Изменить судьбу 2 (СИ)

 - Ну ладно, - Михална поднялась с табуретки, подхватила со стола грязную посуду и направилась к мойке, - Слав, давай сюда свою чашку.
Я поднялся с места, незаметно поправил так некстати вставший член, и понёс чашку Михалне.
 - Поставь сюда, Слава, - сказала Михална, споласкивая ложку, которая внезапно выскользнула у неё из рук и упала на пол.
 - Ой! – Михална нагнулась, потянувшись за ложкой. Её халат натянулся на двух таких солидных полушариях её попы.
«Да почему-бы и нет, в конце концов! Её тоже есть куда! Две недели лётки! И буфера у неё - зачёт!» - подумал я, поднимая подол её халата, и запуская под него руки. Михална выпрямилась, поворачиваясь ко мне:
 - Ну, иди сюда, ковбой… - сказала она, распахивая халат, опираясь попой о кухонный гарнитур, и притягивая меня к себе за рубашку. Я шагнул к ней, накрывая правой ладонью мягкие после помывки волосы на её лобке, а пальцами раздвигая щель, и накрывая её рот поцелуем…
 - На полу разбилось блюдце, Самовар качается. На столе когда е%утся - Громко получается, - произнёс я, стоя голый посреди кухни, и оглядывая тот разгром, который мы с Михалной учинили.
 - Псха-ха!.. – засмеялась столь-же голая, раскрасневшаяся и довольная Михална, - Ладно, Слав, ты иди, я тут сама. Завтра зайди вечером, я тебе скажу, когда смотреть пойдём.
 Глава 17 
17.
Поле открытого склада Управления Буровых работ было уставлено списанными вагончиками. Была пятница, и заканчивалась первая неделя моих выходных. Вот стоило загрузить себя всяким разным в виде интенсивных утренних тренировок с Назарычем, и столь-же интенсивных языковых курсов с Татьяной, и время помчалось стремительно. Вроде только вчера трахался с Михалной на кухне, а уже пятница. Сентябрь был уже на излёте. Холод и сырость сменялись заморозками и снегом, и наоборот. Если сейчас не приобрести вагоны, то всё надо будет откладывать на весну. Времени у меня – до конца октября, максимум. В ноябре уже морозы ударят, и до минус сорока могут доходить. Так что надо успевать укладываться в этот период. Хотя-бы площадку выровнять и фундамент под вагоны залить. Выставлять вагоны на фундамент можно и на морозе. А ремонт внутренний делать можно и зимой. Надо ещё материалы доставать – цемент, доску, утеплитель и ещё много всего. Причём, я отлично понимал, что весь объём работ я в одиночку не потяну, но на этот счёт у меня были кое какие соображения.
 Вагончиков было около двух десятков, разной степени изношенности и потёртости. Меня привлекли два десятиметровых жилых модуля, по габаритам примерно, как морской контейнер. Я заглянул в каждый из них. В одном из них явно был пожар, который успели потушить до того, как он сожрал все внутренности модуля, и деформировал обшивку и элементы жёсткости конструкции. Но, видимо, восстанавливать модуль сочли занятием нецелесообразным. Второй, видимо, использовали как склад, и довели до максимальной степени внутренней убитости. Впрочем, сами коробки обоих модулей были в хорошем состоянии и выглядели крепкими. Для себя я уже решил, что возьму эти два, и бани буду делать две, но подумал, что бытовкой банщика тоже вполне может быть вагончик. Не обязательно большой. Поэтому продолжал ходить и разглядывать ассортимент.
Михална в это время стояла поодаль, беседуя с завхозом, который и ведал всем этим хозяйством. Наконец я закончил осмотр и выбрал всё, что хотел. До этого мы с Михалной уже побывали на похожем складе у дорожников, но там я себе ничего не подобрал. У них вагоны были только колёсные, и в просто плачевном состоянии. Ну, ещё-бы, бригада дорожников на месте не стоит, постоянно в движении. В отличие от буровиков, у которых вагон-городок может год на одном месте стоять.
 - Егор Олегович, я выбрал, пойдёмте покажу, - обратился я к завхозу, во внешности которого как-то сразу угадывалась принадлежность к богоизбранному народу.
 - Таки пойдёмте, да… - Егор Олегович засеменил за мной.
Я подвёл его к каждому выбранному мной вагону, и каждый раз он открывал свои бумаги, стараясь встать так, чтобы я случайно в них не заглянул.
 
 - Ну, что-ж, прекрасный выбор, Вячеслав, просто прекрасный. Вагончики сохранились в отличном состоянии. Списаны с эксплуатации совсем недавно. Я их отдам вам совсем дёшево, по остаточной стоимости, которая составляет, на данную минуту, - он вновь заглянул в свои бумаги, пряча от меня их содержимое, - всего лишь каких-нибудь шесть с половиной тысяч рублей. Согласитесь, Вячеслав, сумма совершенно ничтожная, за такие прекрасные вагоны.
