Убежище. Книга шестая
– Ага! – расплылся в широкой улыбке Пашка. – А страусом у нас работает Полька, – он кивнул на очень странные босоножки, которые валялись около Полины.
Лиза присмотрелась и увидела, что к подошвам стареньких босоножек прикреплено что-то напоминающее жутковатую в своей непривычности лапу страуса.
– Специально смотрели, как лапы у них выглядят, – похвастался Мишка, – чтобы правдоподобнее было!
Лиза представила, что должен ощутить подмосковный птицелов, наткнувшийся в родимом лесочке на отпечатки лап и перья страуса…
– Граждане, а он с ума не сойдёт?
– Неее, если от тигра не сошёл, то страуса уже должен пережить вполне нормально! – рассмеялся Мишка. – Не пугайтесь, это мы припомнили фильм «Полосатый рейс», – объяснил он. – А про страуса взяли идею из рассказов про Шерлока Холмса: было там такое, когда лошадей подковывали подковами как коровье копыто. И, если совсем честно, я не буду расстраиваться, если этот тип немного ошалеет – мы птиц выпускали всё это время, которых этот паразит ловил, – он посерьёзнел. – Некоторые в таком шоке были, что даже взлететь не сразу могли!
Лиза и не думала, что они хулиганят. Как-то сразу было понятно, что ребята не по этому делу…
– Как быстро всё становится видно, – думала она, пока Пашка удалился на разведку, а Полина сняла кроссовки и держала наготове старенькие босоножки со страусиными «следками». – Вот взять даже детей и подростков у меня в школе: смотришь на них и понимаешь, что вот тот – лидер, этот – наоборот, пойдёт за сильным, но прикроет спину, а тот сдаст запросто обоих! Девчушки тоже… одна – королева, пусть ещё с мультяшными заколочками в волосах, другая – мышка незаметная, которой, ой как, придётся убеждать себя в том, что она тоже имеет право на место под солнцем. И этих видно! ПП и Мишка никогда не станут по-пустому хулиганить, а если уж что-то делают, то по серьёзному поводу!
Серьёзный повод дружной компании покружился по лесочку, наткнулся на потерянные было отпечатки и, не замечая ничего вокруг, как охотничий пёс, пошёл по следу.
– Вот что странно… – задумчиво протянул Мишка, когда невдалеке раздался торжествующий голос птицелова, обнаружившего очередное страусиное перо. – Почему он не задумался, а что он будет делать со страусом, когда его догонит?
– С учётом того, что они взмахом ножки могут человеку ноги переломать, а коготком порвать всё, что им попадётся, он как-то очень неразумен… – Полина со вздохом потопала ногами, проверяя, а надёжно ли держатся босоножки. – Ладно, пойду я.… побегаю на благо здешних птиц!
Лиза шла домой, и в голове у неё крутилась последняя Полинина фраза, манила, дразнила ускользающим смысловым хвостом, пока, наконец, не сжалилась и не оформилась в догадку.
– Побегать на благо… Точно! Ну, братец, теперь-то я знаю, как тебя обезоружить, чтобы ты к маме не лез!
Псы, уловившие настроение хозяйки, тут же воспряли, завиляли хвостами, весело переглядываясь друг с другом.
– Повеселела! Может, нам надо было того типа погонять, чтобы она ещё порадовалась? – Крок вопросительно пофыркал.
– Неее, по-моему, она вспомнила, что у неё в миске ещё много мяса есть, ну, такого, которое люди зовут ффффрррш, – Дил был умнее брата аж на несколько минут. – Наверняка сейчас придёт и будет котлеты делать!
Он запросто мог бы кичиться своими предсказаниями, но не стал – брата нежно любил. Поэтому когда увидел, что Лиза действительно стала жарить котлеты, просто широко и счастливо улыбнулся такой улыбкой, которая сбивала с ног наиболее внушаемых встречных прохожих.
– Мам, я знаю, как сделать так, чтобы Гоша к нам с глупостями не приставал! – торжествующе заявила Лиза, появившись в маминой комнате с блюдом благоухающих котлет.
– Лиз, он же мой сын – я на членовредительство не согласна! – слабо улыбнулась Татьяна, которая лежала, стараясь утихомирить сердце, скачущее как необъезженная лошадь и отбивающее бешенный ритм.
