Украденные прикосновения (ЛП)

"Потому что я не думаю, что смогу выжить, наблюдая, как умирает человек, которого я люблю, Торе", — шепчет она, глядя мне в глаза.
"Хорошо, что ты ненавидишь меня, cara. Так что, думаю, тебе не грозит душевная боль".
"Конечно, я тебя ненавижу", — говорит Милен сквозь зубы.
Я вижу, как она сидит на мне, ее светлые волосы падают на лицо и на грудь. Моя прекрасная, упрямая лгунья. Она делает глубокий вдох и закрывает глаза, и когда она выдыхает, это звучит как вздох поражения. Секунду спустя эти озорные зеленые глаза открываются. Не сводя с меня взгляда, она хватает подол своей футболки и стягивает ее.
"Похоже, игра окончена для нас обоих, cara", — говорю я и перемещаю руку на ее шею, притягивая ее вниз.
"Пошел ты, Сальваторе", — шепчет она и прижимается своим ртом к моему.
Я переворачиваю ее на спину, мое тело нависает над ее телом, и я упиваюсь ее видом. Наконец-то моя маленькая чертовка сдалась. Я редко испытываю удовлетворение или какое-либо возбуждение, но это, когда моя жена лежит подо мной, не сравнится ни с каким другим ощущением, которое я когда-либо испытывал. Милен обхватывает ногами мой торс, прижимая свою теплую киску к моему члену. Я подумал, что могу не спешить, насладиться моментом и немного помучить ее, заставив ждать. Я намеревался затянуть это на час или больше, прежде чем целенаправленно вводить свой член в ее жар, пока он не заполнит ее полностью. Довольно странный план, потому что раньше я никогда не хотел медлить с женщиной. Для меня секс всегда был средством освобождения. Но не с ней. С моей Милен все по-другому.
Я перемещаю руку вниз по ее передней части и прижимаю пальцы к ее киске. Она такая мокрая, безмолвно умоляя меня трахнуть ее.
Мой член уже близок к тому, чтобы лопнуть, вены пульсируют. Когда Милен впивается ногтями в мою спину, я полностью теряю самообладание. Я хочу, чтобы она стонала, кричала и задыхалась. Я хочу услышать, как она выкрикивает мое имя… Я хочу всего, и хочу это сейчас! Я убираю руку и одним толчком погружаю в нее свой член. Идеально. Милен задыхается и сжимает ноги вокруг меня. Я проникаю в нее до упора, наслаждаясь ощущением того, как мой член заполняет ее.
Наклонив голову, я сжимаю рукой ее затылок. "Посмотри на меня".
Глаза Милен открываются, и она смотрит на меня, ее глубокое и тяжелое дыхание обдувает мое лицо.
"Кто владеет тобой, Милен?".
Она поджимает губы и слегка щурит глаза. Я вынимаю свой член, пока он почти полностью не выходит из ее дрожащей киски. Ноги Милен сжимаются вокруг меня, пытаясь, но безуспешно, удержать меня глубоко внутри.
"Я спросил…" Я запутался руками в волосах на ее затылке. "Кто владеет тобой?"
Она задыхается, обхватывая руками мою шею и притягивая меня к себе, но не произносит ни слова. Желание вогнать себя обратно до упора приводит меня в ярость, но я не двигаюсь ни на дюйм, наслаждаясь тем, как она умоляет глазами и телом.
Я сжимаю светлые пряди чуть сильнее. "Кто, Милен?"
"Ты!" — кричит она.
"Я". Я врезаюсь в нее. "Никогда не забывай об этом".
Ее руки перемещаются по моей шее, натягивая затылок, и она наклоняет подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. "Я все еще зла на тебя, Сальваторе".
Я выскальзываю из нее и снова вхожу, затем наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо: "Я тебе не верю".
Она крепче прижимается ко мне. Перемещая руку между нашими телами, я нахожу ее клитор и дразню его. Дыхание Милен учащается. Я слегка вытаскиваю член, а затем ввожу его полностью, массируя ее снаружи и внутри.
"Быстрее", — дышит она.
Я прижимаюсь губами к изгибу ее плеча, целую мягкую кожу. "Ты все еще злишься на меня?"
"Да".
Я полностью вытаскиваю член, заменяя его одним пальцем. Она обхватывает мои руки и впивается ногтями в кожу.
