Отбор для дракона (СИ)
Сбегая из дома, я не имела никакого определенного плана, знала только, что потребовать вернуть одну из потенциальных невест императора не посмеет даже граф Дейнарский со всеми его деньгами и связями. Как говорил один из древних полководцев, главное – ввязаться в бой, а там будет видно. «Видно» мне пока не стало, правда, я находилась во дворце лишь несколько дней.
Занятая своими мыслями, я вышла на аллею, и дорогу мне перегородила широкая лужа, явно рукотворная. Кажется, здесь красавцу, от которого я сбежала, и прилетела бочка сотворенной воды. А сильна герцогиня, впрочем, многие из знатных девушек поднаторели в бытовой магии, а заклинание призыва воды – одно из самых часто используемых.
Из беседки, расположенной в паре ярдов отсюда, послышалось хихиканье.
– Вечно с книжкой таскается, видать, хочет, за умную сойти, – раздался громкий шепот – слишком громкий для личного разговора.
Я не стала вестись на подначку, вообще никак не показала, что услышала. Нет, пожалуй, эта лужа осталась не после того, как дамы прогнали неудачливого кавалера. Уж слишком неудобно она располагалась, тянулась от живой изгороди у одного края дорожки до тропинки, ведущей в беседку. Так что единственный способ ее миновать – направиться к беседке и пройти почти рядом с собравшимися дамами, чтобы свернуть на другую тропинку и выбраться ярдах в двадцати на перпендикулярную дорожку. По пути выслушав кучу насмешек, брошенных якобы в пространство.
Прямо-то насмехаться не осмелятся: правила отбора запрещали любые ссоры между девицами. По какому бы поводу ни возникла перебранка, зачинщицу следовало немедленно удалить из дворца. Дескать, будущая супруга императора обязана сохранять хладнокровие в любой ситуации.
Отличный способ проредить конкуренток: если кому-то изменит выдержка, вся стая товарок подтвердит, что они просто мило беседовали между собой, а проходящая мимо девица точно с цепи сорвалась.
Давать титулованным сколопендрам возможность потренировать остроумие я не хотела. Прикинув размер лужи, положила поверх магический щит, достаточно прочный, чтобы служить мостом под моими ногами. «Девушка должна уметь защитить себя», – когда-то говорил мой дядя, мамин брат. Он и научил меня паре простых щитов и нескольким боевым заклинаниям.
После смерти мамы отец запил, разогнал прислугу. Я не помнила этого времени, я и мамы почти не помнила. Знала только, что дядя, приехав проведать семью умершей сестры, ужаснулся увиденному и забрал меня.
Он был на пятнадцать лет старше мамы, отставной боевой маг, так и не женившийся. Точнее, он собирался жениться, но потом изначальные твари прорвали границу. Тот прорыв император остановил ценой собственной жизни, и рядом с ним погибли многие, в том числе мой дядя. Титул, земли и деньги ушли его двоюродному брату, последнему представителю мужской линии рода, а я вернулась к отцу, и поначалу дела даже шли неплохо.
На сотворенную мной невидимую поверхность я шагнула осторожно, словно на лед. Отражающий щит и был скользким, как мокрый пол. Три шага – невелико расстояние, но я пошатнулась уже на втором, вызвав дружный хохот. Что ж, сама не подумала, надо было ставить останавливающий, вязкий. Или не щеголять умениями и просто обойти лужу. Тренировать выдержку тоже иногда полезно.
Я вспомнила, как однажды запустила в стену вязание, в котором в третий раз подряд не сошлись петли узора. Дядя, сидевший в кресле у камина, поднял голову и поинтересовался:
– Мелани, как ты собираешься сохранять спокойствие на эшафоте, если такая ерунда способна вывести тебя из себя?
– Э-э-э… Но я не собираюсь заканчивать жизнь на эшафоте!
– Никто не собирается, но некоторым приходится.
– Полагаю, я сумею увильнуть от подобной чести.
– Все же советую потренировать хладнокровие. На случай, если увильнуть не удастся.
Он снова уткнулся в книгу, а я, вздохнув, подобрала спицы и начала поднимать спустившиеся петли, «тренируя хладнокровие».
