Убежище. Книга шестая
– Хоть бы вспомнить… Ну, что ж такое-то? Столько лет сны не видела, наконец-то приснился, и на тебе: не помню!
Она поворочалась, потом решила проверить, как там поживает пострадавший скворец, выяснила, что очень даже неплохо, правда, крыло так и не подобрал.
– Ну, ладно, может, ещё всё и нормализуется! – пробормотала Зина. – Надо же, какой забавный…
Видимо, скворец чем-то и напомнил ей тот самый сон.
– Ой, вспомнила! Я видела, как в озере плавала! Я любила в детстве бегать на озеро рано-рано, на рассвете.
Зинаида ещё повспоминала свой сон, а потом вдруг решительно засобиралась.
– Когда ещё-то? А? Дома на озеро так не сбегаешь, и далеко, и встретится ещё кто-нибудь из знакомых… вроде как несолидно, а тут меня никто не знает, озеро рядом, погода подходящая. Давай, Зинка! Не сделаешь – потом жалеть будешь!
Она быстро собрала в сумку полотенце, тёплый халат на всякий случай, резиновую шапочку. Оделась, написала Люде коротенькую записочку, чтобы та не волновалась, если обнаружит, что подруги на месте нет, и потихоньку выбралась из дома.
Чем дальше уходила она по ещё тёмной дачной улочке по направлению к озеру, тем лучше становилось настроение.
– Как будто лет сорок пять с плеч сбросила, – пронеслось в голове у Зинаиды. – А я ведь ещё идти не хотела.
Нет, иногда всё-таки нужно сделать что-то этакое… совершенно неправильное при строгом взгляде со стороны, но очень-очень нужное тебе самому. Да и какая вам разница, как это выглядит для других? Живёте-то вы не для них, а для себя.
Зина, решившая прожить это утро для себя, вышла на озёрный берег как раз вовремя, когда рассвет на небе начал поднимать тяжёлые ночные завеси, освобождая светлый клочок неба с розовеющими полосками.
– Прохладно, но так и должно быть! – поёжилась Зинаида. – Да давай ты уже! Маленькая бегала купаться только так, а сейчас обленилась! – беззлобно поворчала она на себя.
Входила в воду долго, привыкала, ёжилась. Даже собралась было вернуться на берег и нырнуть в тёплый пушистый халат, взятый как раз для такого случая.
– Ну, уж нет! Потом жалеть буду до конца дней своих! – строго пригрозила себе Зина и через несколько минут, пересилив трусливое и опасливое: «Зин, а может, не надо? И так хорошо…», окунулась в воду.
– Ой, славно-то как! Вода лёгкая, чистая, пахнет приятно, держит, как морская! – Зина плавала прекрасно, а уж на спине и вовсе могла часами лежать.
Вот она и устроилась на тёмной воде, теперь кажущейся ей вполне тёплой, подняла взгляд в небо, где с одной стороны, там за деревьями, ещё упрямился, не желал уходить с неба месяц, а с другой – разгоралось красно-золотое сияние нового дня.
– Как же мне хорошо! – бормотала расслабившаяся Зина. – Словно смыло с меня всё лишнее, так легко… Ой, а чего это меня в какие-то камыши занесло? – удивилась она. – Ну, надо же! Вроде никакого течения и в помине нет, а всё-таки оно тут имеется!
Она не стала пытаться переворачиваться, нащупывать дно, по опыту зная, что попадёт в густой и вязкий ил. Нет, просто изменила направление и так же на спине уплыла подальше от зарослей, оказавшись у ивовых ветвей, окаймляющих края уютной заводи с деревянными мостками.
– Надо же, и как я это место с берега не увидела! – успела пожалеть Зинаида и тут же услышала такой визг, словно в спальню пансиона благородных девиц запустили несколько сотен жаб.
– Аййййййиииии! – вопила… нет, вопил! Вопил, завывал и истошно, по-бабьи, визжал какой-то субъект явно мужского пола и невнятной наружности. Наружность была надёжно защищена от посторонних взглядов костюмом защитной расцветки, столь любимой рыбаками. На голове красовалась кепка, из-под козырька которой и вылетали убийственной интенсивности вопли.
