Сын Тишайшего 3 (СИ)
На запорожцев вообще плевать. Перебьют они друг друга или сбегут, бросив заложников, ничего не изменится. Главное — мы подловили крымско-османскую армию в выгодном для нас месте, где она будет вынуждена дать бой. Отступать магометане точно не будут.
Думаю, военачальники басурман ещё сильно удивляться. Ведь мы не собираемся отсиживаться в Гуляй-городе, а будем биться в чистом поле. Есть несколько нюансов, о которых противнику знать не нужно, и его ждёт множество сюрпризов.
Крымская армия, как всегда, шла по Муравскому шляху, огибая крупные реки, дабы не тратить время на переправы. Надо понять, что это не обычный набег, а войсковая операция лучших полков Герая. Речь идёт о шестидесятитысячной группировке, пусть половина её состоит из обычных пастухов. Однако вторая часть представляет собой панцирную конницу, с пехотой, артиллерией и достаточно большим обозом.
Османы выделили на операцию более десяти тысяч янычар, присланных из столицы и собранных по местным крепостям. Добавьте к этому двенадцать тысяч лёгкой пехоты и не менее ста пушек, что очень много. Если кто забыл, то под стены Вены султан прислал триста орудий и двести тысяч воинов. Турки двигались вдоль Днепра и везли большую часть оружия с амуницией на стругах. После пересечения порогов они достигли места впадения в Днепр Самары и продвинулись по притоку вёрст на тридцать, решив разгружаться. Их основной целью был ни много ни мало — Харьков. Хотя часть армии должна атаковать Полтаву. Заодно магометане собирались снести все наши укрепления и городки вдоль Муравского шляха. Очень амбициозная задача. И даже год назад почти выполнимая.
Только у русского Генштаба было своё мнение. Мы действительно в кои веки решили выступить против османов в чистом поле. Есть, правда, несколько уточнений: естественно, русская армия планирует использовать складки местности, дабы лишить магометанскую конницу преимущества. А также противник совершенно не в курсе, что мы превосходим его в артиллерии минимум в три раза. Плюс командование разработало целую систему мобильной артиллерии, чем-то напоминающие тачанки, призванные оперативно доставлять лёгкие пушки в места скопления конницы.
Ударной силой нашего войска является Первый легион, Тамбовский, Тульский и Калужский пехотные полки. Их общая численность примерно десять тысяч человек. Основное преимущество этих парней — самые современные ружья, в основном немецкие и шведские, оснащённые штыками. В качестве поддержки ещё двенадцать полков нового строя. Концентрация батарей на каждые сто метров просто запредельная. Конечно, мы построили небольшие редуты, но войска очень мобильны.
Кто бы знал, чего мне всё это стоило! Вся моя жизнь слилась в одну сплошную подготовку к войне, начавшейся сразу после разгрома ногайцев. Моя деятельность процентов на девяносто, так или иначе, была связана с армией.
Я торговал и налаживал связи со всеми, до кого можно дотянуться. И плевать, что на царя начали посматривать, как на бесноватого торгаша. Мы собирали всю возможную селитру, особенно индийскую, дабы создать запас пороха, а также закупали и лили пушки. Отдельная тема — обучение артиллерийских расчётов. Могу с гордостью заявить, русские пушкари, как офицеры, так и нижние чины — лучшие в мире. Просто никто сейчас не тратит столько времени и пороха на подготовку. А ещё мы начали учить людей современным французским методикам. Именно они сейчас лидеры в армейской науке. Из Европы за огромные деньги приехали несколько военных высочайшего уровня. В их обязанности входило не только обучить людей, но и подготовить русских артиллеристов и инженеров. Пехотную тактику действий штыковых подразделений мои генералы разрабатывали сами, хотя мы выписали для помощи двух знатоков. И всё это стоило просто уйму золота.
Не просто так было конфисковано имущество десятков монастырей и сотен фрондирующих семейств. Половина денег пошла на развитие страны, а всё остальное строго на войну. Одна только офицерская школа, обучающая командиров нового образца, обошлась мне дороже трёх флейтов, курсирующих сейчас по Каспию.
