Осколки тебя P.S.Навсегда (СИ)

Не знаю, почему у меня нет страха перед ним. Перед этим темноволосым красивым парнем, который всю дорогу, пока мы шли к моему дому, оставался собой, не стараясь произвести на меня впечатление. Конечно, его прямота немного шокировала, но также и подкупала.
Что в нем такое, что я не могу просто взять и задернуть жалюзи, оставив его за ними одного?
Почему мое сердце забилось чаще, стоило вновь его увидеть?
Он поднимает голову и находит меня в окне. Смотрит молча, словно прикипает взглядом.
Я беру в руку телефон, показываю ему, и он догадывается. Набирает мой номер:
- Привет, принцесса.
- Алекс? Разве ты не ушел домой?
Он смотрит долго, прежде чем ответить:
- Нет.
- Почему?
- Мне понравилось здесь. Решил отдохнуть.
- А если серьезно?
- А если серьезно… - в динамике слышен его размеренный вдох. - Я не бездомный, но у меня такое чувство, что мне больше некуда идти.
Не знаю, говорит ли он правду – я не из тех людей, кто умеет читать мысли других. До него не предлагала никому, а ему говорю:
- Поужинаешь со мной?
И улыбаюсь, когда слышу в ответ:
- Да.
* * *
- Лена Мартен… Какая необычная фамилия. Точнее, я никогда прежде не встречал такой. Твои предки были французами?
- Да, мой прадед попал в Америку еще во вторую мировую войну и здесь остался. Это мамина фамилия, я никогда не знала своего отца. Знаешь, несколько лет назад я каталась с Чарли на катере, упала за борт и едва не утонула. А когда очнулась, то ничего не помнила. Единственное, что смогла назвать, это имя мамы – Адели Мартер, и то не сразу. Так что моя фамилия мне очень дорога.
Мы сидим с Алексом в моей квартире за небольшим столом, расположенным в кухонной зоне, и едим пасту с сыром и ветчиной, запивая всё соком. Услышав о происшествии, которое едва не стоило мне жизни, Алекс мрачнеет и застывает с вилкой в руке, странно-тоскливо глядя на меня.
- Кто такой Чарли?
- Это мой дедушка. Но я почти его не помню, как и половину своей прошлой жизни. Так что я не совсем обычная девушка, иногда со мной непросто. - Однако я не хочу, чтобы он грустил и приподнимаю уголки губ.
- А что ты помнишь?
- Очень хорошо детство. Аризону, Техас… Подругу Камиллу, с которой мы вместе ходили в школу в Хьюстоне. Наш подержанный «Форд», небольшие квартирки, вот как эта, и дороги, дороги… В Хьюстоне мы прожили с мамой почти два года, а до этого много переезжали. А потом провал. Не черный и пустой, а будто затянутый туманом. Иногда в нем проступают какие-то лица, особенно во сне, но стоит проснуться… как они сразу же исчезают. Мой врач считает, что я сама не хочу их помнить. Странно, правда?
- Почему?
- Потому что в памяти остались все знания, полученные мной за последние годы. Исчезли только люди и окружение. Словно сознание само их стерло.
Пальцы Алекса крепко сжимают вилку, и я пробую перевести разговор:
- Извини, не хотела тебя расстроить. Так вышло. Лучше расскажи о себе.
- Нет, мне интересно! Скажи, Лена… как ты все перенесла?
Похоже, ему действительно интересно, и я признаюсь:
- Первый год после выздоровления было очень сложно – у меня были глубокие порезы на ногах, рассечен лоб и сломана лодыжка. Я была все время в подавленном настроении и ничем не могла это объяснить. Но мама очень хотела, чтобы я жила дальше и многое для этого сделала, я не могла ее подвести.
Алекс удивляется так искренне, что его мимика вызывает у меня улыбку.
- Твоя мама? То есть, я хочу спросить… Она все это время была с тобой?!
- Ну, конечно! Мы с ней очень близки. Правда, она из тех людей, кто не любит сидеть на месте. Последние два года она много путешествует.
- Дай угадаю. Проводит время на каком-нибудь лайнере в Средиземном море?
Я смеюсь.
- Нет, ты что! Не угадал! У нее сейчас экспедиция в штате Монтана по заповедным местам. Ее группа изучает разломы возле хребта Флинт-Крик. Она всю юность мечтала стать геологом, но Чарли был против. Он растил ее сам и в семнадцать лет заставил выйти замуж за одного богатого человека, после чего мама много лет с отцом не общалась. Так что ее любимая одежда сейчас, это джинсы, кроссовки и бейсболка.
 
