Великий диктатор. Книга третья (СИ)

Уже сидя в кэбе, я выяснил причину атак обуви дяди Ээро на мои несчастные ботинки.
— Я боюсь, что ты не успеешь выполнить взятые на себя обязательства, — пояснил он на мой вопрос. — В конце октября закрытие олимпиады и отъезд домой.
— У меня уже есть идея рассказа, дядя Ээро, — постарался я успокоить мужчину. — Но если бы у меня была печатная машинка, то и работать мне бы было легче.
  
— Так есть у нас этот агрегат. Моя Маисси заставила меня притащить эту железяку из княжества сюда, надеясь печатать все документы. Но после её бегства, — Ээро Эркко печально вздохнул. — печатная машинка только пылится у меня под кроватью. Приедем, я кликну парней и перенесём её в твою комнату. Только об одном прошу — ночью не печатай.
Я радостно пообещал ему не тревожить ночной покой чиновников финской олимпийской сборной и, мысленно поблагодарил тётю Маисси за печатную машинку. И почему я не додумался поинтересоваться её наличием раньше?
Супруга Ээро Эркко сбежала из Лондона буквально через две недели после прибытия в него. После того как дважды была ограблена практически в центре столицы Англии. Она, привыкшая к относительной безопасности Гельсингфорса, никак не могла взять в толк, почему она одна, без сопровождения, не может ходить по магазинам центра мировой цивилизации. После второго ограбления, когда у неё мало-того что отобрали ридикюль, но ещё и хорошо приложили дубинкой по голове, она не выдержала и потребовала от мужа вернуть её домой.
Но по приезду в «Финский дом» нам не суждено было заняться извлечением тяжеленного «Ундервуда» из-под кровати Ээро Эркко. Дома нас дожидались два письма. Первым вскрыл и прочитал письмо от барона де Кубертена мой сопровождающий. После чего бесцеремонно схватил меня в объятия и закружил по гостиной, радостно вопя:
— Да! Да! Да!
— Что «да»? — кое-как выдравшись из его объятий и отскочив на безопасное расстояние вопросил я.
— Извини, Матти. Не хотел напугать. Барон написал, что сегодня утром Николай II вручил ему официальное приглашение для проведения зимних игр в Российской империи. Так что, радуйся! Твоя мечта о зимней олимпиаде начала сбываться. Надо это дело отметить! Нужно шампанское! — с этими словами мужчина и убежал, видимо, отдавать распоряжение о приобретении шампанского.
И только после его ухода я вспомнил про пакет от Уинстона Черчилля, который всё так же продолжал держать в руке.
Прошел в свою комнату и уже там распечатал письмо, в котором обнаружил две официальные бумаги с печатями и подписями. Одна бумага, давала мне право приобрести оборудование у компании «Birmingham Small Arms Company», а вторая разрешала вывезти его за пределы Соединенного королевства.
Сначала я обрадовался. Но, посидев и подумав, решил не рисковать. А то, мало ли, прицепятся таможенники к моему возрасту и всё будет напрасно. Поэтому решил действовать по старому своему плану. И уселся писать письмо деду Кауко с просьбой прислать мне сюда кого-нибудь из наших инженеров-датчан, а также моего отца, Матти Хухту-старшего.
Ведь разрешения были выданы на Matthew Huhta,без указания второго имени. А значит, мой отец вполне может воспользоваться выданной бумагой и беспрепятственно, и без лишнего риска вывезти купленное мной. Теперь осталось только написать письмо и отправить его, добравшись до района Хаммерсмит, где я видел отделение шведской королевской почты (Posten). Письмо через Швецию дойдёт в три раза быстрее, чем если отправлять его английской почтой. За месяцы прибывания в Англии атлеты нашей сборной выяснили это путём сравнения.
……
Гарлем (Харлем) Нидерланды, октябрь 1908 год.
— Антон, мальчик мой, мы же и переехали в Голландию чтобы дать тебе и твоей сестре достойное образование. Ты же мечтал поступить в инженерную школу Амстердама? И хотел учиться вместе с кузеном Адрианом, — Герман Фоккер, подслеповато щурясь в своё пенсне, бросил растерянный взгляд на свою супругу. — Йохана, ты ему хоть скажи.
