Цвет ночи (СИ)

— Я буду очень скучать по тебе, Ава. Правда, очень сильно.
Я верю ему. Нос начинает щипать и я сама льну к нему, чтобы спрятать лицо в ткани камзола, чтобы он не видел слёзы, которые всё равно катятся сами по себе.
— Думаешь, я хорошая душа? — выдыхаю приглушённый вопрос в его грудь.
Ян заботливо гладит меня по волосам.
— Думаю, нет, — отвечает он. — Ты вредная. Кто знает, что ты натворила в прошлых жизнях.
— Ну Ян… — протягиваю я, и теперь наяву, как и в своём сне, и плачу и смеюсь.
С губ Яна тоже срывается смех.
— Ладно, если ты попадёшь в пекло из-за своего чудесного характера, мы встретимся. Я обещаю. Не то, чтобы я спасу тебя оттуда, просто, так и быть, наступлю себе на горло, согласившись на службу там, чтобы перевоспитать тебя и отпустить.
Делаю вид, что обижаюсь, шутливо ударяю его в грудь. Он накрывает мою руку и прижимает мою ладонь к себе. Наши глаза опять встречаются, когда лица замирают друг напротив друга.
— Иногда мне кажется удивительным то, как я привязан к тебе. А ты ко мне, Ава. Но так нельзя, понимаешь?
Мне хочется отрицательно покачать головой из стороны в сторону. Как будто этим я смогла бы изменить порядок вещей во вселенной, заставив саму Тьму переписать древние законы из-за меня. Но я говорю:
— Да.
— Когда-нибудь твоё место будет в вырае. Я бы этого хотел. Даже если ради этого придётся расстаться с тобой навсегда.
Звучало ужасно удручающе. Чтобы заново не начать рыдать, я спрашиваю снова, пытаясь добиться того ответа, который меня устроит:
— Придёшь ко мне в гости с Велесом?
Ян мягко улыбается. Я чувствую, что он сдаётся.
— Тогда обещай, что ты окажешься именно там и довольно скоро. В смысле после этой жизни. После долгой жизни.
Меня настигает облегчение.
— Ладно. Возможно, могло бы получиться.
— Хорошо.
Моё место будет в ирии, его — навсегда в нави. Ему нет места там, а мне здесь. Свет и тьма не соприкоснуться. Нам неизбежно придётся расстаться. Это необходимо принять.
Он поцеловал меня в лоб, и оборвал наш танец. Мы стояли в центре бального зала, заполненного цмоками в человеческих обличиях, и Ян взял меня за руку, провожая к тому месту, отделённому светлыми колоннами, где нас ожидали Константин, Валентина, Велес, мой Кинли, Гай, и кто-то ещё, на кого я сразу не обратила внимания.
Пока мы медленно идём, я спрашиваю у Яна:
— Интересно, кем я была до этого? Ну, в смысле, в прошлых жизнях?
— Не стоит задумываться о таких вещах, — предостерегающе отвечает он.
— И какого тебе общаться со мной, зная, что я ненастоящая? — с лёгкостью, без задней мысли, выпаливаю я.
Шаг Яна замирает.
— Ты настоящая, — возражает он. — Эта часть тебя, которую я вижу, настоящая. Но эта же часть и напоминание, что не только вам, Ава, нужно держаться от нас подальше, но и нам от вас. Люди для нас даже более опасны, чем мы для людей.
Мне становится не по себе. Если Алена и правда была человеком, неужели у Константина не возникало мыслей о том, что после смерти, она вспомнит другие свои жизни? Как они собирались выйти из данной затруднительной ситуации? Или они не знали, как из неё выйти, и именно поэтому Ян и говорил, что мы — опасны для них?
— Для меня абсолютно не важно, кем ты была. Эта личность, которую ты имеешь сейчас, навсегда останется с тобой. Но я бы с радостью узнал остальные, как бы выразиться… осколки души. Хотя, — он оценивающе на меня посмотрел сверху вниз, — кто знает, сколько тебе на самом деле лет. Ты действительно могла успеть натворить многое, если уж перерождаешься огромное количество раз.
— Возможно, я старше тебя? — спрашиваю я, смеясь.
До этого я задумывалась лишь о возрасте Яна, ужасаясь, но никогда не размышляла о своём.
— Это вряд ли.
Он возобновляет шаг, и, держа мою ладонь, тащит меня за собой.
— Так сколько тебе? — допытываюсь я.
— Поверь, ты не хочешь знать.
