Изменить судьбу 2 (СИ)

 - Что, тыща триста только за неделю?
 - Михална, я думаю, что это не предел. Но, ты сама знаешь, кого надо опасаться. Ты, кстати, к пожарным сходила? Огнетушители нам нужны. Просто необходимы. И ещё одно, ты не знаешь никакой обеззараживающей химии, только без хлорной вони?
 - К пожарным я завтра обязательно схожу. Обеззараживающая химия – марганцовка. Не проблема, я думаю. В любой аптеке. Или вон, пергидроль у нас на складе есть. Ты мне лучше скажи, что мне с деньгами делать?
 - Михална, я уже говорил. Могу ещё повторить. И свой долг тебе я тоже намерен отдать. Поэтому, думай.
 - Ой, Слава, боюсь я…
 - Правильно боишься. Я тоже боюсь. Поэтому буду искать такой канал, который не погорит. И прятать буду так, что хрен кто найдёт. И уж точно не дома.
В понедельник я заехал на финальную в этом году лётку. Настроение у всех было предпраздничное, чувствовалось какое-то предвкушение чего-то хорошего. Оно витало в воздухе, во всей атмосфере, и действовало на всех… позитивно-побудительно, что-ли. В той жизни, с годами, я перестал чувствовать такое настроение-предвкушение, и Новый Год из праздника превратился для меня в обычный день, а все приготовления к празднику вызывали скорее раздражение, чем радость. А вот сейчас я, с удивлением ощутил в себе то самое, уже забытое ожидание чего-то светлого, вкусного и желанного.
 - Слава, - обратился ко мне Игорь Новиков, когда я вошёл в дежурку, - к нам едет проверяющий.
 - Угу, - сказал я, - мне немую сцену изобразить, строго по Гоголю? Как дежурится? Всё в порядке?
 - Да, нормально всё…
 - Ну, срочняка не ожидается, план по году цех выполнил, так что расслабляйтесь, к новому году готовьтесь, - сказал я и повернулся, чтобы выйти.
 - А с проверяющими-то что?..
 - Ну… подметите здесь что-ли, если свербит… - сказал я и вышел.
Я знал, что у меня и так всё в порядке, нормальные люди понимали, что лучше всё сразу делать хорошо, чтобы потом в лихорадочном темпе не исправлять свои косяки. Эту простую мысль я смог вложить в головы своим подчинённым, и на участке у меня всё было гладко. Эдик тоже не подводил и после него переделывать ничего не приходилось.
Я зашёл к себе в мастерский вагон и сел писать докладную. Блин! Переходить или нет? Так-то заманчиво. Через десяток лет можно уже будет и на Москву нацелиться. Хотя, с другой стороны, в 1995-м произойдёт акционирование, и состав руководства Управления Нефтедобычи в N-ске сменится почти полностью. С третьей стороны, откажусь – могут обидеться, начнут препятствия чинить. Да и в комсомол, как ни крути, вступать придётся. Думать надо, короче. Подожду, когда они мне конкретное предложение сделают. С наименованиями и цифрами.
 - Слава, привет! – в мой вагончик вошёл бывший мой сменщик, а теперь замначальника цеха Гена Матюхин.
 - Здорово, Гена! На проверку приехали? Сейчас оденусь…
 - Да мы уж всё посмотрели, - следом за Геной в вагончик вошёл начальник цеха, - Ну, что сказать… Удивил ты меня, Слава. Не ожидал…
 - Что, всё так плохо? Мы старались как могли, Сергей Владимирович…
 - Вот что, Слава, ты давай-ка в пятницу ко мне подъедь, мы с тобой поговорим…
 - Как в пятницу-то, у меня лётка до понедельника.
 - Ну, думаю, до понедельника здесь ничего не случится, парни и без тебя справятся. А ты подъедь ко мне. Разговор есть.
 - Хорошо, Сергей Владимирович. Во сколько?
 - Утром, к десяти часам. А теперь чаю давай. И документацию свою дай посмотреть…
Проверяющие уехали через полтора часа, а я дописал докладную начальнику цеха добычи и напросился с ним в город. Хотел уехать с проверяющими, но им было не по пути, они ещё на пару участков собирались заехать. Была среда, мне к начальнику надо в пятницу, значит уехать надо, самое позднее – завтра, в четверг. Как будет с транспортом – неизвестно, поэтому я решил воспользоваться оказией, а день плюс, день минус – какая разница. Андрей подвезти меня согласился, и я пошёл готовиться к отъезду. Зашёл снова в дежурку, сказал, что уезжаю, назначил старшего, дал пару ценных указаний, и пошёл собираться.
