Эволюционер из трущоб. Том 2 (СИ)
Как только мы попали на его улицы, Гав снова вспотел. Вцепился в руль и старался ни в кого не врезаться. Оно и понятно, на пустынной трассе ехать куда проще, чем в оживлённом городе. С горем пополам мы выбрались из Первоуральска и двинули дальше.
Пока ехали, я отсидел пятую точку и лёг маме на колени, потом отлежал бок и перевернулся на другой. А мы всё ехали и ехали. Дорога казалась бесконечной, но наконец-то мимо окна мелькнула вывеска «Михайловск». Я подскочил и прижался лицом к стеклу в надежде увидеть что-то прекрасное. Наивный…
Визуально город делился на две части рекой Серга. Первую часть я лицезрел когда мы въехали в город. Сотни покосившихся от старости домов, все как один одноэтажные. Глазу зацепиться было не за что, кроме как за клубы дыма, поднимающегося в воздух с противоположной стороны реки.
Проехав через мост, мы оказались в промышленной части города. Можно сказать, что это был центр! Частные дома перемежались пятиэтажными зданиями, которые выступали в роли общежитий для трудящихся на заводах. А заводов тут было море! На вскидку я насчитал не менее шести, и это при условии, что население города вряд ли превышает даже десять тысяч человек.
Как вы понимаете, дышалось здесь «полной грудью». Если так пахнет воздух свободы, то он мне определённо не нравится. Верните меня в пансионат. Хе-хе. Шучу, не настолько уж тут было плохо. Жил я в трущобах и похуже. Попетляв по городу, мы проехали его насквозь и остановились на улице Зелёная.
— Вылезайте. Приехали, — сказал Гав, с какой-то тоской посмотрев на место нашего назначения.
— Ты тут ланьше жил? — спросил я.
— Жил, — коротко бросил Гаврилов и вылез из машины.
Я последовал его примеру и тут же наткнулся на завалившийся забор. Он зарос травой так, что его едва можно было различить. Да и весь двор Гавриловского дома превратился в непроходимые джунгли из бурьяна. Гав, словно ледокол, направился вглубь двора, топча сорняки массивными ботинками. Мама взяла меня на руки и пошла следом за ним.
Владения Гава состояли из сарая с прохудившейся крышей, дома с разбитыми окнами и колодца. А, нет! Был же ещё туалет! Если так можно назвать дырку в земле. Ну, что я могу сказать? Пока по комфорту однозначно выигрывает пансионат. Хотя-я-я… Я заметил за сараем ещё одно строение, судя по всему, это баня. Вот от баньки я бы не отказался. Ещё и с веничками. Ух!
— Идите в дом, обживайтесь. Я пока бурьян скошу, — сказал Гав и почесал затылок.
— Да, лаботы тут вагон, — присвистнул я. — Помочь?
— Ха-ха. Помочь, блин. Поможешь, если не будешь мешаться под ногами, — усмехнулся Гаврилов.
— Тогда удачно тебе потлудиться, — зевнул я и пошел в дом.
Из-за соседского забора послышался скрежещущий крик старика.
— Стасик, эт ты шоль?
— Я, дядь Коль. Вернулся с заработков, — отозвался Гав.
— Давно тебя не было. И шо, таксисты сильно шикуют в ЕКБ? — послышался стук, после чего над забором показалась голова лысого старика.
— Как видишь, не сильно-то и шикуют, раз обратно приехал.
— Ну оно-то и лучше. Нечаво там делать. Тут вон природа, заводики кашляют, красота! Живи да радуйся, — дед расплылся в беззубой улыбке. — А эт шо, сын твой? — спросил он, заметив меня.
Тут уже я не удержался и подбежал к Гаву вцепившись в его ногу.
— Папуля, а это кто? — спросил я дрожащим голосом, стараясь не заржать от комичности момента.
Гаврилов хоть сам и придумал легенду, но явно был не готов к такому повороту событий и покраснел.
— Ага. Сын. Типа того, — смущённо сказал он. — Дядь Коль, косу одолжишь? А то глянь, как всё заросло.
— Косу-то? Одолжу, чё нет-то? Заходи. Красивый пацан у тебя. Зеленоглазик, — Хмыкнул старый и исчез за забором.
— Папуль, только ты недолго, ладно? — издевательским тоном сказал я и посмотрел Гаврилову в глаза.
— Театрал хренов, — усмехнулся спецназовец и пошел к соседу.
