Младший сын князя. Том 10 (СИ)

— Думаешь, ты этим что-то изменишь? — произнёс мой клон и практически повторил моё заклинание.
Только когда я принялся ломать его плетение, он не заметил никакого подвоха. Похоже, в этом испытании расчёт строился на другом. Например, на ранении самого себя или использовании тех же зеркал.
При грамотном действии можно было раздобыть кусок стекла так, чтобы он не оказался в руках у противника, а затем его им убить. Однако я решил его гарантированно убить.
Дожидаясь нужного момента, я сломал ему покров и само заклинание, а затем атаковал. В этот момент выражение лица клона резко изменилось. От удивления к испугу. За этим даже было забавно понаблюдать.
Теперь я точно убедился, что в этом мире не существовало магов-аналитиков до меня. И это хорошо. Владеть уникальной силой, от которой враг не в состоянии защититься, очень удобно и не раз спасало мне жизнь.
Сразу после смерти клона и его превращения в густой туман, в воздухе золотыми символами появилась ещё одна надпись:
«Победивший самого себя достоин аудиенции. Гордись собой, молодой маг. Впереди тебя ждёт немало подвигов».
На этом надпись пропала и меня снова перенесло ко входу в башню. От такого количества телепортаций у меня заболело не только в животе. Пришлось дать себе передышку. И откуда только они столько энергии берут на использование столь сложной магии? Загадка.
Отпив из фляги с водой, я двинулся дальше. Внутри башня казалась на порядок больше, чем есть на самом деле. Снова громоздкие колонны, множество фресок, ступеней, старой мебели, пожелтевших книг… такого хаоса я давно нигде не видел.
Артефакт указывал путь наверх. Я нашёл лестницу и стал по ней подниматься. Несмотря на отключённый слух, я чувствовал, как нарастает звон в ушах. С каждым шагом он усиливался всё сильнее и сильнее.
На втором этаже я чувствовал дискомфорт, на третьем почувствовал боль, а на четвёртом мне пришлось сжать зубы. И, несмотря на боль, я улыбался. Это очень хороший знак. Значит, маг совсем рядом и скоро я с ним расправлюсь.
И вот, дойдя до пятого этажа, я увидел наставника Гиневарда, погрузившегося словно бы в сон. А напротив него, в метрах двадцати играла красивая девушка в белом балахоне. Её движения были отточены до идеала, а чёрные волосы развевал непонятно откуда взявшийся сквозняк.
И мне в очередной раз пришлось ловить себя на мысли, что я снова чуть не угодил в морок. Демоны! Чувствую, эти полсотни непройденных метров станут одной из сложнейших преград в моей жизни.
  
Глава 19
 
Звон в ушах никуда не делся. Скорее уж, он перерос в какофонию самых разных звуков, от которых раскалывалась голова. Перед глазами начинало плыть, а о возможности использовать магию я вообще молчал.
Любое заклинание, даже самое простое, требует концентрации. В случае её потери маг может навредить своим внутренним энергетическим каналам или того хуже. Например, плетение может взорваться у него прямо в руках и убить.
Я же был не в состоянии даже разрушить покров девушки. Будь иначе, я воспользовался личным пистолетом, чтобы её убить.
Поэтому способ — хоть что-то сделать в этой ситуации — я видел ровно один. Сломать её инструмент или хотя бы заставить её перестать играть. И даже тут крылась проблема — рядом с гуцинем стоял барьер.
К счастью, мне повезло. Такой тип барьера реагировал на магию и быстро летящие снаряды. Например, на винтовочные пули. А вот на медленные действия — нет.
Я шагал вперёд, сопротивляясь магии. Слишком большая и качественная разница в наших силах. И преимущество далеко не на моей стороне. Если бы не мой контроль и сила воли, я бы сюда даже не добрался.
Шаг, шаг, шаг, снова шаг… Я почувствовал, как на мои плечи давит что-то сверху, будто сам воздух стал тяжелее. Прямо как это делал отец однажды. Боль растекалась по телу, по костям, по каждой нервной клетке. Казалось, что моё тело агонизирует перед смертью.
И всё равно я продолжил шагать дальше вперёд. По сравнению с моей первой смертью, эта боль — ничто. Мне есть что защищать. Отступать назад — непозволительная роскошь.
  
