Бумеранг с автопилотом
– Ну, я… типа… занята, – буркнула Ксения и убежала.
– Что это было? – рассмеялась я, когда захлопнулась дверь.
– Или они два дурака, которые решили подобным образом устроиться на работу, или журналисты, – пожал плечами Димон, бегая пальцами по клавиатуре. – Желтая пресса. Мы с борзописцами не общаемся, и это делает репортаж изнутри бригады особо ценным. Можно хорошо заработать на материале.
– Вот как у тебя получается говорить и одновременно печатать что-то? – вздохнула я.
– Сам не знаю, – усмехнулся Димон. – Я сейчас ищу кое-какие сведения о Маргарите Николаевне Митиной. Если верить озеру, из которого я вынул ведро информации, она дочь Ильи Андреева.
– Дочь Ильи… – повторила я. – Тебя не удивляет, что имя отца не совпадает с отчеством ребенка? Да и фамилия у них тоже не одна… И кто такая Митина? Зачем она тебе понадобилась?
Глава четвертая
Димон встал, начал ходить по кабинету, и я поняла, что мой лучший друг занервничал. Коробков пустился в объяснения:
– Илья Романович Андреев был известным ювелиром прошлых лет. Говорят, он создавал шедевры для великих актрис и жен политиков, причем не только советских. О нем самом как о человеке почти ничего не известно. Мужчина не был завсегдатаем ресторанов при домах литераторов, актеров и композиторов, не имел дачи ни в Переделкине, ни в Снегирях, ни на Николиной Горе. Не был замечен на светских вечеринках, со всех сторон был закрытым человеком. Официально брак никогда не оформлял, вроде жил с одной из звезд Большого театра, но с кем точно, никто не знает. Почему Андреев себя вел таким образом? Наверное, не хотел, чтобы о нем судачили. В советские годы, если ты решил ничего о себе не сообщать, ты становился невидимкой. Интернета не было, телефонов с камерами – тоже. Желтой прессы не существовало. Идиллическое было время. Только соседи могли друг другу кости перемывать. Но кому, кроме заклятых подружек, интересно, что Катя из третьего подъезда живет с мужем Лены из соседнего дома? А знаменитости так же далеки от народа, как Солнце – от Земли. Актеры, писатели, эстрадные певцы, звезды кино и театра были небожителями. Ничего дурного про них не писали ни в «Литературной газете», ни в «Советской культуре», ни в журнале «Театр». О том, что некий литератор, хлебнув коньяка, подрался в Доме литераторов с любимым читателями прозаиком из-за любовницы, знали лишь свои. Так вот. Поговаривали, будто Илья зарабатывал миллионы, а на его доходы и партия, и правительство смотрели сквозь пальцы.
Димон глянул на меня.
– Как думаешь, почему ювелиру позволяли иметь только денег?
– Потому что жены, мамы и дочери высокопоставленных лиц заказывали у ювелира всякие штучки, – ответила я.
– Здравая мысль, – согласился Коробков. – Но как ни старайся, а что-нибудь вытечет даже из плотно закрытой емкости.
Дверь распахнулась без стука, и на пороге замаячили два уже знакомых нам молодца.
– Проходите, садитесь, – пропела я. – Значит, Иван Никифорович – ваш дядя?
– Ага, – ответил Петя.
– Точно, – кивнул Витя.
– Отлично! – обрадовался Димон, беря телефон. – Видите экран на стене?
– Не слепые, – усмехнулся Виктор.
– Очки не носим, – прибавил Петя.
– Хорошее зрение и прекрасное здоровье повышают шансы человека стать членом моей бригады, – улыбнулась я.
– Дима, Танюша, слушаю вас, – сказал родной голос, когда на экране появилось изображение Ивана Никифоровича.
– Пожалуйста, уточни, у тебя есть племянники? – спросила я.
– Нет, – коротко ответил муж.
– Вот эти ребята уверяют, что ты их родной дядя, – подхватил Димон.
– Врут, – ответил мой супруг. – Задержите их для выяснения.
Петр кинулся к двери, Виктор ринулся за ним. Парни трясли дверь за ручку, но она не открывалась. Мы с Димоном даже не шелохнулись.
– Выйти в коридор невозможно, – вздохнул Коробков. – И охрана уже в курсе. Ребятишки, вы разве не знаете, что под столами бывают кнопки, на которые наступают в случае опасности? Одно нажатие – и блокируются лифты, два – закрываются замки на дверях.
– Что происходит? – не понял Иван.
– Мелких врунов ловим, – пояснил Димон. – Прости, помешали тебе…
– Нет проблем, – кивнул Иван Никифорович, и экран погас.