"В чем дело, cara?" спрашиваю я и добавляю еще один палец. "Тебя что-то беспокоит?"
 
О, как она смотрит на меня. Разочарование в чистом виде. И все же она не отвечает. Упрямая. Такая, блядь, упрямая. Я загибаю палец внутрь нее и нажимаю большим пальцем на ее клитор.
Милен стонет, и она крепче сжимает мою руку. "Я хочу твой член", — наконец говорит она.
Я вынимаю пальцы из ее киски и наклоняюсь, чтобы слегка прикусить нижнюю губу, которую она любит жевать. "Ты все еще злишься на меня?"
"Нет, черт тебя побери!" — кричит она, и я снова вставляю в нее свой член, до самых яиц.
Я толкаюсь в нее, сначала медленно, мои глаза прикованы к ее лицу. Затем быстрее, пока кровать не заскрипела под нами, а изголовье не ударилось о стену, когда наши тела раскачивались вместе.
Милен вскрикивает и прижимает ладони к доске над головой, раздвигая ноги, задыхаясь. Моя рука движется вверх по ее телу, обхватывая ее горло, и я вхожу в нее еще глубже и сильнее, чем раньше. Моя. Я выскальзываю, чтобы снова войти в нее. Только моя. Я смотрю на нее — в ее полузакрытые глаза, на ее рот, покрасневший от того, что она кусает губы. Рот, который так очаровывает меня.
"Улыбнись мне", — рявкаю я, покачиваясь в ней.
Ее глаза находят мои и фиксируются, но ее губы остаются сжатыми. Я слегка сжимаю пальцы на ее шее и наклоняю голову, пока мы не оказываемся лицом к лицу.
"Улыбнись. Мне.." Я вбиваюсь в нее — раз, два, три раза. Ее улыбка для меня как воздух. Мне нужно ее увидеть. Если я этого не сделаю, я сойду с ума. "Улыбнись, упрямая женщина".
Милен щурит на меня глаза, а потом улыбается. Это как первый луч света после тысячи часов долгой ночи, пронзающий темноту в моей груди и наполняющий меня теплом. Я целую этот упрямый рот и наслаждаюсь ощущением своего члена, когда он растягивает ее внутренние стенки, пока ее киска не начинает спазмировать вокруг моей длины.
Она кричит, когда я еще глубже вгоняю в нее свой член, и это сводит меня с ума. Я выскользнул и снова вошел в нее, чувствуя, как содрогается ее тело. Я кусаю ее за подбородок и провожу зубами по ее шее.
"Я хочу, чтобы ты улыбалась мне каждый день", — говорю я рядом с ее ухом и снова врезаюсь в нее. "Каждый".Толчок. "Чертов". Толчок. "День".
"Почему?" — выдыхает она, а потом стонет, когда кончает.
Потому что мне это нужно. Потому что каждый раз, когда она кончает, что-то происходит в моей груди. Потому что она вдыхает воздух в мои легкие и заставляет мое сердце биться.
"Потому что я тебе приказываю", — рявкаю я, глядя на нее сверху вниз.
Она смотрит на меня несколько секунд, затем сжимает ноги вокруг меня и разражается смехом.
Я делаю глубокий вдох и вхожу в нее в последний раз, не в силах сдержать оргазм, пока я изливаю в нее недели своего разочарования. Ни на секунду я не отрываю глаз от ее улыбающегося рта.
"Ты в порядке, Cara?" Сальваторе протягивает руку и проводит тыльной стороной ладони по линии моей челюсти.
Нет, я не в порядке. Мои ноги все еще слегка дрожат, моя киска болит, и все тело болит. Самое лучшее чувство на свете. "Надеюсь, завтра я смогу ходить", — говорю я и поднимаю голову с груди Сальваторе, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной.
Я прикладываю кончик пальца к уголку его рта и слегка надавливаю вверх. Мне кажется, я никогда не видела, чтобы Сальваторе улыбался, поэтому я не понимаю, почему он, кажется, зациклился на том, чтобы я это сделала. Ранее он почти "уничтожил сексом" меня за это.
Сальваторе кусает кончик моего пальца, затем целует его. "Я буду носить тебя с собой, если понадобится".
"На спине?"
"Если ты настаиваешь".
Я представляю, как отреагируют его люди, и смеюсь. "Ты такой странный, Торе".