Сын Тишайшего 3 (СИ)
Здесь ещё нет такого понятия, как инфраструктура, но смысл моего плана иностранцам понятен. Например, голландцы отказались от больших территориально колоний, предпочтя им порты и фактории по всему миру. Эта затея в будущем потерпит неудачу, но их торговый флот котируется даже в XXI веке. Мне же важнее создать именно развитую инфраструктуру. Иностранные купцы могут уйти или ограничить своё присутствие. Зато в поволжских городах останутся верфи, ремонтные мастерские, порты и склады. А ещё мы получим множество отечественных специалистов. Не нужно забывать о внутреннем рынке и будущем освоении степи. Торговля с Персией будет прибыльна всегда. Даже без перепродажи. Но я сейчас активно развиваю ткацкие и иные мануфактуры. Далее по Волге и Дону поплывут зерно, масло и металл. Мне нужны развитые водные артерии.
Англичане же с голландцами, как сейчас шведы, просят право постройки своего флота, складов и даже портов. А мы типа получим неплохой заработок с пошлин. Угу. Мне, наоборот, надо, чтобы страна не была сырьевым придатком. Ведь весь доход от транзита попросту будет уходить на оплату товаров, который нам привезут европейцы. Сейчас же появилась хорошая возможность вкладывать эти деньги в развитие.
Поэтому торги здесь неуместны. Хотя Карл попробовал, предложив хорошие условия. Это и помощь в строительстве кораблей, а также скидки на медь и другие товары. В первую очередь на оружие, которое у шведов действительно лучше нашего.
— Вы переоцениваете значение шведской меди. Она нам, безусловно, нужна в больших количествах. Но в России уже заработал завод по выплавке меди. И уже через год мы будем снабжать им Персию. Просто потому, что ближе. Зато наша держава ещё долго буду нуждаться в вашем железе. В ближайшее время отрывается завод в Новгороде. И нам понадобятся шведские мастера. Я вообще предлагаю долгосрочное сотрудничество. Предположим, сроком на десять лет.
Карл вроде согласился с услышанным, но затем переспросил:
— Почему так мало?
Хорошо, что король не заострил внимание на новгородском заводе, где будут производить пушки. Хотя он это и сам поймёт. Изначально у меня была мысль ставить завод в Олонце, но придётся строить чуть ли не новый городок, тащить туда тысячи людей, и соседи напрягутся. Дешевле привезти шведских металлургов и даже оружейников в Новгород. И нормальные отношения сохранятся.
— Потому что между нашими странами есть одно препятствие, которое однажды приведёт к войне. Нет, не в ближайшее время, — развожу руками. — Пусть будет двенадцать лет, а не десять. Но проблема Ингерманландии никуда не денется. Не знаю, будем ли мы тогда живы, но общая ситуация изменится. Если у меня получится осуществить нынешние замыслы, то Россия станет гораздо сильнее. Приграничные страны попросту не смогут нам противостоять. Польша с каждым годом дряхлеет. Не удивлюсь, если лет через пятьдесят она распадётся или, скорее всего, её растащат на части соседи. Остальные наши враги далеко и не особо опасны. Коалицию никто создавать не будет, потому что далеко, дорого и не имеет политического смысла. По большому счёту мы никому не мешаем, кроме магометан на юге, но с ними всегда можно договориться. Зато потребности в той же пеньке и других товарах будут возрастать. И той же Англии или Голландии нет смысла нам вредить.
Чую, что собеседник малость запутался. Или вспоминал географию.
— А как же османы? Вы ведь собрались воевать с Блистательной Портой? — наконец спросил Карл, сделав знак, чтобы слуга наполнил его опустевший бокал.
Вообще, он достаточно интересный правитель. Взойдя на трон, юный король вроде не собирался воевать. Но сразу полез на Бранденбург и Данию, потеряв на время свои континентальные владения. Хотя войну вроде выиграл. При этом дела внутри страны шли плохо, и монарх провёл ряд реформ. Та же редукция[2] дала стране мощный толчок. Ещё Карл распустил риксдаг, вернув абсолютную монархию.
Кстати, забавные параллели. Я тоже ликвидировал Думу, но начинать редукцию даже не подумаю. Сейчас мне хватит власти казнить любого подданного, и бояре это скушают. Но стоит просто завести речь об отмене крепостного права — и меня убьют сразу же. Вот вам и разница между европейским и русским менталитетом.
