Отбор для дракона (СИ)

«Вроде тебя?» – едва не брякнула я. Может быть, она просто шутит? Выставляет меня легкомысленной, чтобы поддеть лишний раз из-за Робина? Но восхищенный взгляд, которым Делия одарила графа, казался настоящим. Раньше я не замечала за соседкой способности притворяться: что на уме, то и на лице, и на языке.
Граф смерил ее изумленным взглядом, но прежде, чем он успел открыть рот, Делии поклонился незнакомый молодой человек, приглашая на танец, и она поспешно ответила:
– Простите, я не танцую.
Как жаль, что этикет не позволяет кавалеру, получив отказ, сразу же пригласить ближайшую даму! Да я бы хоть с императорским шутом пошла сейчас танцевать, лишь бы избавиться от графа! Потом вальс с императором, а потом я исчезну под благовидным предлогом, не станет же несостоявшийся жених гоняться со мной по всему дворцу.
Молодой человек с сожалением посмотрел на Делию, на меня и ретировался. Я оглядела зал в отчаянной надежде увидеть Робина и тут же сникла: он говорил, что будет под личиной, и наверняка у него есть сейчас за кем приглядывать, кроме меня. Слишком много знатных и влиятельных людей в одном зале.
– Вы получили мой подарок, Мелани? – поинтересовался граф, сделав вид, будто не замечает Делии, по-прежнему расточавшей ему улыбки.
Может, устроить скандал? Какую-нибудь безобразную выходку, чтобы меня просто вывели из зала, а еще лучше – посадили под замок? Падать в обморок бесполезно, граф тут же заявит, что он мой жених, и примется «заботиться».
– Да, благода… – Я осеклась, догадавшись. – Конфеты! Что вы в них положили?!
Конфеты! Почему, ну почему я просто не вышвырнула их за окно, как хотела! Делия съела почти всю коробку, и пара штучек досталась Кассии. Поэтому она смогла услышать глас рассудка, Делия же… Страшно подумать, что было бы, если бы я попробовала их. Пошла бы за «женихом», как овца на заклание, еще бы и радовалась, что такой мужчина обратил на меня внимание!
– Пойдемте потанцуем. – Он бесцеремонно взял меня за руку и потащил в круг.
Глава 25
Галоп? Кажется, граф слишком хорошо о себе думает. Галоп он и есть галоп – прыгаешь молодой резвой лошадкой то вперед, то в обратную сторону, то боком, взявшись за руки, то по кругу: дамы в одну сторону, кавалеры в другую, а потом обратно. Даже у меня к концу этого танца обычно сбивалось дыхание, долго ли выдержит граф? Что ж, сам напросился.
– С вашей стороны было очень некрасиво сбегать из дома накануне объявления о помолвке.
– С вашей стороны было очень некрасиво присылать мне конфеты с приворотным зельем, – парировала я. – Вы помните, что ментальная магия запрещена?
– Я искренне заботился о вас, хотя, кажется, вы не в состоянии оценить заботу.
Выпустить руку, разворот. Снова брать графа за руку не хочется, у него холодные сухие пальцы, и прикасаться к нему не приятней, чем к трупу в анатомичке. Но никуда не денешься, покинуть танец до окончания – невероятная грубость по отношению даже не к партнеру, а к остальным.
– Зря, очень зря вы отдали подруге мой подарок. Сердце глупо, но ему можно помочь.
Я задохнулась от возмущения, разом забыв все на свете слова.
– Помочь? Приворожить, обмануть, сломать! Заставить пойти против желаний, против…
– Помочь. В вашем возрасте мало кто действительно знает, чего хочет. Так вам было бы легче принять правильное решение.
– Это навсегда?
Бедняга Делия! Оказаться на всю жизнь привязанной к человеку против собственной воли – такого я бы и злейшему врагу не пожелала, а Делия при всех ее недостатках все-таки неплохая.
– Ментальная магия запрещена, так откуда мне знать? – тонко улыбнулся граф.
– Вы… – Я хватанула ртом воздух.
Корсет и волнение мешали дышать. Как бы в самом деле не грохнуться в обморок.
– Я очень хорошо к вам отношусь, Мелани. И только поэтому даю вам последнюю возможность взяться за ум. Сейчас танец закончится, и мы вместе покинем бал.