— Герман, мы же много раз это обсуждали с тобой, что наш сын сам волен выбирать свою судьбу. И, рано или поздно, он всё равно покинет нас, отправившись на учёбу. Но мне, как и тебе, не совсем понятен его выбор. Антон, почему Россия?
— Это не совсем Россия, мама. Это княжество Финляндия. Отдельное государство, имеющее унию с русским царём. И еду я туда потому что хочу строить аэропланы! А именно в этой Финляндии и построен на сегодняшний момент самый идеальный самолёт, который смог пересечь Финский залив, а он в два раза шире чем наше «Южное море» (Zuiderzee)!
— Герман, ты сам виноват, — неожиданно обвинила своего супруга фрау Фоккер. — Ты же сам свозил сына в Амстердам на полёты этого безумного американца. Вот теперь и пожинай что посеял.
— Уилбир Райт — не безумец, мама! Он — герой! За такими как он и за летающими машинами — будущее! К тому же, я хочу поехать не просто к создателю самолёта! Маттиас Хухта известен своими изобретениями. Хотя ему всего шестнадцать! А мне уже восемнадцать, а ещё ничего не совершил и ничего не придумал! — сверкая глазами прокричал в сторону родителей Антон Фоккер и демонстративно повернулся к ним спиной. — Не отпустите сами — сбегу, — произнёс он уже чуть слышно, глядя на портрет старшей сестры Тоос.
— Хухта? Хухта? Знакомая фамилия. Где же я её мог слышать? — тем временем озадачился глава семейства.
— От дяди Вингельма, — пробурчал Антон, разворачиваясь назад к родителям. — Он нам с тобой рассказывал про чайные пакетики, придуманные Маттиасом Хухтой.
— Точно! Хм. Как интересно получается. Знаешь что, Антон. А давай съездим в эту Финляндию вдвоём. После продажи части наших кофейных плантаций на Яве мне всё равно нужно будет куда-то вложить деньги. Вот и присмотрюсь к этим Хухтам. А заодно и тебя пристрою, если у тебя не пропадёт к этому времени желание заниматься твоими аэропланами. Но наша поездка состоится только после Рождества, ведь ты, негодник этакий, забыл про помолвку своей любимой сестры.
 Глава 5 
Глава 5
Министерство внутренних дел Российской империи, октябрь 1908 года Санкт-Петербург Набережная реки Фонтанки дом 57.
— Извините за задержку, господа,- усаживаясь за свой стол произнёс Пётр Аркадьевич Столыпин. — Почему нет Подъяконова Александра Филадельфовича, — обведя взглядом присутствующих спросил министр у своего секретаря.
— Слёг с горячкой, — доложил пожилой чиновник и добавил. — Но его помощник находится в вашей приёмной.
— Да бог с ним, с помощником. Хотя, пусть будет. Может что-то уточнить придётся. Какая-то прям напасть на Виленскую губернию. В прошлом году террористы взорвали предыдущего губернатора, Любимова. Теперь это ограбление и одновременно удар и смерть губернатора Платера де Броеля, а теперь и вице-губернатор заболел, — и почему-то с укоризной посмотрел на директора департамента полиции Максимилиана Ивановича Трусевича.
— Я в этом не виноват, — развел тот руками, вызвав смешки у присутствующих. — Но владею почти всей информацией о произошедшем.
— Ну, тогда и докладывайте, господин Трусевич.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Двадцать шестого сентября на железнодорожной станции Безданы Виленского уезда Виленской губернии, что в двадцати пяти верстах от Вильны, произошло нападение на ночной экспресс Варшава — Санкт-Петербург. Группа злоумышленников, числом двадцать лиц, из которых четверо женщины, захватили здание станции, уничтожили телеграфный аппарат и связали сотрудников вокзала. После чего атаковали сам поезд. Вернее, вагон охраны, паровозную бригаду и вагон казначейства, в котором на тот момент перевозилось двести тысяч восемьсот двенадцать рублей и шестьдесят одна копейка. Летние налоговые сборы Калишской губернии. Используя стрелковое оружие и динамитные шашки, злоумышленники очень скоро подавили сопротивление вооруженной охраны министерства финансов. Но в это время в бой неожиданно вмешалась группа стрелков Финляндского княжества, возвращавшихся с олимпийских игр в Лондоне.