Оперативные будни

Становилось все страшнее. Что же такого ужасного предполагает этот кот-хранитель. Руки тем временем уже лихорадочно разматывали бинты. Первый взгляд на мир вызвал буквально взрыв нервных окончаний. Второй – уже взрыв сознания.
– Что это за ужас? – простонала я и поспешила закрыть глаза руками.
– А что ты видишь?
Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и подняла ресницы.
  
– Какой-то желтый туман, из-за которого ничего не разобрать. Только вблизи что-то проглядывается. – Я вытянула руку, пытаясь рассмотреть ее, и снова замерла от ужаса. – А это что еще такое? – Я судорожно пыталась отцепить стайку желтых лент, оплетающих запястья, но не могла нащупать ни одну из них.
– Что такое? – встревоженно поинтересовались рядом.
– Какие-то призрачные ленты. Это что, какие-то последствия лекарств? Галлюцинации?
Я повернулась на голос. Кот необычайно крупных размеров, сидящий рядом, тяжело вздохнул и опустил мне на локоть пушистую лапу, пытаясь успокоить.
– Не волнуйся, это не галлюцинации, – промурчал он. – Наверное, можно тебя поздравить, ты получила необычный дар. Дар видения хранителя, а попросту – его зрение. Я вижу мир точно так же… – признался хранитель.
– То есть это я теперь всегда так видеть буду? – чувствуя подступающие слезы, пробормотала я. – Что же это за дар! Я же не различаю почти ничего, кроме этих ярких пятен! С таким же успехом я могла и слепой стать, даже это не так сбивало бы с толку!
– Нет-нет, не переживай, – поспешил успокоить меня котяра. – Со временем ты научишься специально включать подобное видение мира, а нормальное зрение вернется. В моей библиотеке есть рецепт зелья, позволяющий заглушать зрение хранителя, правда, на определенный отрезок времени. Я приготовлю его для тебя к утру, – улыбнулся кот мне (и я вам скажу, ласковый оскал на кошачьей морде, пусть и не четко различимой, смотрелся пугающе) и снова погладил лапкой. Я устало откинулась обратно на подушки и закрыла глаза. Уж больно меня напрягало обилие желтого тумана.
– Это радует, – выдохнула я, – Но что же такого ценного тогда дает мне это «магическое зрение»? – решила я сразу выяснить все подоплеки «подарочка».
– Ну, основное, что тебя как адептку крайне порадует, – хмыкнула зверюга, – это то, что теперь ты, скорее всего, сможешь прочесть любую книгу, на каком бы она ни была написана языке и как бы ни была зашифрована. Хотя я гораздо более полезным и интересным считаю вторую особенность хранителя. Мы видим магические потоки. Этот желтый туман, который ты видишь в комнате, – остатки рассеянной магии целителей, а желтые ленты, которые тебя так напугали, – это твоя собственная целительская магия. Каждый маг несет подобные потоки, но существуют и природные источники. Количество подобных лент и их окрас определяют силу дара и его направленность. Желтый, как ты уже поняла, – цвет магии исцеления, оранжевый – огня, синий – воды и так далее. Я как дух-хранитель собственной магией не обладаю, но могу использовать чужие потоки. Например, могу просто вытянуть из твоей руки одну желтую ленточку и вручную сплести узор нужного заклинания. Возможно, ты заполучила и эту способность.
Я чувствовала, что после такого откровения, наверное, поверю во все что угодно. Например, что умертвия могут быть добрыми и отзывчивыми и любят провожать заблудившихся в лесу путников до дома. Голова гудела от обилия ощущений. Но пока не все вопросы прояснены, нельзя расслабиться и отдаться в блаженные объятья сна.
– Ты сказал, что не знаешь, кто ты и как оказался в лаборатории, и вдруг выкладываешь мне столько информации о своем даре. Что это значит? Ты соврал мне в начале? Или вспомнил все? – напряглась я в ожидании ответа.
