Великий диктатор. Книга третья (СИ)

— Вы правы, Дмитрий Алексеевич. Но для решения этой проблемы мне пришлось обратиться за помощью к руководству союзных нам синдикатов «Продпаровоз» и «Продвагон». И господа Данилевский и Оскар Фрейвит предложили нам создать акционерное общество для приобретения участка на Шпицбергене и строительства железной дороги из Петербурга, через Петрозаводск, Колу к Александровску на Мурмане.
  
— Я могу предоставить рельсы! — подал голос молчавший всё заседание Эдуард Боссе, мгновенно сообразивший какую выгоду он может получить. — У меня всё равно их перепроизводство.
— Чудесно, Эдуард Артурович. Ну а вы, господа? — Авдаков обвёл взглядом остальных присутствующих. — Соглашайтесь. Мы не только удержим наши рынки сбыта, но и сможем попробовать подвинуть чухонцев на норвежском рынке.
— Я с вами, — неожиданно поддержал главу синдиката молодой Алчевский.
— И я тоже.
— «Продамет» тоже с вами.
Посыпались согласия со всех сторон.
 Глава 12 
Глава 12
— И ты думаешь это сработает?
— Должно сработать. Но нужно два таких салона открыть. Один в городе, поближе к университету, а второй на выставке, рядом с нашим павильоном.
В начале апреля братья Стокманны подбили деда Кауко на совместное участие в международной промышленной выставке в Казани. Как-то так получилось, что спрос на наши товары в основном был зарубежный, а не внутриимперский. Вот дед и решил исправить это упущение, помня про предсказанную мной общеевропейскую войну. Да и железнодорожный мост через Неву строители обещали закончить к следующей весне, что давало возможность наладить массовые поставки.
На выставку дедуля собрался везти всё. Трактора, мобили и расходные материалы к ним, стиральные машины, конструкторы и настольные игры. Вот тут-то я и влез с предложением организовать стиральный салон будущего. Снять помещение и поставить внутри него несколько электрических стиральных машин. И брать деньги за возможность постирать свои грязные вещи в аппарате, как будто из будущего. За пятьдесят копеек такой человек получал право постирать полпуда белья в течение десяти минут и пакетик нашего стирального порошка для этого.
А в ожидании пока чудо-машина стирает его вещи, можно там же организовать читальню с продажей моих книг, изданных на русском, и продажу чая в пакетиках, кипяток для которых получать при помощи производящихся у нас примусов и новых свистящих чайников. Ну и раздачу скидочных купонов на приобретение тех же примусов, чайников и стиралок на самой выставке.
— А почему не в самом стиральном салоне? — не понял дед, когда я ему объяснил что это за зверь такой — скидочный купон.
— Покупатели пойдут на выставку, в твой салон, и массовое посещение будет привлекать новых клиентов, плюс журналисты никак не обойдут этот факт стороной, что тоже дополнительная реклама для наших товаров.
— А мы не останемся в накладе из-за того что будем продавать с этими, твоими купонами?
— Так сразу установи такую цену, чтобы скидка снижала её до стоимости товара в розницу. Ну, например, ножная стиралка стоит двадцать рублей у нас в княжестве. А ты, для продаж её в Казани, установи цену в двадцать пять рублей. И выдавай скидочные купоны в салонах или через газеты. Постирал вещи — вот тебе купон со скидкой в десять процентов, а купил книгу или чайник — то извольте получить двадцатипроцентный купон. С учетом скидки ты всё равно продашь товар за нашу цену, а покупателя это привлечёт и продажи вырастут.
— А как через газеты купоны раздавать? — не унимался дедуля.
— Предложить газетчикам печатать такой купон в своём издании. Читатель сможет его вырезать и прийти с ним за нашим товаром. Но тут надо подождать пока наши товары не наберут популярность настолько, что можно запросить у газетчиков бесплатную рекламу в обмен на печать купонов — что повысит продажи газет.
— Ну ты и наговорил, — дед в задумчивости запустил обе свои ладони в бороду. — Ты это распиши всё. И зарисуй — как этот купон должен выглядеть. А, может, со мной и в Казань съездишь?