Я проводил капитана взглядом и с отличным настроением отправился осматривать свои новые владения! Интересно, здесь будут кормить кашей? Или придётся самому её заварить, если вы, конечно, понимаете, о чём я.
Глава 14
Как только я вошел в своё новое жилище, сразу понял, что мне здесь понравится. По стенам ползёт чёрная плесень, на белёном потолке ржавые разводы, пол засыпан горой пыли и грязи. Да и половые доски порядком прогнили из-за того, что в разбитые окна беспрепятственно летел и дождь и снег. Ну, что я могу сказать? Спасибо, хоть печка не рухнула, иначе мы бы тут околели.
Кстати, домишко был небольшой. Всего две комнаты. Кухня с печкой и спальня. Мама замерла и уставилась на разбитые окна.
— Мама, не пележивай. Гав всё починит, — сказал я, потянув её за рукав.
— Гав? — засмеялась она.
— Ага. Котёнок Гав. Как в книжке.
— Смотри, ему это не скажи, а то уши надерёт. — Мамина рука зарылась в мои волосы и ласково потрепала их.
— Не наделёт. Я его уже так называл, — гордо заявил я.
— Смотрю, вы уже подружились?
— Ну так. Самую малость, — поскромничал я, решив не говорить, что я спас спецназовцу жизнь. Впрочем, и маме тоже.
— И как он тебе? — спросила мама, осматривая комнату в поисках веника.
— Нолмальный мужик, — одобрил я.
— Вы посмотрите на него. Нормальный мужик. Говоришь прямо как взрослый, — шутливо проговорила мама и принялась меня щекотать.
— А я и есть взлослый! Ха-ха-! Пелестань! Уха-ха! Я же сейчас задохнусь! — выпалил я, ухохатываясь.
Мама ласково прижала меня к себе и прошептала на ухо.
— Конечно, ты уже взрослый, счастье моё. — Она отстранилась и игриво добавила. — А теперь, живо искать веник! Кто первый найдёт, тот спит на печке!
— Ты плоиглала, — самодовольно заявил я.
— С чего это? — нахмурилась мама.
— А вон он, стоит в углу.
Я указал пальцем на заросший паутиной угол за печкой.
— Глазастый. Тогда брысь на улицу, а то ещё пылью надышишься.
Меня дважды просить не пришлось. Я вышел на порог дома и увидел Гава, он возвращался с косой, переброшенной через плечо. Закатав рукава, он плюнул на ладони и принялся со свистом косить бурьян. Выходило отлично, хотя пару раз лезвие косы и натыкалось на что-то, выбивая искры.
Я сел на порог и запел:
— Когда я косил бульян,
Был я весел да и пьян,
Но взмахнул косой неловко,
И площай, моя головка. Пха-ха-ха!
Услышав песню, Гав заржал вместе со мной, а потом сделал серьёзное лицо, через которое всё равно пробивалась улыбка.
— Михаил, не мешай. Лучше сходи в сарай, да посмотри, есть ли там целые оконные рамы.
— Будем пелеставлять в дом?
— Догадливый, — кивнул Гаврилов и продолжил уничтожать заросли бурьяна.
Хорошо ему. Огромный детина, ему бурьян от силы до груди достаёт, а вот для меня он — настоящий непроходимый бурелом. Я направился в сторону сарая, раздвигая руками сорняки, и буквально через пару метров в руку вонзились острые иглы чертополоха.
— Ай! Твалина! — вскрикнул я и инстинктивно потянулся к мане.
По телу пробежался холодок и в последний момент я остановился. Если соседи увидят что двухлетка колдует, то наша легенда о счастливой семье таксиста мигом рухнет. Скрежетнув зубами, побрёл дальше, расталкивая кусты бурьяна и бесконечно чихая. Чёртова полынь была здесь повсюду. С её сухих ветвей сыпалась то ли пыльца, то ли дорожная пыль, и тут же попадала в нос.
С боем я пробился к сараю. Грубо сколочен из досок, но выглядит добротно. Даже щелей нет. Я подошел к массивной деревянной двери и потянул её на себя. Даже не шевелится. Засела в землю и не хочет открываться. Ну и ладно. Сейчас поможем. Набросил на себя покров маны и потянуть сильнее. Заскрипели петли, и дверь начала поддаваться.
Когда образовалась щель размером с мою голову, я просочился внутрь. Всюду паутина, пыль и темнота, разрываемая лишь скудным светом, сочащимся через грязное окно. Осмотрелся по сторонам и услышал, как в дальнем углу сарая что-то зашуршало.