Разворот, меня передергивает от гадливости, когда снова приходится коснуться графа. Делить с ним ложе? Да я умру в первую же ночь!
 
– Я не могу. Следующий танец – императора.
– Упадите в обморок. Подверните ногу. Мне ли учить вас женским уловкам? Обещаю, если вы сейчас примете мое предложение, я никогда не припомню вам эту глупую выходку. Еще я выкуплю ваши украшения…
Развернуться лицом к лицу, круг кавалеров движется в одну сторону, дамы в другую. Хоть на несколько тактов не видеть ненавистного лица. Но ничего не вечно, и граф снова оказывается напротив меня.
– Я сама их выкуплю, когда закончу учиться!
– Женщине ни к чему университетское образование. Оно не поможет вам рожать более здоровых детей.
– Да как вы смеете!
– Вы слишком юны, чтобы самой решать, как жить. Вам нужна опека взрослого и умного человека.
У меня сердце колотится в горле, и не хватает дыхания, граф вещает так, словно мы болтаем в театральной ложе. Надо взять себя в руки.
– Впрочем, если подумать… университет вы можете закончить. Эти знания могут пригодиться вам, чтобы заботиться о наших детях.
– Вот спасибо!
– Видите, я умею признавать свои ошибки. И умею быть великодушным. Но, – его голос стал жестким, – умею и быть принципиальным. Если сегодня вы не уйдете с бала вместе со мной, я пущу в ход долговые расписки вашего отца.
Я всплеснула руками, благо, как раз пришла пора снова расцепиться. Два прыжка в сторону, два обратно, опять взяться за руки, как ни противны мне были его прикосновения.
– Ваше умение быть великодушным просто потрясает!
– Я сделаю все, что в моих силах, для своих родственников. Но ничем не обязан постороннему человеку. Решать вам, Мелани. В ваших руках судьба отца.
Вдохнуть удалось не сразу. Проклятый корсет!
– Расплатиться он не сможет, имение пойдет с молотка, а ваш отец сядет в долговую тюрьму.
Проклятые танцы – кажется, теперь я всю жизнь буду ненавидеть галоп. Проклятый граф!
– Не в моих. В ваших. В ваших руках расписки. За вами решение, как ими распорядиться. Не перекладывайте на меня ответственность. За ваши поступки. За ваше равнодушие ко мне и моему отцу. За вашу безжалостность. За ваш шантаж.
– Придержите язык, если не хотите, чтобы я рассердился по-настоящему.
Музыка закончилась, я остановилась, тяжело дыша. По графу и не скажешь, что проскакал, точно молоденький. Разве что лицо раскраснелось, да и то от гнева. Зато мне было плохо: не хватало воздуха, и перед глазами темнело.
Легко сказать «не перекладывайте на меня ответственность» – но отец, каков бы он ни был, не переживет тюрьмы. Я не могу отдать его на растерзание графу. Что же делать, что же мне делать?
– Баронесса, вам нехорошо? – спросил меня голос, чуть искаженный магией.
Император! Откуда он взялся! Я развернулась. Ах, да, возвращал Кассию на место после танца и наткнулся на меня. Как удачно! Я выдавила улыбку:
– Спасибо за заботу, ваше величество, я прекрасно себя чувствую. Просто чересчур быстрый танец.
Пригласи, ну пригласи же меня прямо сейчас! Кассия простит небольшое нарушение этикета, особенно когда я все ей объясню. Дай мне время подумать. Всего лишь один танец, но, может быть, я сумею что-то сообразить. Если император уведет меня прямо сейчас, граф не сможет упрекнуть меня в непослушании: с императором не спорят. Вон он сам отступил чуть в сторону, хоть и бросает на меня злые взгляды. Подождет. Один танец подождет, а я…
Да что я могу придумать? Пасть в ноги императору и попросить заем с обещанием расплатиться частями лет за десять? Отец за это время наделает новых долгов…
– Если хотите, я попрошу, чтобы следующий вальс заменили чем-нибудь поспокойнее, – сказал император.
В самом деле? Неслыханно! Порядок танцев не меняется никогда. Неужели дурацкая сплетня в самом деле имеет под собой какие-то основания?
– Нет-нет, все в порядке.
Но если так – может, попросить графа подождать с ответом и согласиться стать императрицей? Что так продавать себя, что этак, но император хотя бы не противен мне. И не пытается меня шантажировать.