Вот и сейчас… потренировала бы. Впрочем, умение держать равновесие тоже надо иногда тренировать. Поскользнувшись, я не упала, просто доехала до края щита и, скатившись на землю, пробежала несколько шагов, гася скорость.
– Лицо лошадиное, и скачет как лошадь. – В этот раз герцогиня Абело и не пыталась понизить голос. – Откуда только понатаскали таких несуразных созданий?
Глава 2
Неужели герцогиня полагала, будто от этих слов я взбеленюсь настолько, что накинусь на нее с проклятьями? Подобные подколки скорее подходили базарной торговке, нежели образованной знатной даме. Я привыкла к другому. Мой дядя или преподаватели университета умели выразить свое недовольство безукоризненно вежливо, но так, что объекту их насмешек хотелось провалиться сквозь землю.
Или в своем кругу герцогиня и ей подобные пользуются более изощренными формулировками, а меня сочли простушкой, что понимает только откровенные грубости?
Формально все претендентки на отборе находились в равных условиях: одинаковые комнаты на троих, одинаковые туалеты, созданные дворцовыми мастерицами, общий стол, запрет на собственную прислугу. На деле же некоторые к дворцовым платьям и не прикоснулись, достав собственные, вроде бы такие же – не поленились подкупить швей и вызнать фасон, – только сатин, из которого были пошиты собственные туалеты, оказался шелковым, а не хлопковым. Как и чулки. Да и драгоценности никто не запрещал. Так что определить состояние претенденток труда не составляло, и мое эти дамы вычислили безошибочно. Да и трудно не вычислить, если последние драгоценности матери, что удалось уберечь от отца, я заложила, чтобы оплатить первый год учебы в университете. Сейчас лишь одно скромное колечко украшало мои пальцы.
Но слова герцогини вовсе меня не задели. Во-первых, на правду не обижаются. Лицо у меня и в самом деле длинновато, и походка подкачала – преподавательница этикета, нанятая дядей, то и дело выговаривала мне за манеру носиться вприпрыжку, а не шествовать павой, как полагается благородной даме.
Впрочем, и страшненькой меня нельзя было назвать. Обычная. Густые светлые волосы, фигура со всеми полагающимися выпуклостями и вогнутостями. Может, будь я страшненькой, граф Дейнарский и не захотел бы на мне жениться, наплевав даже на отсутствие приданого. Но все же едва ли найдется девушка, всерьез жалеющая, что не родилась откровенно некрасивой, и уж точно это не я.
Во-вторых, я не намеревалась опускаться до их уровня. Одно дело – состязаться в остроумии за беседой, когда каждое слово имеет двойное, а то и тройное дно. И совсем другое – примитивные грубости. «Если на тебя лает дворовая шавка, ты же не опускаешься на четвереньки, чтобы облаять ее в ответ», – любил говаривать дядя.
Поправив сползшее с плеча платье – мода этого года снова была несуразной, – я рассеяла щит и двинулась дальше.
Чтобы через пару мгновений услышать:
– Нет, это не дворец, а хлев какой-то. То кобыла, то корова…
Я оглянулась. Девушку, остановившуюся перед лужей, трудно было назвать толстой. Просто ей достался тот тип фигуры, который лишится округлостей, только дойдя до полного истощения. Яркий румянец на щеках, не скрываемый никакими белилами: похоже, краснела девушка легко и быстро, вот как сейчас например. Густые каштановые локоны. На мой взгляд, она была очаровательной, но сейчас в моду вошла бледная томность, которую незнакомка не смогла бы изобразить, даже если бы очень захотела.
Я даже пытаться не стала припомнить ее имя. Приглашения на отбор рассылались всем семьям, в жилах которых текла хоть капля благородной крови, и сейчас во дворце было слишком много незнакомых лиц и имен. Нас даже не представили друг другу толком.
Я не особо об этом жалела. Все равно с каждым испытанием конкурсанток будет становится все меньше, а там потихоньку и перезнакомимся. Кто-то запомнится достоинствами, кто-то – как Абето и полдюжины девиц из ее свиты. А может, я сама вскоре покину дворец, и проблема толпы незнакомых барышень решится сама собой.