Шаг, шаг, шаг… Я дошагал до наставника Гиневарда. Глаза мужчины были закрыты. Выглядело так, будто он погрузился в глубокий сон. Вряд ли я на таком расстоянии от игры на гуцине я смогу его вывести из морока.
Я сделал шаг вперёд и почувствовал, как затрещали кости. Это уже не морок, а проявление магии. Либо артефакт, либо часть игры. И опять же, у меня не оставалось выбора, кроме как двигаться вперёд.
Когда осталось десять метров, давление перешло на новый уровень. Мне даже не помогали доспехи. Давление буквально заставляло упасть на колени, но я не позволял этому случиться.
На оставшихся пяти метрах я почувствовал, как по костям пошли трещины. Шаг, шаг, ещё шаг, а затем у меня сломалась левая нога. Я упал, находясь в двух шагах от цели.
Всего на миг, но я вспомнил увиденную недавно сцену со Снежаной. Злость заиграла с новой силой. На лице заиграл скал. Через неописуемую боль я дополз до гуцина и крепко схватил его правой рукой.
Мне хватило одного раза, чтобы вырвать инструмент из рук. Мелодия тут же перестала играть и давление пропало.
Первое, что я увидел — удивлённое лицо девушки, которое быстро сменилась гримасой боли. Да, похоже, это давление было именно что заклинанием. А потеря контроля над плетением никогда не проходит безболезненно.
В корчах она упала и стала кататься по полу. Её энергетические каналы, должно быть, сгорели. Впрочем, меня это слабо волновало. Из-за раны я даже встать не мог, не то, что двигаться. Максимум вылезти из доспехов.
В голове заметались две мысли — убить, пока она ослаблена или попытаться парализовать. Однако ни первый, ни второй вариант выбирать не пришлось. Прилетевший ей в голову метательный нож оборвал её мучения.
— Не знаю, кто вы, но я, Вильям, слуга рода Рязанских, признателен вам за своё спасение, — услышал я старческий голос и, подняв голову, увидел наставника Гиневарда. — Как открыть эти доспехи?
— Я сам, — с этими словами я с горем пополам вылез из брони и упал на землю. Нога из-за действия заклинания сломалась сразу в нескольких местах, не говоря уже о простых трещинах на костях и внутренних повреждениях. — Зелье.
— Сейчас, — как ни в чём бывало, ответил Вильям, и уже спустя несколько секунд поднёс ко мне зелье. — Пить маленькими глотками.
— Хорошо, — послушно ответил я.
После выпитого зелья мне сразу полегчало, и я смог частично вылечить свои раны. Конечно, даже с пятым кругом маны об идеальном сращивании всех костей и трещин речи не шло.
Придётся обращаться либо к Георгию Иннокентьевичу за помощью, либо к Оксане Андреевне. А пока что я мог разве что прихрамывая ходить. О том, чтобы полноценно сражаться в таком состоянии — можно забыть.
— Вам нужна помощь? — поинтересовался Вильям, наблюдая за моими попытками встать и выйти в сторону двери.
— Бегать не смогу. Придётся вам понести меня на спине, — честно сказал я наставнику Вильяма. Такая перспектива не шибко меня радовала.
— Это меньшее, что я могу сделать для друга моего господина, — он намеренно акцентировал внимание на Гиневарде.
— С вашим господином всё в порядке, он снаружи павильона, в безопасном месте, — ответил я Вильяму и увидел, как он облегчённо вздохнул. — Я покажу дорогу. Как дойдём до того места, то всё расскажу.
К слову, я удивился, что у Вильяма не случился приступ головной боли. Либо из-за разницы в силе он избежал этой участи, либо умело её терпел, сохраняя ясный рассудок. Так или иначе, это сыграло мне на руку.
До нужной точки мы добрались быстро. Ребята быстро пришли в себя. И на фоне радостной встречи Гиневарда с Вильямом, Виктория отчитывала меня за безрассудность. Я не мог её осуждать — за последние два часа я чуть три раза не умер. Многовато будет.
Зато в такие моменты приходило понимание, что люди в каких-то вещах не меняются. Я уже неоднократно доказал сестре, что могу защитить себя и остальных. Только стань я хоть самым сильным в мире, она всё равно будет за меня беспокоиться.