Убежище. Книга шестая

Чего только не хранится в нашей голове… Давно слышанное, увиденное, приснившееся, напугавшее когда-то в детстве и добавившиеся к этому страхи из фильмов, игр, фэнтези… Птицелов остекленевшим взглядом смотрел на птицу, которой не могло быть, и почему-то видел в её безразличных глазах отражение тех, кого он ловил: перепуганных, мечущихся в ужасе, кричащих от боли. Видел и тех, кто уже никогда не мог взлететь из-за него, тех, о которых даже не задумывался, досадливо отбрасывая их в сторону, как упущенную выгоду. Какая уж тут выгода от бессильного и неподвижного комка перьев?
Ему показалось, что птица изменила положение и сейчас кинется на него – возможно, этот эффект создался из-за туманного белого клока, приплывшего к птице.
– Аааааа! – взвыл птицелов полузадушенным хриплым воплем и кинулся бежать. Бежать прочь от обвиняющих глаз птицы, которой не существует в природе, но которая появилась специально для того, чтобы покарать его!
Он бежал, пока не добрался до железнодорожных путей. Долго не мог понять, куда ему идти, чтобы вернуться домой…
– Да, тут вот тропка через лес – дойду быстро! – он специально говорил вслух: так было менее страшно. Он уже было шагнул на тропу, но перед его носом внезапно пролетел вспугнутый им зяблик, и птицелова словно назад отбросило! – Неее, я лучше вдоль насыпи пойду! Так это… дольше, но спокойнее! А то, по-моему, они за мной следят! Следят! Она их послала!
Вернулся он домой ещё засветло и перво-наперво кинулся к клеткам.
– Давайте! Пшли отсюда, кыш! Передайте ей, что я больше не хочу… я не приду! Пусть она оставит меня в покое! – бормотал он, ломая уже пустые клетки, где сидели пойманные на продажу птицы.
Семейству, в очередной раз угробившему очередную сову, птицелов отказал в чрезвычайно грубой форме, пожелав включить мозги и вместо того, чтобы потакать юным «волшебникам», подумать о себе.
– Ваши оглoeды и вам перья повыдирают да помоями кормить будут в старости! – злобно прошипел он в смартфон, рассудив, что не было бы спроса на птиц, он бы их не ловил, а раз так, это покупатели во всём виноваты!
– Нда… круто его унесло! – Пашка бережно нёс замотанную в старое полотенце «птицу-сирина». – А идея с сухим льдом оказалась великолепной! – похвалил он сестру.
– Ещё бы! Как раз нужная атмосфера получилась, – поддакнул Мишка. – И звуки классно были подобраны. Как ты догадалась?
Полина пожала плечами, но вполне благодушно – всегда приятно, когда твои усилия по заслугам оценивают.
– Просто я прислушалась, когда вы голову на поворотный механизм закрепили, и поняла, что он чуть поскрипывает. Да, не очень громко, но вполне различимо. Это нужно было чем-то заглушить, вот и пригодился монтаж. Кира – умница! Я ей позвонила, и она мне буквально через пару часов сбросила звуковое оформление, так что это её заслуга! Она, вообще, сейчас увлеклась работой со звуком.
– Да, она молодец! Но догадалась-то ты! – мальчишки упорно делали Поле комплименты – оба помнили намёк Нины:
– Граждане, вы – парни, вам вдвоём интересно, конечно, но Поля обижается на это и расстраивается, ей кажется, что она вам уже не нужна… Вы хоть иногда замечайте, что она рядом. Ладно? Хвалите почаще, доброе слово и кошке приятно, а чем Поля хуже? – Нина погладила чёрную Атаку, которая возлежала у неё на плечах, пока Полина полоскалась в душе.
– Ничем не хуже, только без шёрстки и хвоста! – мурлыкнула Атака, полностью соглашаясь с Ниной. – И ушки странные, но я всё равно её люблю, даже такую несчастно-бесхвостую!
 
