Ангел Смерти (СИ)

В голове вновь зашевелились пессимистичные мысли о завещании, которое я так и не успела составить.
– Василиса, мы же тебя прикрываем, – попытался подбодрить меня фамильяр, но не преуспел в этом деле.
– Ласкина, если ты этого сейчас не сделаешь, – шеф начал закипать, и я уже приготовилась к полуторачасовой лекции о морали и угрозах страшной расправы надо мной, трусихой, как была повергнута в шок следующими словами: – то по твоей вине умрёт ещё не один невинный и этот обаятельный юноша Даниил. Сможешь ли ты тогда спокойно жить, осознавая, что могла их спасти, но предпочла политику страуса?
«Чёрт, а Габриель-то прав...» – некстати проснувшаяся совесть, подняла голову и заорала в громкоговоритель, размахивая призывными яркими транспарантами. – «Ведьма ты, Ласкина, или где, чёрт побери? Ведьма, причем потомственная, поэтому, дорогуша, вперёд и с песн… Тьфу ты, с призывом озлобленного духа!»
– Кровавая Мери! Кровавая Мери! Кровавая Мери! – Отойдя на максимально возможное расстояние от зеркала, чётко произнесла, с опозданием понимая, что меня развели как пятилетку.
Несколько томительно долгих минут в глубине зеркала ничего не менялось, и оно всё также продолжало отражать персиковые обои, висящую на стене картину, на которой был изображён бегущий в неизвестность табун лошадей, и диван, застеленный пледом заботливым и хозяйственным фамильяром. Поэтому я практически расслабилась и обрадовалась одновременно (может, Мери нужны более материальные жертвы, нежели души умерших?..), как зеркальная гладь подернулась лёгкой рябью, и начала стремительно темнеть, постепенно формируя очертания человеческого тела.
«Господи, ну, зачем я поругалась с Рафаилом и выгнала его?! Ох, как бы мне сейчас пригодилась его сила и остро заточенный меч...» – где-то на задворках сознания билась паническая мысль, в то время как глаза с пугающей прямолинейностью фиксировали происходящее.
Зеркало перестало исходить серебряными волнами, и я увидела, аккурат напротив себя – как раз там, где должно было быть моё испуганное, если не поседевшее от ужаса, отражение, – молодую, темноволосую девушку. Поначалу Мери показалась настоящей красавицей из серии «любая модель удавится сетчатыми чулками от зависти», как неожиданно всё начало неуловимо меняться. Глаза зеркальной нимфы налились кровью, волосы начали постепенно истлевать, словно под воздействием высокой температуры, уродливо оголяя череп, а кожа сморщилась и пошла красными ожогами и ужасными волдырями.
– Я прошла через адскую боль, – тихий шёпот разнёсся по комнате, хотя опальная ведьма даже рта не открывала. – Так познай же и ты, грешница, всю агонию и отчаяние, выпавшее на мою долю!
Стоило последнему слову стихнуть, как меня обдало невыносимым жаром. Суставы и сухожилия начало выкручивать и, могу поклясться, раздался звук ломаемых костей. Упав на пол, даже не смогла закричать, парализованная адской болью. Вместо нормального голоса слышался хрип больной гриппом вороны, а при каждой попытке хоть что-то сказать горло сдавливал спазм и, казалось, будто ещё немного и поломается шея.
– Больно? – участливо спросила колдунья, с любопытством смотря на меня сверху вниз из зеркальной глади. – Сейчас будет ещё больнее...
Кровавая Мери ещё даже говорить не закончила, как из уголков её глаз тонкой струйкой потекла кровь. Испуганно охнув, почувствовала, как по моим щекам потекли слёзы боли и отчаяния. Собрав остатки воли в кулак и, превозмогая сметающую всё на своем пути боль, кое-как поднесла руку к лицу и попыталась стереть свидетельство своего поражения. Пальцы наткнулись на что-то липкое и более плотной субстанции, нежели слёзы.
Кап!.. На пол упала первая капелька крови, скатившаяся по моей щеке, затем ещё одна и ещё...
Страх, отчаяние, боль и паника, смешавшись в один гремучий коктейль, заставили сделать то, на что никогда бы не пошла при других обстоятельствах. Набрав в грудь как можно больше воздуха, даже не сказала, а скорее прошептала, выплёвывая вместе со словом и сгусток тёмно-красной крови:
 
– Рафаил! – и замерла, грея в сердце надежду.