 
 - Слава, ты в нефтяном учился, или в индустриальном? – спросил меня Андрей.
Цеховой УАЗик ехал по зимнику, то ускоряясь километров до восьмидесяти в час, то замедляясь до двадцати. Зимник – не шоссе. Хоть и кажется ровным и твёрдым, но всё равно полно ям, кочек, колеи от гусениц и прочего. Ехать нам километров сто двадцать, так что дорога нас ещё вымотает. Да и скучно, отчего не поговорить.
 - Ни там, ни там, Андрей. У меня только техникум, и тот автомеханический.
 - Тогда откуда столько знаний по технологии добычи? – Андрей посмотрел на меня, - то, что высшего образования нет, может стать проблемой для перевода к нам.
 - Пока вызова ждал, почитал кой-какую литературу в библиотеке.
 - А комсомолец давно?
 - Вообще не комсомолец.
 - Как?! – Андрей воззрился на меня, будто я негр, - Почему? Это вообще может стать непреодолимым препятствием… Как-же ты так?
 - Ну вот так… Так получилось.
 - Ладно, ничего. В комсомол мы тебя примем, возраст у тебя подходящий. А на высшее заочно поступишь.
 - А зачем?
 - Что «зачем», - опять воззрился на меня Андрей.
 - Ну в комсомол зачем. Высшее образование – это понятно. Но, честно говоря, учить научный коммунизм – по-моему такая себе затея. А в комсомол вообще вступать бессмысленно, я считаю.
 - Ну, знаешь… За такие разговоры… - Андрей помолчал, - А почему в комсомол бессмысленно-то, по-твоему?
 - А что мне комсомол может дать?
 - А комсомол никому ничего давать и не должен! Комсомол – это передовой отряд советской молодёжи, делающий страну лучше и являющийся примером для подрастающего поколения! Комсомол – это наша опора! Опора страны, в первую очередь! Опора нашего народа! – Андрей заговорил возмущённо, лозунгами, строго по учебнику научного коммунизма и прочим циркулярам, и методичкам.
 - Андрей, я не в материальном плане. Я именно в плане духовном. Что, в духовном плане мне может дать комсомол? Ты думаешь, я на протокольных мероприятиях не бывал? Формализм. Голый формализм. Сидит толпа народу, все зевают украдкой и ждут, когда-же эта тягомотина уже закончится, и можно будет заняться чем-то серьёзным и нужным. Все автоматически поднимают руки, даже не слыша, за что они голосуют. Только услышат «кто за», так сразу и поднимают. А за что – не важно. А как разойдутся – никто ничего и не помнит, о чём говорили, какие вопросы решали. И все идут дальше заниматься своими делами. Какие великие дела сейчас делает комсомол?
 - Да как «какие»? А строительство БАМа? А завод «КАМАЗ»?
 - Да-да, строительство БАМа… А что, там все поголовно – комсомольцы? Беспартийных вообще нет? Что-то мне не верится… И что, беспартийные работают хуже всех? Каков максимальный комсомольский возраст? Двадцать восемь лет, правильно? И что, на БАМе нет никого старше двадцати восьми? Вот мне кажется, что именно этот контингент и тянет всю работу. То, что названные тобой стройки важны для страны – у меня сомнений нет. Но комсомольскими они называются чисто номинально.
 - Но комсомольский стаж позволит тебе, во-первых – получить высшее образование, во-вторых – вступить в партию, а партия – это уже сила, это возможности…
 - Ага. Вот у меня отец – коммунист. А до того – комсомольцем был. И какие у него возможности? Всю жизнь горбатится за копейки. И-то с трудом, потому что инвалид. И что-то я не заметил у него каких-то возможностей и жизненных перспектив. Квартиру, и-то дали только потому, что дом отцовский под снос шёл. Так что никаких таких возможностей партия не даёт. А вот что под лозунгами партии творится – это отдельная песня.
 - Ты мне партию не тронь! Партию марать не надо! Партия за нашу свободу боролась и победила! Скинула иго царизма с плеч народа! – Андрей опять заговорил лозунгами.
 - Я и не собирался преуменьшать заслуги партии, Андрей. Ты вот завод «КАМАЗ» упомянул. Мои родители там работали. И мой брат там родился, в Челнах. Я один рассказ слышал от родителей. Они своим знакомым рассказывали однажды, когда собрались по какому-то поводу. Мне-бы они такое никогда не рассказали. Именно для того, чтоб не ронять авторитет партии. Рассказать тебе?