Всё дело в интенсивности обучения, созданию самого современного полигона, внедрения новых методичек — новый строй, марш-броски, гигиена, походные госпитали, работа с картами и даже изучение нюансов питания личного состава. Если солдат ест много сухарей, он болеет, а значит, армия теряет боевую единицу. Например, мы разработали русский вариант пеммикана. И подобных нюансов было тысячи.
На каждые два десятка офицеров у меня работало по три-четыре преподавателя. А с артиллеристами занимались, чуть ли не индивидуально. Это касаемо приглашённых иностранных наставников. Прибавьте к ним Морткина, Косагова, Бычкова и ещё пятёрку генералов, уделявших немало времени курсантам, особенно в полевых условиях и на учениях. Я сам обучал людей логистике, ведению артельного хозяйства и даже финансам. Специально приглашённые калмыки и казаки знакомили офицеров противодействию кочевникам и, конечно, использование против них артиллерии.
Ещё я выписал трёх голландцев, которые обучали людей фортификации и умению штурмовать крепости, чего русские делать не умеют. По крайней мере, моя армия пока не сможет взламывать укрепления, которые в Европе пришли на смену городам, обнесёнными стенами. Здесь я тоже одним выстрелом убил двух зайцев. Кроме всего прочего, варяги готовили мне преподавателей, которым для начала необходимо попрактиковаться. На войне, конечно.
Люди приходили, отсеивались, многих перекидывали в другие части, особенно если попадался самородок. Лучшие воины шли в легион и к тулякам с тамбовцами, особенно ценились показавшие талант в артиллерии, сапёрном деле и инженерии. Это был дурдом, который должен сегодня показать, что мы работали не напрасно.
* * *И вот безымянный холм со стороны правого берега Самары. Здесь соорудили привычный постамент с навесом, чтобы мне и командующим было удобнее наблюдать за ходом сражений. По идее все генералы и полковники сейчас со своими частями. Я же расположился в компании Барятинского, командира резервных полков Шеина, а также венецианского и папского послов. Кроме охраны, вестовых и вездесущего Саввы, за помостом расположилась сотня людей Дугина, готовая вытащить меня из любых неприятностей.
На самом деле сражение началось два дня назад. Мы расположились немного севернее разрушенной крепости под названием Самар-городок. Она периодически переходила из рук в руки, и сейчас формально принадлежит правобережным казакам. Османы выбрали её как удобную точку для выгрузки. Однако басурмане не учли одного, что крымско-татарской коннице пришлось форсировать Самарский залив и многочисленные затоны, которые весьма полноводны в начале июня. А ещё их встречала русская армия!
Военные действия действительно начались раньше, чем турки полностью выгрузились. Ведь татары два раза были опрокинуты в реку, понеся потери на ровном месте. Заодно, пока шла неразбериха, специальные отряды атаковали арьергард османской флотилии, подорвав большую часть стругов с порохом и утопив немало пушек. На этом основывалась главная часть плана Генштаба, ведь количественно враг превосходит нас в два с половиной раза.
Взбешённый Герай, получивший втык от визиря, попытался обойти реку по левому берегу, но нарвался сразу на две засады. Первая, артиллерийская, была замаскирована на нашем более высоком берегу. А вторая, конная, состояла из лёгкой башкирской и казацкой конницы, ударившей татарам во фланг. Забавно, что наша кавалерия использовала старинный степной способ ложного отступления, который привёл отправленных ханом преследователей к очередной артиллерийской ловушке. Добавьте к этому, что основные части Селима I попали под несколько картечных залпов в упор. Это ещё не победа, но тактический перевес.
В итоге османская пехота под непрекращающимся огнём нашей артиллерии и пехоты расчистила плацдарм, дождавшись обходного манёвра запорожцев и остатков буджакцев, форсировавших Днепр южнее и оттеснивших моих людей на подготовленные позиции. Получается, что за два дня мы уничтожили более половины пороха и артиллерии противника, ещё и заманили в засаду, расстреляв не менее трёх тысяч отборных всадников. Всяких пастухов я не считаю.