меня в охапку, крепко прижимая к груди. Сдавленно пискнув, с горем пополам выбралась из объятий Рафаила, чтобы моментально угодить в обжимашки, устроенные начальством.