 - Помилуйте, Егор Олегович, вы-же мне не новую «Жигули» продаёте, а кучу старого ржавого металлолома, который у вас здесь стоит не нужный никому уже не первый год. Одна тысяча рублей. За всё.
 - Молодой человек! – воскликнул патетически Егор Олегович, - Да как вы можете! Это великолепный товар, который прослужит вам ещё долгие, долгие годы! Вы посмотрите на металл! Здесь нет ни пятнышка ржавчины! А краска! Да они будто вчера с конвейера сошли! И вам жалко за эту красоту каких-то четыре с половиной тысячи?
 - Егор Олегович, дорогой вы мой человек! Да мне не важно, насколько облезлыми они выглядят снаружи, мне всё равно их перекрашивать придётся. Вы внутрь загляните. В них-же будто животных держали. Полторы тысячи и ни копейкой более!
 - О, Боже, дай мне терпения! – вознёс Егор Олегович молитву неизвестно кому, закатив при этом глаза, - Вячеслав, вы взрослый, умный человек, вы-же понимаете, что таких прекрасных вагонов вы не найдёте больше нигде. Это, в некотором роде, эксклюзив, если вы понимаете, о чём я говорю. Но я, таки, пойду вам навстречу, и предложу всего лишь три тысячи триста рублей. Это просто священная цифра. В ней видится возраст Христа!
 - Егор Олегович, Иисус говорил, что всё богатство на небе, а стяжательство от лукавого. И ещё Он говорил, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому обрести царствие небесное. Не будьте меркантильны, Егор Олегович. Две тысячи.
 - Кто я такой, чтобы спорить с Иисусом, - Егор Олегович с несчастным видом снял очки, и протёр глаза, - будь по-вашему, две с половиной, так две с половиной. По рукам?
 - По рукам, Егор Олегович. Когда-бы вы хотели получить деньги?
 - В этом нет никаких препятствий даже прямо сию минуту.
 - А как насчет документов, договора купли-продажи, паспорта на изделие и прочего?
 - Вячеслав, вы-таки хваткий мужчина, вам палец в рот не клади. Документы будут готовы к понедельнику.
 - Очень хорошо, Егор Олегович. А не найдётся-ли у вас транспорта, чтоб доставить эти вагоны в нужное место?
 - О! Вячеслав! Транспорт пойдёт отдельной строкой в расходах, к тому же я должен буду договориться. Давайте в понедельник всё обсудим и завершим сделку.
 - Хорошо, Егор Олегович, рад был познакомиться, сказал я и пошёл к Михалне, стоящей неподалёку возле ОРСовского УАЗика. Мы загрузились в машину.
 - Слава, тебе куда надо? – спросила Михална.
 - Мне надо с тобой поговорить.
 - Ну… - Михална глянула на часы, - на работу ехать уже смысла нет. Отвези нас ко мне, - сказала она водителю.
По дороге Михална бросала на меня какие-то испытующие взгляды. Я наконец не выдержал:
 - Что?..
 - Да ничего… Ты Изю опустил больше чем на половину того, что он запросил. И ты мне будешь говорить, что ты такой простой как валенок?
 - Михална, давай приедем и ты, возможно, во мне разочаруешься. А почему Изя?
 - Он по паспорту – Егор. Ты-же заметил, что он не совсем русский. Его еврейское имя – Езекия, между собой – Изя.
 - А ты Михална, откуда знаешь? Если я ничего не путаю, евреи не открывают свои имена абы кому.
 - А он неправильный еврей. В Израиль не хочет, говорит, что ему и здесь хорошо. Женат на татарке. Отступник вобщем.
Остальное время ехали молча. Я сидел и думал, как просить у Михалны денег. Из запрошенных Егором Олеговичем двух с половиной тысяч у меня есть ровно ноль. И эти две с половиной – вовсе не единственные деньги, которые мне нужны. Позвать её в компаньоны? Я всерьёз рассматривал такую возможность. Но позвать её я хотел несколько позже. Деньги у неё наверняка есть, но что ей помешает оттереть меня от бизнеса, если я ей сейчас раскроюсь. Она здесь давно, знает многих, связи налажены, да и место она интересное занимает. Вон, спокойно взяла УАЗик на полдня, ездит свои дела крутит. Сейчас – не двадцать первый век, и даже не девяностые. С транспортом плохо, особенно здесь. УАЗик здесь – это как лимузин в Москве. Ладно, попробую не раскрываться. А там как карта ляжет. Блин, надо-бы сначала проведать человека одного, по поводу стройки. Да, наверное, я так и сделаю. Сейчас с Михалной поговорю…