Психолога вызывали? (СИ)

— Что с прической делать будем? — спросила Кира.
Я задумалась, вглядываясь в зеркало. Одинокий кулон сиротливо висел на шее. Межгрудье кануло в вечность. Надо что-то придумать, чтоб глаз радовало. Волосы у меня были густые, до попы. Ими и будем теперь брать на крючок.
— Поднимай наверх, закрепляй и основная масса пусть локонами падает.
Проснулся фей.
— Если есть хочешь — там на столе поищи под салфеткой. Люську тоже угости, — позаботилась я о братьях и сестрах меньших.
  
— Никусь, а когда мы палочку пойдем искать?
Он с восстановившимися силами даже смог долететь до стола и, оторвав кусочек пирожка, парил надо мной.
— Отвали, родной, тут у меня судьба решается, а ты со своей палочкой ко мне лезешь.
Ввалились мои возрастные девочки, виновато помялись на пороге, потом уставились на меня.
— Значит, не приснилось с пьяных глаз. А принц фея видел?
Единственный в нашей компании мужчинка замотал рыжей головой.
Ариадна подошла поближе:
— Что за ночной переполох был?
— Герцог-гадюка бандюков - похитителей подослал. Они меня хотели к нему утащить — в ковер завернули, а Люська шум подняла, так они к принцу в покои подкинули, думали, что его там нет.
— А он вернулся, — мрачно продолжила Юлик.
— Агасеньки, — подтвердила я, — Люси след взяла и Киру с полдворцом туда на хвосте привела.
Я вздохнула.
— Нет, я очень благодарна им за помощь, иначе меня спеленатую герцогу отдали бы. Но …
— Но сейчас у тебя сутки, чтоб найти жениха. — закончила Айриша.
Я хлюпнула носом.
Светик нахмурилась, потом просияла:
— Девочки, а если нам Хренова обесчестить?
На бал мы пошли свиньей, как немецкие рыцари на Чудском озере. Впереди я, справа Ариадна с Юликом, с другой стороны Айриша со Светиком.
Айриша еще в моих покоях сокрушалась:
— Ну вот почему эти уроды тебя в постель к Хренову, например, не подкинули, ну какого рожна их к принцу понесло? Вот все бы проблемы разом закрыли, а тут еще и новые отгребли.
— По самую макушку, — мрачно подтвердила Юлик, когда мы обсуждали наш план действий. Мы нарисовали его с деталями на листке бумаги, крестиком отметив, где кто стоит и лежит.
— Повтори, что ты должна сделать? — со строгим видом приказала главный стратег Ариадна.
Я, вытянувшись в струнку, отрапортовала:
— Завлекаю Хренова в библиотеку, прошу пояснить трудное место в своде законов, надругаюсь над ним, а вы с народом врываетесь и кричите: «Всё видели, а ну пошли жениться!».
— Мы со сводом законов не погорячились? — спросила Ариадну Юлик. — Давай что попроще придумаем.
— Ну, Юлиан, а чем заманить? Пирамидка что ли не собирается? — с укоризной я посмотрела на нее.
— Ну, пирамидка не пирамидка, а, может, на карте тебе показать, где твои владения заканчиваются?
Я уставилась на нее.
— Ты про какие владения глаголешь? Про мою задрипанную Фейхуовку?
— Молчи про это. Рассказывай, что земли дают столько денег, что руками не пересчитать. И главное, в этом ни слова вранья! Нужно только до договорного камня его дотащить. Потом у тебя год будет на передышку, да и императрица успокоится.
Накачали меня девушки по самое не хочу. Идем мы по коридору в залу. Вдруг навстречу, смотрю, герцог тащится. Увидел меня, остолбенел поначалу, потом глазки свои сузил и давай взглядом удивленным обшаривать. Я лицо скривила, подбородок задрала и прошла мимо. Вот кого мне в ухажеры не надо - так этого гавнюка.
Ни императрицы с Джарлеттом, ни львиной принцессы еще не было.
Заходим мы в залу. Разговоры стихли. Только слышно, как мы шаг чеканим, как караул на Красной площади. Держу курс на знакомый угол, где мы с принцем за портьерой прятались. Только огромная сила воли не дала мне за ней спрятаться, да и Ариадна в рукав вцепилась как клещ.
— Тпру, — говорит.
Оборачиваюсь так гордо. По залу шепотки пошли.
— Девочки, — шепчу, — Хренов здесь?
— Не видно что-то.
— А если не придет? — испугалась я.
— По списку будешь работать. Ты, надеюсь, его не забыла взять? — строго спросила Ариадна.
— Обижаешь, начальник.