– Нет, я не врал, – печально вздохнуло существо. – Это сложно объяснить. Я знаю, из какого я рода, где сейчас нахожусь, ну и просто владею всем известной информацией об окружающем нас мире и даже немного больше. Но я не помню ничего о себе как о личности. Я не представляю, откуда я взялся, что я люблю и что ненавижу. Сколько мне лет, есть ли у меня друзья или родные, как долго я спал. У меня даже имени нет, – горько усмехнулся хранитель. Мне стало так жаль его, что я аккуратно погладила пальчиком мохнатую лапу, лежащую у меня на ладони.
– Я буду звать тебя Хран, – улыбнулась я в пространство, – ты согласен на такое имя?
Минуту стояла тишина, и потом последовал уверенный ответ:
– Согласен.
Я улыбнулась еще шире.
– Вот и хорошо. А меня зовут Кастодия Серас. Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – мурлыкнули мне в ответ. – …Кастодия, можно тебя спросить?
– Ммм… спрашивай, – согласилась я.
– Почему ты не рассказала про тайный ход и лабораторию?
Мне показалось или в голосе хранителя проскользнуло напряжение?
Ах, какой сложный и одновременно простой вопрос. И ответить ему сейчас, выложить свои мотивы фактически означает и раскрыть свой секрет. Довериться этому совершенно незнакомому существу. И как бы он ни располагал к себе, готова ли я доверить свою жизнь?
– Можно встречный вопрос? – задумчиво спросила я. – А что ты собираешься делать дальше?
– Я хочу узнать, кто я, – твердо ответили мне. – Поэтому я предлагаю тебе клятву крови. Я клянусь быть тебе верным другом, по возможности помогать. Клянусь, что никогда не предам тебя и не выдам твоих тайн. Ты же в ответ обещай, что никому не расскажешь обо мне. Клянись, что не будешь пытаться сделать из меня раба и не заставишь причинять вред окружающим. Клянешься? – настойчиво потребовал он, опутывая длинным хвостом мою руку.
– Ты прячешься от кого-то? – тихо спросила я.
– В мире слишком много алчных людей, жаждущих завладеть знаниями и силой, – пробормотал зверь и снова спросил: – Клянешься?
Я не многое слышала о клятве крови. Она была давно запрещена, потому как за каждое заклинание (несомненно, крайне сильное, в магии крови других не было) нужно было буквально заплатить кровью. Не всегда большим количеством, но не в самой оплате дело. Клятва крови действительно нерушима. Она вечна. Если после смерти кто-то поднимет твой бесплотный дух, даже мертвым ты не сможешь ее предать. Поэтому эта клятва очень редко используется. Слишком велика ответственность. Стоит ли оно того?
– Клянусь, – решилась я и чуть сжала мягкую лапу в своей ладони.
– Клянусь, – словно эхо повторил он и царапнул по ладони когтем, чтобы получить кровь для магической связки. Несколько минут в тишине он плел необходимое заклинание, а потом тихо позвал.
– Кастодия, открой глаза на минуту.
– Зови меня Дия, – улыбнулась я и открыла глаза. Посмотрела на своего нового хранителя в ярких переплетениях лент магии и заметила тонкую ярко-красную полоску, оплетающую лапу кота и протягивающуюся к моей собственной ладони.
– Дия, – оскалилась в улыбке кошачья морда. – Это наша клятва, наша связь. Теперь я всегда узнаю, если тебе будет плохо, и смогу найти тебя, и наоборот.
Я вновь улыбнулась Храну и, смежив веки, откинулась на подушки. Ну что ж, будем учиться доверять.
– Ты спрашивал про тайный ход. Я не могу его выдать, потому что мне очень нужен способ тайно выбираться из академии.
– Зачем? Просто из природной нетерпимости к любым правилам? – хихикнул кот.
– Нет. Ты прости, Хран, я не буду заставлять тебя помогать мне. Пусть и без нанесения вреда окружающим, конечно, но нарушить законы мне придется, – постаралась как можно спокойнее сказать я.
– Каким образом? – заинтересовался зверь.
– Мне жизненно необходимо попасть в закрытые архивы уголовных преступлений.
Несколько секунд кот напряженно фыркал.
  
– Зачем? – наконец задал он самый главный вопрос.
– Чтобы найти одного человека.
 
Часть первая
 
О том, как порой бывает вредно не вовремя показать, что ты умная и сообразительная
 
Два года спустя
– Храаааан, – тихо проскулила я, слегка ускоряя шаг. – Что делать-то? Они не отстают.