— Не, деда. Я тебе конечно всё распишу и нарисую, но хватит с меня поездок. А то приеду из Казани — и, окажется, что я вдруг уже женат.
— Да сколько можно, Матти? Я тебе уже сто раз говорил, что ни сном ни духом! Что это всё бабья блажь была. И отец твой ничего не ведал.
— Верю-верю, — усмехнулся я, совсем не поверив старому хрычу. — Не, деда. Давай я сначала в Петербург съезжу, да в университет поступлю, а там видно будет. Ты лучше Рунеберга и Фоккера с собой возьми. Они смогут рекламу с неба рассыпать, да и катать пассажиров за деньги можно.
— Это хорошая идея. Но ты, давай, с матерью помирись. Не дело друг на друга волками смотреть.
— Вот как только мама извинится и признает, что я имею право выбора — так сразу и помирюсь, — поставил я деду Кауко условие.
— Я тебя услышал. А сейчас, давай, подробно распиши всё про купоны и скидки.
Пришлось браться за работу и напрягать память, вспоминая, что я вообще знаю про скидки. Вроде бы, читал в инете, что придумал их какой-то американский фермер и разбогател буквально за год. Вернее, он придумал сначала распродажи по фиксированным ценам, типа «всё по пять центов».
А вот именно скидки в процентах появились не скоро. Ведь это надо считать какую ты выгоду получишь. У нас в княжестве с образованием всё в порядке, детишки проценты изучают в четвёртом классе начальной школы. Так что у нас это дело зайдёт, как, впрочем, и в соседних странах. Но в империи с образованием хуже. Хотя тот же крестьянин не будет покупать себе стиральную машину. Зачем она ему, если баба может всё постирать. А покупать будут образованные подданные, которые без проблем оценят экономию, поэтому и волноваться нам не о чем.
Но в один лист бумаги я не уложился, потому что вспомнил о накопительных скидках. Это когда копишь купоны за покупки, а потом меняешь их на пачку карандашей или кусок мыла например. А вспомнив про это, вспомнил и про другие скидки в магазинах моего первого мира. О скидке за приобретение комплекта. Только расписал это, как память подкинула воспоминания про сезонные скидки и скидки на различные праздники. Не забыл и о сервисной скидке. Жалко, что услуга сервиса пока возможна только в княжестве. Но на всякий случай и про это написал. Пусть дедуля разбирается что нам выгодно в данный момент. В общем, засиделся за писаниной за полночь.
……
С матушкой я помирился 23 апреля 1909 года в день моего отъезда в Санкт-Петербург. Она долго меня обнимала и плакала на плече прежде чем перейти к объяснениям. Причем, просила прощения не от себя, а приплела ещё бабу Ютту и свою троюродную сестру тётку Марию, которая, оказывается, и подбила их на этот необдуманный шаг.
— Прости нас, Матти. Мы с бабушкой были не правы. Это всё Мария Лайне. Она точно ведьма. Так расхваливала эту Сату Виртанен. И такая она красавица и умная. А ещё богатая, у её семьи аж сто свиней…
При упоминании свиней я непочтительно фыркнул, а мама покраснела и замолчала, опустив глаза в пол. И только после пары минут тишины, произнесла:
— Дура я у тебя. Как есть дура. Зачем нам эти свиньи сдались, когда у нас заводы, пароходы и паровозы есть. Прости нас с бабушкой, сынок, — и снова опустив глаза, заплакала.
— Хорошо, мама. Я вас прощаю, — подошёл я к родительнице и обнял её. — Но жену я найду себе сам. Надеюсь, ты своих обещаний не забудешь.
— Конечно, Матти. Конечно. Святым Улафом клянусь, — согласилась она уже более радостным голосом, перекрестилась и тут же спохватилась. — Ой. Забыла совсем. Мы же тебе в дорогу, твоих любимых пирожков с икрой напекли.
Гостиная нашего Улеаборгского дома тут же наполнилась аппетитными запахами свежей выпечки, а я стоял, смотрел на суетящуюся маму и думал — вот интересно, отдала бы она мне эти пирожки, если бы я их не простил, или увезла с собой? Скорее всего отдала бы. Ведь она, несмотря ни на что, меня любит. Вернее, любит Матти. А я этим пользуюсь.