Глава 6. Автоматический партизанский режим
 
Владимир так и прошёл бы мимо комнаты сына, не заметив странного поведения собаки, если б не кот Фёдор. Тот явно раздражённо что-то подмявкивал, обращаясь к чёрному овчару Тиму.
– Чего ты тут застыл? Иди уже! – командовал Фёдор.
– Куда? – наивно удивлялся Тим.
– Ну, куда-нибудь, желательно подальше!
– Зачем? – простодушный Тим кошачьи хитрости не понимал…
 
– Затем! Видишь, он тебя увидел уже! Смотрит так… – насторожился Фёдор, обернувшись к хозяину дома.
– Да обычно смотрит, – недоумевающе оглянулся на хозяйского отца Тим. – А мне тут очень интересно! Может, она опять скрипнет!
Тим положил лапу на створку платяного шкафа, и Фёдор едва сдержался – так хотелось настучать лапой по носу этого глупыша!
– Лапу убери! Ну, он же поймёт, что там что-то есть! – прошипел Фёдор, в кои-то веки радуясь, что люди мявлик не понимают.
– Хотя, как выяснилось, некоторые псы его тоже не понимают, пусть даже и учили! – сердито подумал он.
Владимир краем глаза машинально наблюдал за живностью. Правда, при этом думал он о словах своего главбуха Марии Владимировны, которая предупредила его о странном поведении его второго заместителя.
– В самом деле, что ему могло понадобиться в кабинете главбуха, когда она сводила мне отчёт по расходам? В это время даже я стараюсь туда не заходить: стрёмно потому что! Нет, если бы об этом говорил кто-то другой, а не Мария, я бы мог подумать, что имеет место какое-то преувеличение, но она всегда всё говорит чётко. И раз сказала, что Макс норовил оказаться у неё за спиной и увидеть, как она вводит пароль от базы, значит, так оно и есть. И что же тебе, милый друг, так пригорело, что ты секретные данные узнавать полез, а? Погоди-ка… а ведь он ещё и бумагами у меня на столе активно интересуется…
В его размышления о том, что Максим в последний месяц слишком много времени проводит у одного из их заказчиков, вторгся слабый скрип, явно происходящий из шкафа, около которого радостно вилял хвостом Тим и злился Фёдор.
Владимир, решивший, что в шкафу оказалась заперта кошка Маура, в три шага добрался до него и распахнул дверцу.
Хриплый вопль и грохот, раздавшиеся из комнаты Мишки, встревожили Нину, и пугающая тишина, последовавшая за ними, заставила её торопливо поспешить к эпицентру странных звуков.
– Володя… Володь! – вид мужа, сидящего в окружении обломков стула и заворожённо уставившегося в распахнутый одежный шкаф Мишки, её смутил. – Воло…
– Стой, где стоишь! Там какая-то странность у Мишки в шкафу! – велел Владимир, быстро выпутался из обломков почившего смeртью храбрых предмета мебели, и поднялся на ноги.
Тим уже вовсю совал длинный нос в шкаф и радостно махал хвостом, а Фёдор с типично кошачьим видом: «Я сделал, что мог, и теперь умываю лапы» восседал на Мишкиной кровати.
– Ёёёлки-палки! – протянул Владимир, покосившись на жену. – Круто, конечно, но увидеть такое без предупреждения ещё раз, я бы не хотел! И очень мне хочется узнать, чего это за фигня и как именно она оказалась у Мишки в шкафу!
Он не стал говорить о том, что первым его побуждением при взгляде на странную птицу с головой девушки было схватить первый попавшийся ему под руки тяжёлый предмет и метнуть в птаху. Волей случая первым попался стул. Стул бы и полетел, но застрял ножкой между компьютерным столом и стенкой, посему окончил свою жизнь не в шкафу, а прямо на месте, где стоял -рывка Владимира и последующего его падения он не пережил.
Нина критично осмотрела странный объект и вздохнула.
– А они совершенствуются! Ундина была сделана погрубее!
– Какая ундина? – c опаской уточнил Владимир, благодарно почесав за ушами Тима. Это именно его благодушная реакция на содержимое шкафа дала хозяину дома возможность окончательно не опозориться…
– Ээээ, ну, это тюлень такой, называется ундина… – туманно объяснила Нина. – Видимо, ППМ перешли на производство сказочных существ. – Ооой!
Она от неожиданности слегка отпрыгнула от шкафа – птица с лёгким скрипом повернула голову.
– Ууух, хоть бы предупреждали, что ли… – выдохнула она.
– Ага! Но сделано классно! – одобрил Владимир.
Мишка примчался в комнату, когда поломанный стул уже был заменён своим собратом, и на нём восседал его отец, задумчиво рассматривающий сирина.