Со сверкающими улыбками на лицах мы возвращаемся к остальным и замираем рядом. Я держусь за предплечье Яна, обвивая его обеими руками. Но, когда вижу незнакомого мужчину и женщину, а к тому же двоих маленьких детей рядом с ними, то машинально отпускаю его.
 
— Это мой брат, Алексей, — представляет мне незнакомца Ян. — Его жена Вольга, и их дети. Они полулюди, полудраконы, поэтому выглядят как человеческие детёныши.
Мой взгляд, минуя Алексея, первым делом взмывает на Вольгу — женщина невысокого роста, довольно худенькая и миниатюрная, с длинными чёрными волосами и ореховыми глазами, похожими на мои, но светящимися ярким цветом, пылающим рыжиной. Драконьим светом. Она явно не человек. Вероятно, когда Ян говорил о полудраконах, он имел в виду не только детей? Жена его брата тоже была полудраконом.
Теперь Ян представляет меня для них, охарактеризовав меня как «ту самую девушку, о которой он им тогда рассказывал».
Возвращаясь к Алексею, я теперь рассматриваю его, стараясь делать это не слишком явно, но моментально отмечаю оттенок его коротких волнистых волос — цвет пасмурного неба, точно такой же, как и у Александры. Да и в целом, он был на неё очень похож. Одет Алексей был в доспехи, вид которых здорово отрезвлял, напоминая, что хоть мы и находимся сейчас в бальном зале, где кружит атмосфера расслабленности — впереди нас поджидала битва. Возможно, не одна. Держался он уверенно и горделиво, его голова была надменно приподнята вверх, делая сходство с Яном слишком явным, а вот от ультрамариновых глаз не веяло знакомым мне теплом; в них я видела некую обособленность, изолированность, указывающие на его отличие от остальных.
Мне сразу вспомнилось, как об Алексее отзывалась Валентина. Она не была уверена, что он появится здесь, давая понять, что он зачастую старался держаться вдали, подальше от семейных дрязг, выбирая собственную жизнь и благополучие.
Но, тем не менее, сейчас он был здесь.
Дети на вид лет пяти и трёх — мальчик и девочка, беспрерывно о чём-то щебетали, смеялись и кружили у ног родителей.
— Ты голодна? — спросил меня Ян.
— Пока нет, — ответила я.
Девочка нечто пропищала тонким голосочком, и Алексей, опустившись на корточки, на удивление, смягчившись при общении с ребёнком лицом, что-то ей сказал. Затем, совсем сбив меня с толку, поправил ей растрепавшийся хвостик на макушке, перевязав резинку заново, как самый заботливый и участливый отец.
К нему тут же подступил мальчик, который был чуть постарше, и попросил разрешения пойти на улицу. Алексей не отказал ему, но объяснил, что выйти они могут только в сопровождении взрослых.
— Нам всем пора прогуляться, — объявил Ян.
К девочке подошла Валентина и протянула руки вперёд. Её племянница откликнулась и позволила поднять себя в воздух, с задором запустив ручки в рыжие кудри драконихи, портя ей причёску. Валентина на миг сморщила лицо и сдавленно громко выдохнула, однако в следующую секунду она вдруг расхохоталась, будто ни капли не разгневалась, что было поразительным, зная её характер.
— Я так рада с тобой познакомиться, малышка, — протянула медовым голосом она.
Угрюмый Константин молча смотрел на мальчика, который чуть пугливо хлопал глазами, пока Алексей не взял малыша за руку и не повёл к колоннам. А я думала о том, что, кажется, Алексей, подобно Яну, тоже слишком долго прожил вдали от семьи, если его братья и сестры до сих пор не знали своих племянников.
— И как ваш отец это переживёт? — бросил Велес, когда мы все тронулись с места, и он двинулся с нами. Кинельган всё ещё сидел у него на плече. Следующую фразу он произнёс с явным ударением, обрекая всех услышать смысл: — Подобных внуков?
— Полудраконы — это драконы, — сухо и коротко бросил Алексей, через плечо.
— Ты украл их у матери? — продолжал Велес. Его интонации звучали вызывающе и грозно. — Где эта бедная человеческая женщина, лишившаяся своих кровных детишек?
Алексей остановился. Он посмотрел на Яна, громко выдыхая через нос горячий пар, плотно сжав губы, подавляя негодование, чем до боли напомнил мне моего дракона. У них была поразительно одинаковая мимика и жесты. На Велеса Алексей не смотрел, давая понять, как сильно тот его раздражает. И глядя на брата, будто им не нужны были слова, одним лишь многозначительным взглядом делился с ним мнением на счёт сказанного древним изгнанным богом.