- А ты здесь одна?
- Не совсем. Я с Пейдж и Дэвидом. У них небольшое десертное кафе неподалеку отсюда. Иногда приезжает Чарли.
- Они тоже твои родственники?
- Нет, хотя мы очень близки и часто видимся. Это они нашли меня в ту ночь.
- Расскажи мне, Лена! Как это было? Где они тебя нашли?
Мне не очень приятно об этом вспоминать, но глаза Алекса ждут ответа, и я продолжаю:
- На берегу, выше Морхед-сити. Только представь: ночь под звездами, палатка на двоих, Дэвид организовал романтическое свидание и сделал Пейдж предложение, а тут я... Конечно, я всего этого не помню, но Дэвид сразу же отвез меня в клинику. Пейдж рассказывала, что было жутко. Я не подавала признаков жизни и напоминала белого дельфина, выброшенного штормом на берег. Они попали в такую ситуацию впервые и не знали, что делать – то ли бросить меня и ехать за помощью, так как средства связи намеренно оставили дома, то ли увезти с собой. Дэвид потом признавался, что будь они опытнее и хладнокровнее, они бы оставили меня лежать на берегу до приезда полиции. Но Пейдж страшно испугалась и все время кричала: «А вдруг она жива? А вдруг она жива, Дэвид?! Я не хочу, чтобы они засунули ее в морг!»
  
Глава 9
 
Я делаю глоток сока и грустно улыбаюсь:
- Теперь в их семье это добрый мем. Стоит кому-то прихлопнуть муху, как другой обязательно выкрикнет: «А вдруг она жива?!»
- Это страшно.
- На самом деле, да. Сейчас я рассказываю обо всем с улыбкой, а тогда только благодаря их растерянности и желанию Дэвида показаться мужественным перед Пейдж – меня спасли. Еще бы немного времени на холодном берегу, и вся моя жизнедеятельность завершилась бы до приезда полиции. А так я оказалась в одеяле на заднем сидении пикапа. Будешь еще сок?
Алекс смотрит серьезно. На его лице нет и тени улыбки.
- Я хорошо помню то время, но ничего не слышал о спасенной девушке на побережье, - говорит он. – В прессе и на телевидении не было никаких новостей.
- Когда я ненадолго пришла в себя, то назвала имя мамы, а она запретила полиции предавать мою историю огласке. Тогда она ушла от мужа и переживала тяжелый развод, думаю, это тоже стало причиной почему она не хотела, чтобы кто-то знал, где мы. Ее привез в Джексонвилл дедушка и первое время очень нам помогал – той ночью они помирились, но я никогда не спрашиваю их о прошлом. Ты еще не устал меня слушать?
- Нет. А что твои друзья сейчас?
- Пейдж и Дэвид? Продолжают меня опекать, но мне удается потихоньку отвоевывать свободу. Адели их обожает и доверяет им. Они считают меня своим крестным ребенком, хотя сами ненамного старше.
Вот сейчас Алекс позволяет себе улыбнуться.
- Пейдж – эта та светловолосая фурия из кафе с косой? – спрашивает, морщась. - Похожая на амазонку? Она готова была меня поколотить, когда я спросил ее о тебе! Хочешь правду? – он наклоняется ближе и накалывает кусочек ветчины из моей тарелки на свою вилку. Сунув его в рот, смотрит в глаза, приподнимая бровь. – Если бы пришлось угадать, кто з них испугается больше – я бы поставил на Дэвида!
Что? Я смеюсь. На самом деле он близок к истине и мне легко с ним вдвоем.
- О да, - признаю, - Пейдж боевая девушка! Но вообще-то она очень хорошая. Не обижайся на нее, они с Дэвидом сейчас ждут малыша, и она стала немного нервозная. Вот в этих коробках, которые ты принес, - показываю взглядом в комнату, - кое-какие образцы. Они хотят сделать сказочную зону в кафе для самых маленьких посетителей, и я пытаюсь им в этом помочь. Нанять дизайнера стоит денег, а у них их немного. Так что попробуем справиться своими силами.
 
- Тебе нравится дизайн?
- Да. Я изучаю его в университете. А ты, Алекс? Чем занимаешься, ты? Наверное, - догадываюсь, в свою очередь стянув из его тарелки кусочек ветчины и сунув себе в рот, - гоняешь с утра до вечера на мотоцикле и кружишь девушкам головы?