Коробков глянул на меня.
– Что делать будем?
– Прикуем цепью к батарее, начнем пытать, узнаем автора гениальной акции внедрения к нам шпионов, – предложила я.
– То же мнение и у меня, – согласился Коробков. – Миронова я уже предупредил, он сейчас придет.
Дверь открылась, в комнату вошел наш руководитель департамента охраны.
– Докладываю, – начал он. – Нам стало известно о незаконно проникнувших на служебную территорию двух лиц мужского пола. Позвать Стоматолога?
– Хорошая идея, – одобрил Димон. – Пусть клещи захватит.
– Скоро прибудет, – пообещал Миронов и неторопливо покинул кабинет.
– Ну, рассказывайте, – велел Димон, поворачиваясь к парням. – Кто вы? Про племянников шефа врать не надо.
– Хотели попасть к вам на работу, – затараторил Виктор.
– Ну и… вот… придумали ход, – прибавил Петя.
– Зачем столько ненужных усилий? – примкнула я к беседе. – Можно зайти на наш официальный сайт, заполнить анкету и заявление, подождать, когда с вами свяжутся.
– Можно подумать, вы просто так с улицы мужика возьмете, – скривился Виктор.
– Конечно, нет, – усмехнулся Димон. – Сначала проверим парня до семьдесят седьмого колена, потом оформим на испытательный срок. Дальше все от него самого зависит.
Я улыбнулась. Хорошо, что дураки не знают, что мы с Коробковым познакомились на улице [1].
Дверь распахнулась, и появился Егор, щуплый невысокий паренек самого страшного вида. Одет он был в брюки, похожие на те, которые носят на работе помощники нашего патологоанатома – серые шаровары с резинками на щиколотках. Сверху на нем сидела кофта того же цвета с короткими рукавами. На ногах были резиновые сапоги, на голове – шапочка вроде той, какую надевают хирурги. Но самой яркой, вмиг притягивающей к себе взгляд частью наряда был фартук из клеенки оранжевого цвета.
За импозантной личностью семенила помощница Ниночка в таком же наряде. Женщина держала в руке здоровенные ржавые клещи.
– Ну? – громко произнес Егор. – Где, значитца, объект моей работы?
Димон показал на побледневших врунов.
– Вот. Забирайте.
Егор взял у медсестры инструмент и произнес, показав пальцем на Виктора:
– Он первый. Нина, встань у стены.
Помощница вмиг выполнила указание, и поэтому ее не сбили с ног парни. Они ринулись к двери, которую Егор не закрыл, и вмиг унеслись в коридор. Миронов посмотрел им вслед.
– М-да, живут же такие дураки на свете… У лифта их мои парни ждут. Поговорят сейчас с ними, выяснят, что на самом деле хотели почетные граждане Страны Идиотов. Потом вам доложу.
Начальник охраны удалился. Нина радостно захихикала. Егор помахал нам рукой и направился в коридор, говоря на ходу:
– Сейчас переоденусь и вернусь… Надо же, они реально меня за палача приняли!.. Нина, спасибо, можешь клещи отнести Володе? Я взял инструмент у нашего главного по ремонту.
– Конечно, – кивнула девушка и убежала.
Егор тоже удалился.
Когда я впервые увидела Егора Нестерова, он произвел на меня не самое лучшее впечатление. Я сначала вообще приняла его за подростка. Егор щуплый, больше четырнадцати-пятнадцати лет ему не дать. Да еще Нестеров вел себя, как самозабвенный зануда, школьник-отличник, который хочет продемонстрировать одноклассникам свою значимость. Подходя, например, к чайнику, он спрашивал: «Вода в нем достигла температуры кипения? Вы уверены, что она бурлила?» Но прошло короткое время, и стало понятно, что Егор – прекрасный специалист и, к тому же, человек с хорошим чувством юмора. Занудства в нем нет ни капли. В его работе важно все, поэтому эксперт часто начинает странно выражаться. «Уверены ли вы, что N шагал именно по тропинке, покрытой желтым песком? Он не мог пробежать по дороге, посыпанной перемолотыми ракушками цвета банана, то есть не того же оттенка, что и песок?» Если сказать Егору, что мякоть банана и песок – желтые, то услышишь в ответ: «Желтый цвет имеет массу оттенков: лимонный, солнечный, мокрое или сухое покрытие пляжа, желто-оранжевый с преобладанием желтого, персиковый, банановый, канареечный, сигнально-желтый, золотистый, янтарный… О какой желтизне идет речь?» Но вне работы Егор веселый, готов на любые приключения. Ну кто, кроме него, мог сейчас изобразить страшного палача, чья помощница тащит клещи?