Объявляют:
Так, мол, и так, и императрица, и сын ейный, и гости прибыли. Заходят все. Ох и хорош, конечно, Чингачгук. В черном камзоле с золотым орнаментом, волосы в косицу заплетены. Глаз не отвести.
А принцесса львиная… Ну, как сказать? Ну, своеобразная на вид. Да все львицы в свите очень похожи были. Высокие, гибкие, с рыжим ежиком на голове вместо волос. Лица скуластые, с широкой переносицей. А мужчины их — лапочки такие. На головы две теток своих меньше, плотненькие, все сплошь кучерявые, тоже рыжеватые.
Смотрю я на принцессу, и что-то мне не кажется, что счастлива она больно. На принца нашего и не смотрит совсем, а норовит с тоской на толстячка в свите взглянуть. А тот котик тоже грустненький. Вот прямо хочется подойти, пузико ему почесать, да по головке погладить.
Настроение испортил вошедший следом за свитой Клекот.
Хренова не было.
— Что делать будем? — спрашиваю у мозгового центра.
— Смотри, кто по списку дальше.
Пошла я по зале суженых выискивать. Вот, тот, у которого я как раз про библиотеку и спрашивала. Как же он там? Я залезла в декольте. Списочек достала, пальчиком по строчкам веду. Чувствую, смотрит на меня кто-то. Хренов, что ли, пришел?
Ан нет, Джарлетт уставился. И так внимательно меня обозревает. Матерь ему и принцессе о чем-то серьезном вещает. А он даже вида не показывает, что ему интересно, и так пристально платье мое рассматривает. Потом брови его поднимаются, и он как заржет. Гад! Шторы узнал из ученической. Лицо ладонями прикрыл, трясется весь. Матерь с принцессой в недоумении. Я бежать, пока она меня не опознала.
Спряталась за спины. Да что ж у меня все наперекосяк в этом мире!
Опять по списку полезла. Нашла. Вот. Маркиз Гогошкин. Бумажку сворачиваем — в декольте прячем, хоть так объем прибавим.
Ну что, Никафондора, грудь вперед и на абордаж! Потом вспомнила, что вперед-то и нечего выставлять. Ладно, будем брать интеллектом.
Улыбку натянула, глазками пристреливаюсь, и тут шепот на ухо:
— Госпожа, госпожа.
Оборачиваюсь, смотрю — Кира стоит, мнется.
— Что случилось? — спрашиваю.
А она мне на ухо:
— Фей решил палочку сам поискать, да зашел здоровье поправить в гвардейскую. Притащил из парка соломинку и полбутылки выдул того, что вы для коктейлей приготовили.
У меня глаза выпучились:
— Живой?
— Живой, но дюже пьяный. По коридору петлями летает — то Никусю зовет, палочку искать, то частушки скабрезные поет. А народа там тьма тьмущая. И не поймать его главное. В руке не дается. Пьяный, но шустрый. Боюсь, сюда залетит.
Мне дурно стало. Я как представила пьяного фея, ищущего меня по залу с матерными частушками.
— Кир, а Кир, он там не мертвые петли, надеюсь, исполняет? Ну, это когда вверх ногами?
— По-разному, госпожа, — уклонилась от прямого ответа Кира, и судя по румянцу, трусов на этом засранце не наблюдалось.
Называется, бойся своих желаний. Хотела узнать, что под юбочкой — узнала, может, даже и увижу.
Подружки мои закадычные Киру узрели и ко мне:
— Что случилось?
— Фей нажрался с горя, что палочку потерял, теперь вверх ногами по коридору летает, эксгибиционист хренов, песни неприличные поет и меня зовет. Сейчас его поймаю и крылья ему стрекозиные поотрываю!
И я с бешеными глазами рванула по залу. Девочки за мной:
— Никуся, ты там сильно не усердствуй. Горе у человека. Может? мы палку поискать сбегаем? Бал долго будет, а сейчас еще не стемнело.
Я остановилась и повернулась к ним:
— Вы примерно представляете, где он ее потерял?
  
Они замялись:
— Мы ж фея тогда в кустах выронили, когда ты с принцем целовалась.
— Тише вы! Здесь кругом уши! — заткнула я девочек, заметив, как замерли разговоры вокруг.
— Мы же потом, когда этот, — шепотом продолжали они и кивнули на Джарлетта, не сводящего с нас пристального взгляда, — тебя в комнату отнес, а нас прогнал, вспомнили, что фея потеряли. Пошли искать, так он там бедненький под кустиками лежит. Ручки лодочкой сложил и под ушко, а сам похрапывает. Видимо, палочка там и лежит.