– И не надо! – тут Лиза несколько покривила душой: она была полностью убеждена, что Гоше крепко достанется как минимум туфлей по загривку, но достанется от супруги, а это не считается… – Он просто побегает во благо!
План был изложен, обдуман и принят, так что, когда Андрей – Лизин муж – приехал с работы, машинально изловив пролетающую мимо дома Глафиру, Татьяна уже пришла в себя и с удовольствием предвкушала это самое «благо» …
– А что? Живу, живу, а ещё не посвекобрилась ни разу! Надо исправляться! – посмеивалась она, скармливая котлетку восторженным булькам. – Буду совершенствовать свою натуру!
Ближайшая соседка Татьяны – Людмила – тоже размышляла о натуре, правда, не о своей.
– Какую изумительную глупость я сотворила, когда пригласила её в гости! – думала она, укладывая крупную ароматную клубнику на блюдо. – Но кто бы мог подумать, что Зина так изменится? Откуда что взялось?
Она покосилась на приехавшую к ней в гости старинную подругу и незаметно вздохнула: та опять собиралась осчастливить мир своими откровениями.
– Людка, ты всегда была глупой и до сих пор не поумнела! Ты посмотри только, как ты живёшь? На тебе все ездят! Сели на шею, ноги свесили и рады! Сын сбросил на тебя внука, а у того самый отвратительный возраст – ты с ним ещё наплачешься! Не возраст, а сплошной подростковый кризис!
Дальше следовало длительное описание жутких жутей, происходивших с многочисленными подростками из Зининых знакомых семей:
– Потом эта самая Нина! Как ты дошла до жизни такой? Тебя из твоего собственного дома выжила невестка-змеючка, ты живёшь в какой-то халупе и ещё радуешься!
– Зина, я же тебе уже говорила… – безнадёжно вздохнула Людмила, которая никак не могла понять, как эта громогласная, бестактная тётка оказалась на месте её весёлой и жизнерадостной подруги. – Это мой дом! Летний дом. В большой я пойду жить зимой. А сейчас мне тут комфортнее и спокойнее – я же сейчас варенье варю, банки стерилизую, пар, кипяток… Так что всё не так!
– Ага, не так! Ты сама-то в это веришь? Мало сына, внука, невестки, так тут ещё псарня-кошарня какая-то и ещё парень с девчонкой крутятся! Они-то что тут делают? Нет-нет, не говори мне про то, что это племянники невестки и Мишкины друзья. Ты мне лучше скажи, тебе-то они зачем?
Зина осмотрела стол, ловко смахнула с тарелки последние ломтики нарезки, устроила из них многоуровневый бутерброд и продолжила:
– Вот, я так и знала, что ты тут без меня пропадаешь! Всегда была бесхарактерной, такой и осталась! Ну, ничего-ничего… Я тебя в чувство приведу.
Людмила, которая отродясь не была бесхарактерной, мрачно воззрилась на Зинаиду.
– Чует моё сердце, что добром это не закончится! Придётся принимать меры! – подумала она и снова вспомнила весёлую, громкую и шебутную Зинку, с которой они столько лет проработали на севере. – Как же ты так изменилась?
Глава 2. Нетто и брутто обид
Неправда, что люди не меняются. Ещё как меняются! Человек, с неприязнью рассуждающий о том, что дети – это визгливые и распущенные маленькие чудовища, через несколько лет вполне может замирать от счастья, находясь в эпицентре чудовищевращения – на детской площадке. И просто потому, что около него топает его собственное чуд… неее, что вы! Не чудовище, а чудо, щедро улыбающееся ему во все четыре имеющихся в наличии зуба. И от этого почему-то тает даже тень неприязни, и детский визг уже не раздражает, а всего лишь напоминает, что некоторое время назад он сам так же счастливо и заливисто пищал, катаясь с горки.
Тот, кто с брезгливостью и недоумением фыркал на владельцев кошек и собак, при некоторых изменениях в своей жизни вполне-вполне может стать кошатником, собачником и даже владельцем чего-то неожиданно экзотичного. И любить этих странных существ, так не похожих на людей, и беспокоиться за них, и наконец, осознать, что они умеют чувствовать не хуже нас, умеют радоваться и расстраиваться, скорбеть, умирать с тоски, сиять от счастья, да и просто любить.