Вернёмся к нашему герою. В общем, дома он навёл порядок, заодно начал развивать промышленность и торговлю. Хотя ливонское и эстляндское дворянство послало его лесом, отказавшись отдавать землю. Ещё и рижские торгаши не особо доверяют королю, ведь им приходилось отправлять в Стокгольм немалые налоги. При этом Карл больше развивает Сконе, чем Прибалтику. Да и в Бремене, одном из богатейших немецких городов, его больше терпят, чем рады шведскому подданству. Врагов и сложностей у моего собеседника хватает. Хотя он не самый плохой правитель и человек.
На европейских делах я и решил сыграть. Потому и вёл себя максимально откровенно. Надо ещё добавить, что Карл умудрился рассориться с Францией — своим главным спонсором. Только в империи Габсбургов его тоже не любят. Но насколько я знаю, континентальные владения для него крайне важны, и недавняя оккупация Штеттина оказалась для короля сродни пощёчине. Страна вроде укрепилась, и душа правителя требует реванша.
— А я никуда не спешу. Мы потихоньку очищаем степь и занимаем плодородные земли, которые заселяем. И османы не могут нам помешать, даже если завтра заключат мирное соглашение со Священной лигой. Так кого мне бояться? — играю словами, ещё более запутывая Карла.
Тот аж взопрел и немного ослабил жабо. На улице достаточно жарко, ещё и безветренно. Это у меня одежда удобная, а вот европейская мода весьма специфическая.
— Если Вена не предложит мне достаточно золота, то русские войска будут действовать по-прежнему. Но мы поддержим поляков и их вассалов провизией и порохом, — делаю паузу и сам пригубляю неплохое вино. — А теперь давайте обсудим, что произошло в империи два месяца назад.
После того как оторопевший Карл развёл руками, я продолжаю:
— В мае умер курфюрст Пфальца Карл II. Наследников у правителя нет. Зато есть сестра, выданная замуж на герцога Орлеанского. Вы же не будете спорить, что брат французского короля сейчас один из лучших полководцев Европы? — Король заворожено покачал головой. — Значит, начинаем считать. Австрия еле отбилась от магометан, Испания тоже влезла в эту войну. На троне в Англии сидит Яков II, лояльный Людовику XIV. Из действительно сильных государств остаётся Голландия, недавно разгромно проигравшая Франции и заключившая с ней весьма невыгодный мир. Теперь давайте подумаем, сколько времени понадобиться французам, чтобы собрать мощную армию, которая способна перейти Рейн и отхватить половину Священной Римской Империи, пока её властители опомнятся?
Тут в Карле проснулся полководец и стратег, хотя он больше хозяйственник, чем великий воин. Но начал рассуждать весьма эмоционально:
— Два года. У Парижа тоже не всё хорошо. Их финансы в расстройстве, мне ли не знать. Им придётся собирать войска и, конечно, припасы. В прошлую войну[3], которую вы упомянули, они использовали Швецию, но больше обещали, чем платили. Знай я это, никогда бы не полез в Бранденбург, — пояснил разошедшийся собеседник. — Даже с учётом слабости приграничных государств, Людовику придётся выставить вторую армию против Голландии. У этих торгашей точно нет финансовых сложностей, и армию они соберут гораздо быстрее. Ещё и успеют переправить в помощь войска тех же бранденбуржцев.
Чувствуется, что Карл не любит предков основателей единой Германии. Это же замечательно!
— Получается, через два года в Европе начнётся новая война! — сделал вывод коллега. — И она перевернёт нынешнюю ситуацию с ног на голову. Ведь император не успеет добить магометан и будет вынужден заключить мир. Либо вдоль границы начнутся небольшие столкновения. Есть ещё поляки, чей король тоже намерен захватить земли султана. Я ведь слежу за происходящими событиями… Но как? — воскликнул Карл, заставив слугу вздрогнуть, но быстро махнул рукой, чтобы тот отошёл. — Вы колдун? Правду говорят, что вы обладаете необъяснимыми способностями? Мол, не может обычный человек совершить такие деяния. Значит, слова всего про десять лет мира между нашими странами — правда?