Зинаида была дамой не из трусливых… Во-первых, характер такой, во-вторых, профессия, однако. Каких только пациентов она не видела, в том числе и тех, которые были вполне себе опасны для окружающих. А в-третьих, Зина попросту разозлилась.
– Чего вопит этот болезный? А? Ничего такого не происходит! Стоит в обнимку с какой-то фигнёй типа сачка, уставился в воду на какую-то кочку и верещит. Нет, ну, ладно бы крючком себе куда-то попал – я бы поняла – у мужчин физиология уязвимая. Если куда не надо попадёт крючочком да со всего маху, мало не покажется! Так вроде ничего подобного тут нет: руками держится за сачок; уши, пальцы, шея и всё остальное явно целы и невредимы. Тогда чего так орать?»
Истериков Зина не любила. Опять же это чисто профессиональное качество.
– Настроение мне спугнул… Визгля какая-то! И ведь не затыкается и всё тут – экий завод большой! Нет, надо уточнить… может, у него почечная колика или ещё чего прихватило? Хотя поза, конечно, странная, словно он в воду с мостков смотрит и как прилип взглядом. Когда что-то болит, так никто стоять не будет. Ладно, может, он особенный какой-то, так что лучше спрошу.
Зина решительно выдвинулась из-за ивовых зарослей и звучно, чтобы привлечь внимание странной личности, уточнила:
– Молодой человек, вам что, плохо?
Эффект был такой, словно в рыбака молния попала. Он заткнулся, замер, как суслик, а потом взвился над мостками, одним шикарным прыжком добравшись до берега. Почти.
– Уй, как лихо! – сморщилась Зина, невольно посочувствовав неловкому падению странного типа с края мостков в неглубокую воду у бережка. – Ого… чего это его так из воды вынесло, что аж о бережок крякнуло?
Тип, с непонятной силой вылетевший с мелководья и от души приложившийся к берегу тем местом, на которое некоторые беспокойные люди разыскивают приключения, отшвырнул от себя странную штуковину, которую до сих пор сжимал в руках, и снова взвыл.
– Молодой человееек! Да что с вами? – осведомилась встревоженная непонятными рывками и завываниями Зина. Она нащупала кончиками пальцев дно и пошла к берегу.
Чего она совсем не ожидала, так это того, что явно пострадавший от чего-то тип начнёт пятиться, перебирая руками и отталкиваясь средством для поиска приключений, потому что ноги его как-то не очень слушались.
– Эй, вы здоровы? – уже всерьёз обеспокоившись, спросила Зина, вышедшая из воды уже по грудь.
Справа в кустах заводи ей послышался какой-то шорох, но отвлекаться она не стала.
– Иииии! – ответил ей болезный тип. – Иззззииидииии!
– Чего? – Зина вознамерилась выйти на берег. Нет, не то, чтоб ей охота было связываться, но совесть не позволяла уплыть и оставить явно пострадавшего одного в безлюдном месте. – Я сейчас к вам выйду! – обнадёжила она его.
– Нееееет! Иззззыдиии! – уже более внятно завопил тип, рывком перевернулся на живот, с усилием встал на четвереньки и рванул на четвереньках, с трудом собирая расползающиеся на влажной траве конечности.
– Чего «изыди»? Вот же! Налакаются, не пойми чего… Наберутся всякой гадости, а потом ерундой маются! – ворчала Зина, красивым кролем уплывая из заводи. – Надеюсь, он проспится где-нибудь в кустах и никого не испугает.
К счастью, кроль не располагает к тому, чтобы пловец внимательно прислушивался к окружающим его звукам, так что Зина не расслышала странные звуки в зарослях – похоже было на то, что кто-то пытается заглушить смех, но получается это у него из рук вон плохо.
Лёнька мчался на четвереньках, пока не врезался козырьком кепки в бампер собственной машины. С трудом перебирая руками, поднялся, лихорадочно оглядываясь, пробрался за руль. Через минуту машина уже катила прочь, подпрыгивая на ухабах и обиженно поскрипывая.
– Ррру-руууу… – вырывалось у Лёньки. – Жжжуууу-жжжжууть! – жужжал он.
Про электроудочку, рыбу, рыбалку и прочие вещи ему даже думать не хотелось!