Замолчала и Мери, на минуту прекратив жестокие издевательства надо мной, но долгожданное чудо так и не произошло.
– У любого живого существа есть предел его возможностей, – пропустила мимо ушей мой стон Мери, и, довольно улыбаясь, продолжила: – Вот и твоё жалкое сердце остановится через пять ударов... Четыре... Три...
– Ню! – прозвучало с неприкрытой угрозой, а затем раздалось и утробное рычание.
Сквозь тёмную пелену, вставшую перед глазами, я кое-как смогла различить очертания сначала пушистого комочка, а затем и огромного волка перед собой.
Рафаил не бросил меня, ту, которая так по-свински обошлась с ним!..
– Не смей вмешиваться! – Кровавая Мери легонько и в меру элегантно взмахнула рукой, и Кузьма отлетел к стене, но уже буквально через секунду снова стоял между моей искалеченной персоной и зеркалом. – Ах ты, наглая тварь! – вопль ведьмы плавно перешел в диапазон ультразвука, отчего стёкла в окнах жалобно зазвенели, а ваза, приглянувшаяся мне в качестве орудия самозащиты, с траурным звоном лопнула на несколько частей.
Из-за закрытой двери послышался сначала невнятный шум, который с каждой секундой всё нарастал, а затем и вообще явные звуки борьбы. Не знаю, на чьей стороне был перевес в плане физической силы, но тот факт, что хлипкая филенка из спрессованных опилок жалобно заскрипела и пошла трещинами, меня ни капли не обрадовал – лишних денег нет, а из-за чёртова задания ещё и на ремонте разорюсь. Если выживу, конечно…
Пока увлечённо подсчитывала убытки, разгневанная моим невниманием к своей персоне тёмная ведьма пошла в разнос, подстёгнутая уверенным мужским голосом.
– Повелеваю, Мери, выйди! – уж больно знакомым голосом заорала дверь, но идентифицировать его обладателя получалось плохо из-за монотонного гула в ушах.
Они что, не могли ему рот кляпом заткнуть или по тупоголовой башке тяжёлым предметом приласкать?! Им-то с той стороны двери намного прощё, всё-таки человек, состоящий из плоти и крови, это не бестелесный дух, на лице которого написано искреннее желание придушить меня голыми руками. Да и колдун сражается сразу с двумя противниками, а я – один на один с тёмной колдуньей.
Зеркальная поверхность после приказа колдуна пошла трещинами, и через несколько секунд миниатюрные, мозаичные части посеребренного стекла начали постепенно опадать на пол, открывая проход в наш мир для Кровавой Мери. Ведьма радостно и неожиданно звонко рассмеялась, и сделала первый шаг в мою сторону, затем ещё один и ещё... Могу поклясться, что волосы у меня на голове не только стали дыбом, но и активно зашевелилась, словно у Медузы Горгоны, выражая крайнюю степень ужаса, испытываемую моей скромной персоной.
Сцапав Кузю за хвост, несильно дёрнула волка за пушистый «метроном», заставляя сесть рядом с собой. Пока пыталась придумать, каким бы образом максимально быстро перебазироваться за спину Габриеля или Асуки, Мери окончательно выкарабкалась из зеркального плена и теперь стояла напротив меня, делая недвусмысленные пасы руками.
– Эм, ребята, – тихий шелест вряд ли можно было услышать сквозь тот бедлам, что царил в коридоре, но надежда, как известно, умирает последней, – вы не могли бы меня спасти? – Захлебнувшись кровью, пошедшей горлом, с ужасом поняла, что нужно добавить децибел в голос, иначе жить мне осталось считанные минуты. – СРОЧНО!
– Никто к тебе, жалкая и никчёмная ведьма, не придёт на помощь, – коллега называется... Тьфу, блин, даже поддержать не может! – А твоим родителям, поверь, будет только легче, когда их непутёвая доченька сгинет в погребальном огне!
Не, на кремацию категорически не согласна, а вдруг мне приспичит в образе зомби наведаться в гости к профукавшему свою ведьму фамильяру, что я тогда в пеплообразном состоянии делать буду? Поэтому желаю, чтобы меня мумифицировали!..
Но сожженная на костре ведьма категорически отказывалась считаться с моим скромным мнением, потому что громко выкрикнула какие-то странные слова на шипящем языке, и с кончиков её пальцев сразу же сорвались язычки пламени, устремившиеся ко мне. Кузя громко завыл и бросился им наперерез, стараясь прикрыть нерадивую меня своим пушистым телом.